Наполеон, Макрон, Аляска и американская Луизиана.

Macron a ignoré le 150e anniversaire de la Commune de Paris mais dépose une gerbe au dernier dictateur de France / 

Наполеон,
бюст на столе автора
©А.Аничкин, 2021

Макрон проигнорировал в марте 150-ю годовщину Парижской коммуны, но сегодня возлагает венок на могилу Наполеона, последнего диктатора Франции. В спорах о его наследии сегодня отмечается 200-летие смерти Наполеона на острове Св.Елены в 1821 г. Потом прах императора перевезли в Париж и устроили мавзолей.

А что же Макрон-то так? Уточняю: это совершенно явный ход вправо. В окружении президента в предстоящих выборных баталиях, в борьбе за рейтинги главную угрозу видят со стороны правых. Ле Пен выступила в поддержку реабилитации вдохновителя всех наших побед товарища Наполеона. Поэтому, видимо, Макрон и решил присоседиться к Наполеону, но дистанцироваться от Парижской коммуны.

Наполеон уничтожил завоевания революции. В том числе восстановил рабство в колониях; закрепил бесправие женщин в своем "кодексе" — до конца второй мировой войны француженки не имели права голоса, кроме нескольких месяцев Парижской коммуны; до середины 1960-х не могли иметь собственного банковского счета и ходить на работу без разрешения мужа; а брюки им носить официально разрешили только в начале уже этого, 21-го века.

Наполеон нам достался в форме "дубины народной войны", которая разбудила декабристов, а также бюстика на столе у Онегина и фразы оттуда же "мы все глядим в наполеоны, двуногих тварей миллионы для нас орудие одно". Ну еще в виде Стржельчика, конечно. (АПД: мне еще напомнили про тройной одеколон. Как же я забывши! Действительно, от Наполеона. "Кёльнская вода" — eau de cologne — одеколон, "я просто выпиваю и иду", три в одном флаконе — помыться-освежиться, дезинфекция при травме или ранении, потом — выпить. Говорят, Наполеон по 60 бутылок "тройного" в месяц употреблял, в том числе внутрь.)

И еще, не все знают. 

Вот мы до сих пор переживаем, что Александр II в 1867 г. продал американцам Аляску — полтора миллиона кв км за 7,2 млн долларов. По нынешним деньгам 132 миллиона, по 37 центов за акр или доллар с хвостиком за гектар.  

А Наполеон! Бонапарт! Он взял и продал американцам в 1803 году всю Луизиану, не нынешний штат, а французскую территорию от Нового Орлеана на юге до Саскачевана и Альберты в Канаде, весь бассейн реки Миссисипи, 15 нынешних штатов. Два с лишним миллиона кв километров за 15 миллионов долларов (7 центов за гектар), это 345 миллионов нынешними. 

Территория США увеличилась в два раза в результате этой сделки. РПТ: в два раза.

Договариваться с французами президент Джефферсон послал в Париж одного из отцов-основателей США, юриста и дипломата Роберта Ливингстона. 

Когда сделка была подписана, Ливингстон сказал: "Ну все, с этого дня Соединенные Штаты занимают место в ряду первых держав мира".

Французы тоже до сих пор переживают, винят, правда, не Наполеона, а англичан.

На карте: французская Луизиана, проданная США, на фоне карты современных Штатов.

Автор карты: William Morris

©А.Аничкин/Тетрадки.

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. 

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Макрон возвращается на роль ключевого деятеля в ЕС

Убедительная, даже сокрушительная победа партии вновь избранного президента Макрона во втором туре парламентских выборов. Успех особенно поразительный при том, что движение “Ан марш”, а затем партия “Республика, вперед!” была создана лишь в апреле 2016-го — чуть более года назад.

По итогам второго тура выборов в Национальную ассамблею, парламент Франции, “Вперед!” получает более 360 депутатских мандатов, а вместе с союзниками по предвыборной коалции, центристской христианской партией МоДем, — от 415 до 455 мест. Такого подавляющего большинства в парламенте правящая партия Франция не имела со времен начала нынешней 5-й республики во главе с де Голлем.

Республиканцы (это партия Саркози, Фийона) смогли удержать свой электорат на более-менее прежнем уровне и станут главной партией оппозиции с 110 мандатами (окончательное число может несколько изменится). Социалисты, бывшие в большинстве в уходящем составе парламенте едва достигли 10% рубежа и могут рассчитывать на 40 мандатов вместе с партнерами — умеренными левыми партиями.

Дальше, при анализе крайне правого и крайне левого фланта, становится еще более интересно. На дальнем левом фланге коалиция Жана-Люка Меланшона “Франция непокорившаяся” (La France insoumise) обошла по проценту поданных голосов  социалистов. Теперь, вместе с коммунистами и некоторыми другими левыми партиями она станет, вероятно, главной силой левой оппозиции. То есть противником реформ Макрона слева.

Этот рост особенно замечателен на фоне недоуспеха крайне правого Национального фронта. Да, его лидер Марин Ле Пен впервые прошла в парламент. Но вместо 15 мандатов, на которые Фронт рассчитывал, националистам придется ограничится 8 местами. Кроме всего прочего это означает, что фронтистам не положена своя парламентская группа, а, следовательно, будет ограничен их голос в ассамблее. 

Потерпел поражение главный стратег Ле Пен Флориан Филиппо, автор напугавшего много потенциальных сторонников предложения о выходе Франции из зоны евро и возвращении к старой национальной валюте — франку. Другой же советник Ле Пен Жильбер Коллар, добивавшийся отказа от этого лозунга, прошел в парламент. Это он опередил одного из самых колоритных кандидатов En Marche, Мари Сара, знаменитую во Франции отважными подвигами в корриде — бое быков. Но она уступила ему всего лишь 123 голоса! Кроме того, накануне выборов из партии, и вообще из политики ушла племянница Марин — Марион Марешаль Ле Пен, молодая звезда партии, которой многие прочили блестящую политическую карьеру. Успех, что фракция НФ впервые появится в Национальной ассамблее, но очевидно и то, что Фронт переживает внутренний кризис.

Ключевое в президентстве Макрона — социально-экономические реформы. Пока у него продолжается “медовый месяц”, успех за успехом. Однако вскоре можно ожидать первых трений, слишком уж трудна задача либерализации экономики, освобождения бизнеса при сохранении социальной модели Франции. Противоречия будут и в правительстве, и в отношениях с оппозицией, с профсоюзами.

Что касается внешней политики, Макрон возвращает себе роль ключевого деятеля в ЕС в уже установленном им партнерстве с Ангелой Меркель. На восточно-европейском направлении можно ожидать регенерации “нормандского формата” в составе Франции-Германии-России-Украины. Возможны новые идеи в партнерстве или даже сотрудничестве с Россией в урегулировании положения в Сирии. 

Ни смягчения санкций, ни изменения принципиальных позиций в отношении российско-украинского конфликта ожидать не приходится. Еще одна деталь по результатам выборов: потерпел поражение Тьерри Мариани, депутат республиканцев, известный поддержкой российских действий в Крыму и призывами к отмене санкций. Причем поражение он потерпел в округе для граждан за рубежом, охватывающем 100 тысяч французов, живущих в странах Азии и СНГ. Кандидат En Marche Анн Женете получила 54,11% голосов против 18,78% за Мариани.

Эта заметка опубликована также (19 июня 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Армия Макрона готова к парламентским выборам

Во Франции в воскресенье 11 июня проходит первый тур парламентских выборов. От их исхода будет зависеть успех или неуспех программы реформ, обещанных новым президентом Макроном.

Выборы в Национальную ассамблею как правило проводятся вскоре после президентских, чтобы дать главе государства возможность получить рабочее большинство в парламенте. Ситуация на нынешних выборах уникальная: традиционные партии истеблишмента, республиканцы и социалисты, в тяжелом кризисе, справа наступает Национальный фронт Ле Пен. А у самого Макрона до победы на президентских выборах и не было как таковой политической партии. Во всяком случае в традиционном смысле, когда каждый политик  опирается на команду опытных деятелей, советников, кадры, штабы, административный аппарат, надежные источники финансирования, на лояльных активистов и костяк избирателей, верных одной, давно выбранной партии.

Многие из моих знакомых посмеивались, пожимали плечами и говорили: Макрон — arriviste, то есть выскочка по-русски, когда до дела дойдет, ничего у него не получится. Откуда вдруг он наберет 577 кандидатов (столько депутатских мест в ассамблее)? Невозможно! 

Но случилось поразительное — на волне победного энтузиазма всего за месяц после президентских выборов Макрону удалось собрать армию самых разнообразных сторонников, большинство из которых не имеют никакого политического опыта. (Готовиться к парламентским выборам, правда, “впередовцы” Макрона стали еще в январе). От вновь созданной партия Republique en Marche (Республика вперед или на марше) баллотируется, например, известная женщина-матадор, бывший командир военизированной полиции, чемпион по гандболлу, пилот истребителя, заслуженный математик и ещё, что особенно важно для будущих реформ, множество владельцев малых и средних компаний. Это те, кто наиболее заинтересован в экономической стороне программы Макрона, — в “освобождении” бизнеса от оков государственной опеки. “Армия” Макрона подобрана с соблюдением высших принципов политкорректности. Половина — женщины, много представителей этнических меньшинств. 

Последние опросы общественного мнения обещают партии Макрона большинство в Национальной ассамблее. Правда, до абсолютного, рабочего большинства En Marche может не дотянуть, так что ему придется работать с другими партиями. 

На президентских выборах Макрон одержал убедительную победу над лидером Национального фронта Ле Пен. Но факт остается фактом: Ле Пен удалось собрать внушительный, рекордный для ее партии электорат. До сих пор у Нацфронта был всего лишь один депутат в парламенте. Сейчас прогнозируют от 15 до 25. Для партии это будет серьезным достижением, но даже при этом фронт останется на обочине большой политики.

Впрочем, это пока первый тур. В нем участвуют помногу кандидатов от разных политических партий. После отсева в первом туре в решающем втором будут участвовать только наиболее популярные. Тогда картина станет яснее.

Эта заметка опубликована также (11 июня 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Макрон выиграет. А что потом?

После теледебатов двух кандидатов в президенты Франции остается мало сомнений, даже практически никаких: в воскресенье во втором туре победит Эммануэль Макрон.

По свидетельствам прессы, примерно две трети зрителей сочли, что на дебатах в среду 3 мая, он выглядел увереннее, убедительней, держался “по-президентски”, несмотря на агрессивный, местами провокационный напор Марин Ле Пен.

Соседка-француженка мне, почему-то шепотом, вроде как по секрету, сказала: все дело в том, что у него глаза более синие, чем у Марин. Может, это и так, но Ле Пен еще и запуталась в аргументах и фактах, когда речь зашла о серьезных материях. “Ввела” ненавистное ей евро чуть ли не на десять лет раньше, чем единая европейская валюта на самом деле появилась. Макрону приписала на год-другой больше министерского стажа, чем у него на самом деле был. Как сбилась и в более сложных вопросах: на несколько миллиардов евро преувеличила взнос Франции в бюджет ЕС и намного преувеличила число иностранных работников в стране.

Но даже не это главное. Важнее, что ей не удалось нанести Макрону решающего, убийственного удара, который мог бы поправить её шансы в воскресенье. Это во-первых, а второе в том, что многих зрителей неприятно покоробила её манера держаться и оскорбительные, даже ниже пояса выпады против оппонента. Чего стоит такое, например, замечание: всё равно Францией будет руководить женщина — или я, или мадам Меркель. (по-французски: "La vérité, c'est que la France sera dirigée par une femme : moi ou madame Merkel ...") Тут явный намек не просто на проевропейскую позицию Макрона, но и на его якобы несостоятельность как мужчины, жена которого на 24 с лишним года старше. В бурных обсуждениях на французских интернет-форумах на эту непрезидентскую манеру держаться тоже многие обратили внимание. “Вульгарная, истеричная, прямо базарная торговка — poissonniere, но даже и это было бы оскорблением базарных торговцев. Нет, она не может представлять Францию!” — пишет одна разгневанная участница.

Впрочем, из истории известно, что иногда именно рыночные торговки играли решающую роль в роковых событиях во Франции. В октябре 1789 года марш женщин (по традиции их называют торговками рыбой — самыми голосистыми на рынках) на Версаль обозначил радикальный поворот в революции. Король был арестован, а власть взяли революционеры. 

Все же, как отмечают более вдумчивые французские обозреватели, Ле Пен, возможно, уже смирилась с предстоящим в воскресенье поражением и берет прицел на будущее. На следующие президентские выборы, а еще важнее — на предстоящие в июне выборы в парламент. Дело в том, что Макрону предстоит сформировать рабочее “президентское большинство” без устоявшейся, традиционной политической партии. Он приходит к победе во главе движения En Marche! (“Вперед!”), организованного им лишь чуть более года назад. Для проведения обещанных реформ в экономической и социальной области ему необходима будет поддержка в Национальном собрании и в правительственном аппарате. Без этого успеха президенту не добиться.

Эта заметка опубликована также (4 мая 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Франция перед решающим выбором: Макрон - Ле Пен

(к итогам первого тура президентских выборов во Франции)

Во второй тур выборов президента Франции прошли Эмманюэль Макрон и Марин Ле Пен. Победа 7 мая практически гарантирована для лидера нового политического движения En Marche! 

Французская организация Depuis 1958, выстраивающая прогнозы на основе математической модели голосований за всю историю 5-й республики, расценивает шансы лидера Национального фронта во втором туре как нулевые. Кандидатуру Макрона поддержали лидеры левых сил, а также и бывший премьер-министр, кандидат право-центристской партии Республиканцы Франсуа Фийон. В первом туре он занял третье место и не прошел в решающий второй тур. Впервые в истории современной Франции во втором туре не будет участвовать ни одна из главных, “правительственных” партий страны.

Успех Макрона — это и личная победа молодого политика. Ему сейчас 39 лет. В речи после объявления предварительных результатов он отдал дань и своей 64-летней жене Брижит как главной советнице и помощнице. Организаторский, мобилизационный талант Макрона сыграл в его кампании большую роль, как и огромный интерес французов к необычным обстоятельствам его личной жизни. Он и его будущая жена познакомились, еще когда он был тинейджером — в школьном драмкружке в начале 90-х, и остались верны друг другу с тех пор. 

En Marche! (по-русски “Вперед!”) было сформировано Макроном всего год с небольшим назад для объединения политических сил центра. В его программе сочетаются экономический либерализм правого центра и социальный прогрессизм левоцентристских сил. Успеху нового движения помогло и уникальное сочетание политических обстоятельств перед выборами этого года: коррупционные скандалы у правых, беспрецедентное решение действующего президента Олланда не баллотироваться на второй срок и полный раздрай в социалистической партии, выдвинувшей в кандидаты “неизбираемого” крайне-левого политика Бенуа Амона.

Результаты первого тура — это, во-вторых, еще и безусловно серьезная неудача, даже поражение ультраправого Национального фронта Ле Пен. НФ потерял статус “первой партии Франции”, который фронт сам себе присвоил после успехов на последних европейских и региональных выборах. Тогда нацфронт собрал наибольший электорат по сравнению со всеми другими политическими партиями страны. Казалось, что усилия Марин придать некую респектабельность, приемлемость НФ дают плоды. Она даже убрала с партийных плакатов фамилию своего отца — одиозного политика Жана-Мари Ле Пена. Некоторое время казалось, что наступление правых непреодолимо. Однако негативизм Нацфронта, ксенофобия, антииммигрантская риторика, поиск внешних врагов, похоже, постепенно наскучивали избирателям. 

К тому же, некоторые популистские лозунги НФ забрал себе Жан-Люк Меланшон, лидер крайне левого движения La France insoumise ("Франция непокорная"), бывший руководитель Левой партии, поддерживаемый и коммунистами. Во время предвыборных дебатов, когда он лицом к лицу спорил с Ле Пен, его аргументы в экономической области показались многим более убедительными, чем не вполне внятные обещания лидера НФ. А фантастическое предложение обложить 100-процентным налогом всех богачей с доходом выше 33 тысяч евро в месяц, — это обещание раззадорило кое-кого в широких народных массах. Популярность Ле Пен, собиравшей в опросах до 26% поддержки избирателей, пошла вниз, а рейтинг Меланшона ринулся вверх. В первом туре он вышел на четвертое место, собрав более 19% голосов.

Таким образом, можно говорить не просто о победе левого центра в первом туре выборов, но и о победе левых сил в целом. В общей сложности у кандидатов левого центра и левых партий поддержка более половины электората. 

Обозначат ли французские выборы общеевропейскую тенденцию к упадку правых, изоляционистских сил, националистов и евроскептиков, — об этом с уверенностью пока говорить рано, но вероятность такую исключать нельзя.

Пока же французы получили ясный выбор — выбор между политиками с двумя едва ли не противоположными позициями. Макрон — за поддержку свободного предпринимательства, за укрепление Европейского союза и единой валюты евро, за многосторонние соглашения о свободной торговле. Ле Пен — против ЕС, за выход из евро, за закрытие границ, за выход из НАТО. Также резко отличаются и позиции кандидатов по вопросам отношений с Россией.

Эта заметка опубликована также (16 марта 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Франция: республиканцы остались без “плана Б”

Ален Жюппе
фото: ActuaLitté

В президентской гонке во Франции складывается все более парадоксальная, полная неожиданностей ситуация.

Бывший премьер-министр Ален Жюппе, один из французских политических тяжеловесов, заявил в понедельник, 6 марта, что не станет выставлять свою кандидатуру на президентских выборах вместо Франсуа Фийона.

Заявления Жюппе ждали с нетерпением, предполагали, что он может согласиться вновь выставить свою кандидатуру, несмотря на поражение в прошлом году на первичных выборах в партии Республиканцев. Тогда с большим перевесом победил Франсуа Фийон и всем казалось, что ему практически гарантирована победа на президентских выборах 23 апреля и 7 мая.

“Второй отказ” Жюппе, как его называют в печати, стал необходимым после длительных споров и закулисных маневров в главной “партии власти” Франции — Республиканцев. В конце января разразился неожиданный скандал “Пенелопгейт”. Оказалось, что Фийон из государственных фондов выплачивал жене Пенелопе сотни тысяч евро за работу в качестве помощницы. Само по себе это еще не нарушение закона, но следов работы Пенелопы не обнаруживалось. Начато расследование и Фийону угрожает уголовное преследование. Разоблачение резко подорвало его рейтинг. 

Многие республиканцы оказывали на Фийона сильное давление, чтобы он снял свою кандидатуру в пользу Жюппе, у которого в партии немало сторонников. Кроме того, опросы после скандала показали, что если бы Жюппе был кандидатом, то у него был бы рейтинг в 24,5%, тогда как у Фийона — только 17%. Но Фийон отказался уйти, сказал, будь что будет, а я пойду до конца. Жюппе в свою очередь встал в позу обиженного: что такое, не хочу быть “планом Б”. Последнее его заявление — окончательное тому подтверждение. 

По-человечески, да что там, и просчитывая политические плюсы и минусы, их понять можно. Для Фийона уйти — значит, признать свою вину, совершить политическое самоубийство, а проиграть на выборах — что ж, это неприятно, но вполне достойно. Для Жюппе согласиться — значит, признать заранее, что никого хуже не нашлось. Как-то унизительно, чего уж. К тому же все помнят, что он сам замешан в коррупции. В 2004 попал под суд почти по тем же обвинениям, что грозят Фийону — за злоупотребление общественными средствами парижского муниципалитета. Жюппе тогда приговорили к 14 месяцам тюрьмы, правда, условно.

Демарш Жюппе еще более углубляет раскол в партии Республиканцев: одни горой за Фийона, с его опытом, репутацией спокойного, деловитого технократа. Другие — в отчаянии, потому что видят: после такого скандала партия обречена на поражение, особенно обидное при крайней непопулярности нынешнего президента-социалиста. Такой шанс упускаем!

В результате перед выборами складывается неожиданная, полная непредсказуемостей ситуация. Обе “партии власти”, республиканцы и социалисты, стремительно утрачивают доверие избирателей. Республиканцы из-за скандала, социалисты — из-за непопулярности нынешнего президента Олланда и потому что выдвинули в кандидаты представителя крайне левого крыла партии Бенуа Амона. Национальный фронт Марин Ле Пен по-прежнему лидирует “в общем зачете” с рейтингом до 27%. Но самые последние опросы показывают, что она также теряет поддержку. Ле Пен оказалась замешана в коррупционном скандале. Ее обвиняют в нарушении правил использования денег Европарламента. Но еще больше поразила французов ее реакция на эти обвинения. Когда Ле Пен прислали вызов к следователям для дачи объяснений, она отказалась от явки. Мол, я тут президентскую кампанию веду, идите вы со своими повестками.  ей уверенно предсказывают выход во второй тур президентских выборов в мае.

Тем временем набирает очки “лево-правый” кандидат — харизматичный 39-летний Эмманюэль Макрон, бывший министр экономики в правительстве Олланда. В августе прошлого года он ушел в отставку из правительства социалистов, основал собственное политическое движение “En Marche!”, что можно перевести как “Вперед!”. Сейчас “впередовцам” многие прочат победу. В последних, мартовских, опросах у Макрона рейтинг почти сравнялся с Ле Пен, а одна из социологических служб, ODOXA, дает ему даже 27% против 25,5% за Ле Пен. Во втором же туре ему обещают победу над Ле Пен в соотношении примерно три к двум, примерно 60% против 40%.

Впрочем, после Брексита и Трампа, никто ни в чем не уверен. Больше трети французов не определились, как голосовать и голосовать ли вообще. От этих неопределившихся, вполне возможно, и будет зависеть исход выборов.

Выбор французов: реальная политика

Мэр Ниццы Кристиан Эстрози

 

Что означает поражение "Национального фронта" Марин Ле Пен на региональных выборах во Франции? Первый и главный вывод: крайне правые не пройдут.  Ни сейчас, ни на президентских выборах в 2017-м.

Если говорить упрощенно, это тот случай, когда интересы политического истеблишмента и большинства избирателей совпадают — крайностей нужно избегать. Такова "реальная политика", или la realpolitik, нынешней Франции.

Лепенисты или фронтисты, как их здесь называют, потерпели поражение во-первых благодаря мобилизации голосов "против". В первом туре пришло голосовать чуть менее половины зарегистрированных избирателей. Во втором — 60%. В результате, несмотря на то, что за НФ Ле Пен было подано даже больше голосов, чем в первом туре (6,8 млн. против 6,02 млн.), доля нацфронта в электорате несколько сократилась. И это еще не предел "мобилизации против".

Когда на президентских выборах 2002 года основатель НФ Жан-Мари Ле Пен (ныне исключенный из партии) неожиданно прошел во второй, решающий тур, как раз благодаря неучастию многих в голосовании, — тогда участие в выборах подскочило до 80%. В итоге у папаши Ле Пена доля голосов осталась примерно на прежнем уровне, но голоса, поданные за непопулярного перед выборами Ширака подскочили от менее 20% до 82 с лишним процентов. Французы отпраздновали "победу" над правыми, избрав правого президента.

И здесь второе обстоятельство — тактическое голосование. Перед вторым туром нынешних региональных как левые социалисты, так и правые республиканцы призвали своих сторонников — остановить "Национальный фронт". Все, вплоть до голосования за традиционных противников. Лидер социалистов в регионе Север - Па-де-Кале - Пикардия даже снял свою кандидатуру в пользу кандидата республиканцев (партия Саркози). Марин Ле Пен, баллотировавшаяся в этом регионе, в результате проиграла, хотя в первом туре набрала более 40% голосов. В самом Кале, когда-то бывшем оплотом компартии, на некоторых избирательных участках доля поданных за нее голосов доходила в первом туре до 70%!

Схожая картина на Лазурном берегу, где опросы перед выборами уверенно прочили победу восходящей звезде нацфронта Марион Марешаль Ле Пен, племяннице Марин. Она проиграла кандидату-республиканцу Кристиану Эстрози (на фото Olivier Ezratty), которого опередила в первом туре.

Всего из 13 регионов республиканцы Саркози (плюс союзники по коалиции) победили в семи, социалисты со своими левыми — в пяти. Корсика досталась местным националистам-регионалистам. Сам Саркози, вернувшийся в большую политику, теперь нацеливается на
Елисейский дворец. Может вернуться в 2017-м. "Пристрелка" нынешних региональных выборов дает ему надежды.

Такова "реальная политика". Об идейных и других подробностях французского политического пейзажа — в следующий раз.

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут несколько отличаться.

Ле Пен: оглушительная непобеда.

Первый тур региональных выборов во Франции в воскресенье (6 декабря) дал оглушительную, как кажется, победу крайне правой партии Марин Ле Пен — «Национальному фронту»

Выборы региональные, но это серьезно и для самой Франции, и для всей Европы, и для отношений Европы с Россией. Олланд сейчас чуть ли не главный друг России на Западе, но Ле Пен — еще более близкая подруга.
Серьезно, во-первых, потому что это важная проба сил перед президентскими выборами 2017 года. До них всего полтора года. Во-вторых, у региональных советов во Франции большие полномочия, свои бюджеты, свои поступления, свое распределение  — кому, сколько, чего, а кому меньше или вовсе ничего. В-третьих, западные демократии так устроены, что голоса, поданные за оппозицию, не пропадают за так, а учитываются властью в определении политических приоритетов.

Знакомая беженка на севере Франции, где особенно сильны позиции «Нацфронта», с тревогой спрашивает меня: а с нами-то что будет, не начнут ли прижимать? Подруга из альпийского региона рассказывает, что весь день ругалась с мужем. Он — за лепенистов, она — за левых. Уже во время подсчета голосов разговаривали с еще одной подругой из Аквитании, на юго-западе страны. С британским и французским гражданством, никак не могла решить, за кого отдать голос — по сердцу, за своих зеленых, или по «умной» тактике — за социалистов, чтобы лучше общий результат был…

Марин Ле Пен баллотировалась в регионе Север - Па-де-Кале - Пикардия, где НФ получил 40% голосов. Ее племянница 25-летняя Марион Марешаль Ле Пен (внучка основателя «Нацфронта») также достигла 40% рубежа в своем регионе Прованс - Альпы - Лазурный берег. «Национальный фронт» вышел на первое место в шести из 13 регионов Франции и в целом по стране получил 30% голосов. Республиканцы Саркози на втором месте с 27,2%,  на третьем социалисты Олланда с 22,7%.

Картина кажется ясной: «Нацфронт» — «первая партия Франции», какой она себя громогласно и провозглашает. Нужны, впрочем, серьезные оговорки. Во-первых, это только первый тур. С высоким уровнем абсентеизма. По данным социологической службы IPSOS, 49,5% избирателей не участвовали в голосовании. К первому туру нередко отношение легкое — потом, мол, разберемся. В первом французы голосуют обычно по сердцу, во втором — по уму. Ни один из ведущих кандидатов нацфронта не преодолел 50-процентный барьер, необходимый для победы в первом туре по мажоритарной системе. Если сравнить, например, с цифрами первого тура президентских выборов 2012 года, то тогда «Нацфронт» Ле Пен получил 6,4 миллиона голосов. Сейчас — 5,5 миллиона, намного меньше. Так что, как пишет самая массовая газета страны Ouest France, обвальной победы — raz des marées — не получилось.

С тех пор как Марин Ле Пен сменила папашу Ле Пена во главе «Нацфронта», она последовательно переводила ее в мейнстрим. Традиции сохраняла, но избавлялась от крайностей. Вплоть до исключения своего одиозного папы из партии. Новое лицо партии прошло первую проверку на выборах 2012 года, сначала президентских, потом парламентских. Сама Марин в парламент не прошла, зато прошла Марион Марешаль Ле Пен, став тогда в 22 года самым молодым депутатом в истории (послезавтра ей будет 26 лет). На последних выборах в Европарламент «Нацфронт» вышел на первое место с 24,86% голосов, опередив и основную правоцентристскую партию UMP, нынешних республиканцев (20,80%), и социалистов (13,98%). Евродепутатом стала и Марин Ле Пен.

Руководители «Нацфронта» возражают даже против традиционной этикетки «крайне правые». «Мы не крайне правые, мы голлисты»,— говорит главный медиастратег партии Флориан Филиппо. Голлисты, то есть наследники де Голля? Это означает, что «Национальный фронт» претендует теперь на роль главной оппозиционной партии справа, готовясь оттеснить «президентскую» партию Саркози.

Прежде «Нацфронт» поддерживали лишь расисты, ксенофобы, сторонники «чистоты» нации. Вряд ли они исчезли, но теперь Фронту симпатизируют и другие «мировоззренческие категории». Сыграл свою роль и «фактор терроризма» — две потрясшие мир атаки экстрим-исламистов в этом году, январский расстрел редакции «Шарли» и серия терактов в Париже в ноябре с сотнями погибших и раненых.

В такой ситуации, когда «Национальный фронт» обвиняет во всех бедах иммигрантов, глобализацию, ЕС, еврозону, своих бюрократов, к нему прислушиваются. «Национальный фронт» выступает за ограничение иммиграции, за возвращение к франку, за выход из Евросоюза и его воссоздание на основе союза суверенных держав. «Национальный фронт» — это государственники. Ле Пен — за усиление роли государства во всех сферах, в том числе в экономике — за протекционизм, против глобализма и за усиление госконтроля не только в здравоохранении и образовании, но и в банковской сфере, в энергетике, на транспорте, за сохранение системы соцстраха. Это важно отметить, чтобы понять, почему «Нацфронт» кажется приемлемым и для некоторых работников госсектора с их влиятельными профсоюзами — традиционной опорой левых.

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Андрей Жвирблис, обозреватель Business FM (Россия), говорит в своем комментарии:

"Результаты региональных выборов не стали сенсацией — все ожидали прорыва «Национального фронта». [...] 40% — это еще не окончательный результат, несомненно, во втором туре для «Национального фронта» будет некоторое снижение. Что здесь симптоматично? Как пример можно привести регион Прованс-Кот д'Азюр — это всем известная Ницца, где лидирует Марион Марешаль Ле Пен. 

Сам старый Ле Пен уже радостно приветствовал ее неким твитом, где он прикрепил фотографию мэра Ниццы Кристиана Эстрози, танцующего в компании евреев — очень симптоматично. Однако замечу, что не так давно Жан-Мари Ле Пена самого исключили из партии из-за ксенофобских и расистских выходок. «Национальный фронт» постарался обелить свой образ и стать более терпимой, более сдержанной партией. 

Что интересно в примере именно Ниццы, Кристиан Эстрози, ее нынешний мэр, как раз имеет все шансы победить во втором туре: он набрал 26% голосов, в то время как представитель «Союза левых сил» Кристиан Коснер набрал 16,5% — чуть больше, чем ему предсказывали. А все остальные голоса собрали более мелкие партии в основном левого толка. 

И в этой ситуации на региональных выборах может повториться то, что произошло некогда на президентских выборах [2002 года - прим.ред.], когда во второй раз избирался Жак Ширак и говорили, что у него шансов практически нет. Но именно то, что во второй тур тогда вышел Жан-Мари Ле Пен, и позволило мобилизовать силы, и во втором туре Жак Ширак с очень хорошим счетом выиграл. Здесь то же самое может произойти, когда набравший 26% Эстрози окажется во главе во втором туре, потому что все его противники начнут голосовать за него, лишь бы не голосовать за «Национальный фронт».

Читайте также портрет Марин Ле Пен и об истории с российским кредитом ее нацфронту в моей статье "Наши деньги правые" в Коммерсанте/Огоньке (декабрь 2014 г.). О Ле Пенах как "кремлевском проекте" читайте в статье (перевод на русский) из L'Obs (бывший "Нувель обсерватер").

Правый недоповорот.

Правые партии на выборах в Европейский парламент почти повсеместно добились крупного успеха, выступая с антиевропейских, националистических или изоляционистских позиций.

Во Франции Национальный фронт Марин Ле Пен вышел на первое место с 26% голосов. В Англии ЮКИП, партия независимости Соединенного королевства, также собрала наибольший процент голосов — 27%. В Германии проевропейские христианские демократы Ангелы Меркель победили с 35% голосов, но антиевропейская партия Альтернатива для Германии (Alternative für Deutschland) выступила сильно, получив 7% голосов. Любопытная деталь: в руководство Альтернативы входит профессор петербургского университета Ирина Смирнова, работающая сейчас в Германии.

Анализировать новый политический пейзаж Европы придется еще долго и много. Я пока отмечу только несколько важных моментов. 

Во-первых, это не победа “фашистов” в Европе. Правые националисты — это еще не фашисты. К тому же партии евроскептиков серьезно отличаются друг от друга в идеологии и программных лозунгах. И они не получат, по всей видимости, блокирующего числа мандатов в Европейском парламенте. Им, видимо, достанется в общей сложности около 25% мест. Рабочее большинство останется за центристскими партиями, скорее всего за правым центром. 

Во-вторых, успех крайне правых все же не повсеместен. В Греции, например, успеха добилась коалиция левых радикалов СИРИЗА, которая также выступает против единой Европы, но по своим, левым причинам. 

Особенно интересно отвлечься от схожих антиевропейских, антииммигрантских лозунгов и посмотреть на различия между французским Национальным фронтом и ЮКИП в экономике. 

Если упростить, то ЮКИП выступает с право-либеральной повесткой. За снижение корпоративных налогов и полную отмену налога на наследство. Обе эти меры в пользу бизнеса. Партия считает возможным сократить расходы в государственном секторе на 77 млрд.фунтов, но не в ущерб жизненно важным службам, а за счет сокращения государственного аппарата. Например, одна из идей — резко сократить размеры министерства здравоохранения, а высвободившиеся средства передать на региональный уровень — управлениям здравоохранения в графствах. Во внешнеэкономической области ЮКИП носится с идеей создать зону свободной торговли на основе Содружества — стран бывшей Британской империи.

Национальный фронт — это правые совсем другого толка, этатисты-государственники. Ле Пен — за усиление роли государства во всех сферах, в том числе в экономике — за протекционизм, против глобализма и за усиление государственного контроля не только в сфере здравоохранения и образования, но таже в банковской сфере, в энергетике и на транспорте. 

Лидер ЮКИП Найджел Фарадж раздражается, когда его сравнивают с Марин Ле Пен, называл Национальный фронт антисемитским, за что Ле Пен обвинила его в клевете. Между ними просто нет “химии” для сотрудничества, которое Национальный фронт пытается организовать между правыми партиями по всей Европе, включая и Россию. 

Что получится и получится ли вообще у правых в Европейском парламенте и вообще в ЕС, мы еще поговорим.

Эта заметка опубликована также в моем блоге "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Французские “наши” с чужим лицом.

Эта статья опубликована (в прошлом году)

 также в моем блоге "Как в Европе" 

на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Свобода, ведущая народ. Делакруа.

Молодежная организация французского Национального фронта FNJ запустила недавно (нб: осенью 2012 г.) кампанию On est chez nous — “Мы у себя дома: нет антифранцузскому расизму”. На плакате FNJ яростно кричащая молодая женщина с лицом, раскрашенным в цвета национального триколора на манер футбольных фанатов.

Едва начавшись, кампания вызвала жестокие насмешки по всей стране. Шустрый телерепортер Canal+ Мулуд Ашур выяснил, что разъяренная девушка, отстаивающая chez nous (буквально — “наше место, наш дом”), вовсе даже не француженка, а — русская. Журналист установил ее имя — ”Дарижа” — нашел страничку в Фейсбуке и даже оригинальную фотографию фотомодели Дарьи из Петербурга, использованной “нашистами” из Национального фронта. На исходном фото Дарья без триколора. Французские цвета нанесли, видимо, фотошопом. И еще закрасили почему-то не понравившуюся сережку в ухе. 

Еще смешнее, что Дарья даже не говорит по-французски. Судя по информации на ее фейсбучной страничке, она владеет немецким и английским языками. От немецкого, видимо, и транслитерация имени — Darija.

Читайте также "Акунин, Навальный и Ле Пен".

Когда журналисты Le Figaro связались с национальным директором FNJ Жюльеном Рошди, тот сразу признался, что на плакате русская.  “Ну и что,—сказал Рошди.—Зато выражение у нее вполне французское. И по лицу она легко могла бы сойти за француженку”. Figaro предполагает, что в FNJ просто решили сэкономить на гонораре модели. А журнал L’Express ехидно замечает: может, просто среди французов желающих покрасоваться на таком боевом плакате не оказалось.

Национальный фронт — это, конечно, не совсем нацисты, но, скажем, крайние националисты с явно расистскими элементами в риторике и лозунгах. 

И так же верно, что кое-кто из русских во Франции переживает из-за “понаехавших” едва ли не больше, чем сами французы. Я знаю русскоязычных блоггеров, заявлявших о поддержке Национального фронта и призывавших других голосовать за него.

Могла бы питерская Даша быть настоящей француженкой и прибавит ли ей в рейтинге появление на французском плакате, сказать трудно. 

Да и “лицо” Франции, каким бы его ни представляли на плакате “нашего дома”, давно изменилось. 

По данным национального статистического института INSEE, в 2010-м году у 27,3 процентов новорожденных в стране один из родителей происходил из-за границы, в том числе у 23,9 процентов—из-за пределов ЕС. У одиннадцати процентов один из родителей происходил из Магриба — франкоговорящей арабской Северной Африки (Алжир, Тунис, Марокко). Статистики подсчитали даже процент бабушек и дедушек — иммигрантов. У примерно 40 процентов французов, родившихся в 2006-2008 годах, по крайней мере один дедушка или одна бабушка были иммигрантами.

Так и что, им не место рядом с руссколицыми “нашистами” Национального фронта?

На последних президентских выборах лидер Национального фронта Марин Ле Пен набрала в первом туре 17,9 процентов голосов избирателей, рекорд для крайне правой партии. 

Конечно, многие сторонники Ле Пен голосовали за нее из-за ностальгии по “расовой чистоте” Франции. Но не так все просто. В предвыборной риторике Николя Саркози лозунги защиты французской идентичности против иммигрантов звучали так же громко, как и у лепенистов. Но во втором туре, когда нужно было выбирать между правым президентом и левым Франсуа Олландом, лишь половина сторонников Ле Пен проголосовала за Саркози, а 20 процентов—за кандидата-социалиста.  

Эти двадцать процентов—те, кого меньше волновала антииммигрантская риторика Ле Пен, а больше—критика неспособности Саркози реформировать экономику Франции, избавить ее от непосильного налогового пресса и тяжеловесной бюрократии. Правда, и в кампании по защите французской экономики Национальный фронт прокололся. Выяснилось, что майки в поддержку Марин Ле Пен с надписью Les gars de la Marine были сделаны на самом деле в Бангладеш.

По данным глобального исследования американского PEW Foundation, 45 процентов французов (против 54-х) считают, что мусульмане в их стране стремятся усвоить общепринятые обычаи и нормы Франции — это самый высокий уровень среди развитых стран Запада. В России, по результатам этого же исследования, такого же мнения придерживается лишь 13 процентов (66 процентов так не считает). 

Что же касается интегрированности иммигрантов из мусульманских стран, то, по данным того же INSEE, большинство из них давно утратили связь с исторической родиной и в своих привычках, наборе ценностей ничем не отличаются от остальных французов в их общем доме. Отличаются разве что существующей дискриминацией по цвету кожи или фамилии. Подсчитано, что у выпускника школы или вуза с “мусульманской” фамилией в 2,5 раза меньше шансов получить даже приглашение на собеседование при поиске работы. Не говоря о самой работе. Поэтому 93 процента французов “мусульманского” происхождения голосовали за социалиста, выступающего против расизма и дискриминации.

Акунин, Навальный и Ле Пен.

Как-то надо уже привыкнуть к тому, что оппозиция может быть и правой, и националистической, а не только либеральной. И что борьба с коррупцией тоже может стоять главным пунктом в повестке правых партий, а не только левых.

Марин Ле Пен

Борис Акунин на своей фейсбучной странице критикует позицию Алексея Навального по поводу сегодняшнего "русского марша". Навальный заявил, что на марш не придет, но одобряет его и призывает своих сторонников пойти. 

Акунин в связи с этим пишет: 

"Я ошибался, полагая, что националистическая чушь была для Алексея Навального юношеским недугом, которым он уже отболел. Не отболел. А это означает (во всяком случае, для меня), что до политика общероссийского уровня этот человек еще не вырос. [...] Извините, что приходится повторять азбучные истины, но в стране, где живет много наций, любое политическое движение с этническим уклоном чревато погромами, а то и распадом страны. России необходимо нечто диаметрально противоположное: общее дело, общий проект, общая цель – то, что объединяет всех жителей страны, а не разгоняет их по национальным отсекам. [...] В лидеры общедемократического фронта этот политик, по-моему, не годится".

В последовавшей дискуссии возникла фигура Ле Пен — лидера крайне-правого Национального фронта Франции. Собственно две фигуры: Жан-Мари Ле Пен и его дочь Марин Ле Пен, нынешний лидер НФ. Марин Ле Пен (Национальный фронт) на последних президентских выборах 2012 года набрала 17,9 проц. Это был рекорд для крайне правой партии.

Читайте также "Французские "наши" с русским лицом".

В посте Навального, с которым спорит Акунин, нет ничего про Ле Пен, но ранее Навальный не раз упоминал папу Ле Пена и дочь Марин. Навальный: "Ле Пена я привожу в пример в качестве того, что существует вполне себе респектабельный и легальный политик в Европе... Да, он респектабельный политик, конечно. За него голосует огромное количество людей, естественно. Он там реально существующий политик. Чего ж мне его не считать респектабельным?" (отсюда) Поэтому Акунин спрашивает Навального: "Вы что, собираетесь создавать российский аналог лепеновской партии, которую Вы так сочувственно поминаете? Или поддерживать деятельность такой партии? Именно поэтому Вы так горячо поддерживаете идею "русских маршей"?

Вот тут мне хочется пояснить один важный момент. Избирателей в Ле Пен привлекала не только антииммигрансткая риторика и национализм, а еще и острая критика неспособности Саркози реформировать экономику и хоть как-то ущипнуть произвол ("коррупцию") политического класса ("власти", как у нас говорят). 

Когда же во втором туре нужно было выбирать между правым Саркози и левым Олландом, только половина сторонников Ле Пен проголосовала за правого Саркози, а 20 процентов (как бы наши либералы) — за левого Олланда. 

То есть, если — очень условно — приравнять Навального к Ле Пен, видно, что электорат разношерстный, объединяемый неприязнью к истеблишменту, а не близостью взглядов в координатах лево-право.

Насчет "респектабельности" Ле Пен, это пусть на совести у каждого остается. Действительно, это третья по электорату партия Франции. В Национальной ассамблее у НФ 2 депутата (из 577), в Сенате — ноль. 

На фото: Марин Ле Пен на "марше Жанны д'Арк" — аналоге "Русского марша". Автор Manuel.

Выборы во Франции: l'austerité или "рейганомика"

Франсуа Олланд

На российском сайте BFM.ru вышла моя очередная заметка в блоге "Как в Европе" – к завтрашним выборам во Франции. 

В комментариях западной прессы по-прежнему звучат панические ноты по поводу вероятной победы кандидата левых Франсуа Олланда. Однако после прошедших на этой неделе 3-часовых дебатов между ним и президентом Саркози наметился любопытный новый акцент.

Вот отрывок из блога:

Чем больше комментаторы всматриваются в Олланда-прагматика, тем больше удивленного уважения слышится в тональности разговоров о его экономической линии.

О том, кто как лично будет голосовать, у французов спрашивать, как правило, не принято. Если я все же интересуюсь, то стараюсь спрашивать вообще — как проголосуют французы в воскресенье? Отвечают так: в первом туре голосуем сердцем, во втором – умом.

Прошедшие на днях трехчасовые теледебаты между президентом Саркози и лидером социалистов Олландом многих удивили подкованностью кандидата левых в вопросах экономики. Это та область, где, как считалось, Саркози должен был бы пустить своего противника в нокаут. Этого не случилось и наиболее вероятным исходом выборов будет все же победа Олланда.

Решающим фактором в воскресенье будет то, как проголосуют 6,4 миллиона — почти 18 процентов — избирателей, отдавших в первом туре предпочтение крайне правому Национальному фронту Марин Ле Пен. В ходе кампании Саркози попытался взять на вооружение националистические лозунги НФ. Однако Ле Пен отказала ему в поддержке — не просто, а в жесткой, презрительной форме. По некоторым оценкам, 47 процентов электората Национального фронта проголосует за Саркози, но 27 – за Олланда.

Национальный фронт традиционно считается оплотом расистов, ксенофобов, сторонников «чистоты» французской нации. И все же число сторонников Ле Пен выросло не за счет роста националистических настроений среди французов, а из-за недовольства неспособностью Саркози решить социально-экономические проблемы страны. 

Вот пример: бывший сторонник Социалистической партии, владелец небольшой строительной фирмы 37-летний Баптист Газансон обанкротился в прошлом году. После этого он стал поддерживать Национальный фронт. Францию разрушает система, наказывающая тех, кто каждое утро встает и идет работать, но защищающая тех, кто не работает, говорит он.

В цифрах это выглядит так. «На каждые 100 евро зарплаты моим работникам, я плачу 75 евро социальных налогов, — объясняет Ивонник Брионн, владелец популярного ресторана Clos Saint-Thomas в городке Sucé-sur-Erdre на Луаре. — К тому же, по закону они не могут работать больше 35 часов в неделю. А что мне сказать клиентам? Чтоб они уходили, потому что повар и официанты выработали положенные часы? Это насквозь гнилая социальная модель, и нам нужно от нее избавиться — это первоочередная задача». 

Десять процентов наиболее богатых находят средства уйти от налогов, десять процентов наиболее бедных не находят средств их платить. Социальные платежи во Франции в четыре раза выше, например, британских. Но столь высокий «трудовой налог» отнюдь не означает, что во Франции наилучшая система социальной защиты. Социальные платежи означают другое: низкие зарплаты и, как следствие, низкую покупательную способность людей. И еще нежелание предпринимателей нанимать необходимых работников.

Кризис последних лет обострил эти давно назревавшие проблемы. Рецепт Саркози в союзе с Ангелой Меркель, поддерживавшей его во время избирательной кампании, – l’austerité, то есть строгая экономия, сокращение или ограничение социальных расходов для обуздания бюджетных дефицитов.

Этот рецепт отвергает Олланд. Помимо явно лозунговых мер, вроде 75-процентного налога на «богатых», экономическая программа президента-социалиста, судя по его высказываниям, в центр поставит стимулирование роста при меньшем акценте на l’austerité. Что в чем-то напоминает главный экономический аргумент «рейганомики» — для роста должно быть предложение.

Остальное читайте на BFM.ru.

Фото: Matthieu Riegler, Wikimedia Commons

Мишка, Гришка и Ле Пен

На последних региональных выборах во Франции правящую партию Николя Саркози UMP здорово потрепали левые и зеленые. Но сейчас не об этом, а об интернациональном характере юмора вообще и анекдотов в частности.

Вот эту шутку мне рассказали знакомые:

Sarkozy et Le Pen sont sur un bateau. 
Les deux tombent à l'eau. 
Qui est sauvé? - La France

Саркози и Ле Пен ехали на лодке. 

Оба упали в воду. 

Кто спасён? 

Франция!

В ответ я тут же рассказал детский стишок-загадку про Чапая, со школьных лет сидящий в памяти.

Мишка-Гришка и Чапай ехали на лодке
Мишка-Гришка утонул,
кто остался в лодке?

Чапая надо было говорить так, чтобы было похоже на "щипай". Если кто по наивности отвечал "Чапай!", его сразу же начинали щипать и щекотать.


Ле Пена не очень-то пощекочешь, но французы смеялись. А вот где первоисточник? Наверняка эта шутка существовала и раньше - и во Франции, и в России.


На английском читайте эту заметку здесь.