Жанна д'Арк с пробитым сердцем.

Высадка в Нормандии — крупнейшая десантная операция Второй мировой войны. При этом важнее чисто военного было ее психологическое значение. Даже сейчас, читая воспоминания о том июньском дне 70-летней давности (эта публикация отрывок из моей статьи 2014 г.), будто слышишь освободительный вздох — конец войны стал ближе.

Каждый год 6 июня у обелисков проходят церемонии поминовения: мэры, знамена, жители...

Мой любимый мемориал не на берегу Ла-Манша, а в нескольких километрах вглубь — в городке Тийи-сюр-Сель. В июне 1944-го тут шли ожесточенные бои, город 20 раз переходил из рук в руки. 

Бой за Tilly-sur-Seulles продолжался с 7 по 19 июня 1944 года. Тринадцать дней, две недели. 

(Для сравнения: операция "Цитадель" 1943 года, известная у нас как битва на Курской дуге, продолжалась с 5 по 16 июля, то есть одну неделю и четыре дня. Когда наши перешли под Курском в наступление, а Союзники в те же дни высадились на Сицилии и начали освобождение Италии, Гитлер приказал прекратить наступление на Курской дуге, а лучшие танковые части отправить на помощь Муссолини.)

На площади в центре Тийи-сюр-Сель стояла бронзовая статуя Жанны д'Арк. Осколком снаряда ей пробило грудь. Оплавленная пробоина приняла форму сердца. Жанна с пробитым сердцем и сейчас стоит перед местным музеем боевой славы — в норманнской часовне 12 века. (сравнительная хронология: это то же время, когда был воздвигнут святой для нас храм Покрова на Нерли во Владимирском княжестве.)

С каждым мемориалом связаны истории, они сейчас воспринимаются почти как легенды. Например, между американским плацдармом Омаха-Бич и британским Голд-Бич стояла немецкая батарея дальнобойной артиллерии. Союзники знали о ней и поручили Сопротивлению уточнить координаты. Немцы плотно охраняли объект на обрывистом берегу, никого из французов не подпускали. Никого, кроме местного фермера и его слепого сына-подростка: их поля с пшеницей были вокруг бункеров с орудиями. Слепой мальчик шагами промерил расстояние от каждого бункера до обрыва над морем. Его подсчеты Сопротивление передало в штаб союзников. Когда утром 6 июня началась бомбардировка, корабельная артиллерия первыми же залпами накрыла немецкие бункеры.

В фильме "Спасти рядового Райана" есть эпизод, когда поисковая группа останавливается у разбитого планера. Спрашивают у десантников, что случилось. Оказалось, летел генерал, планер укрепили броней, перегрузили, тот не смог плавно сесть. А такой случай действительно был: в нескольких километрах от американского Юта-Бич стоит прямоугольный обелиск первому погибшему в Нормандии генералу США Дону Пратту. Он летел, сидя в собственном джипе внутри планера. При посадке планер тащило по полю — пока не врезался в деревья. Пратт погиб сразу.

Другое место, куда я вожу гостей,— немецкий бункер на высоком берегу над маленьким рыболовным городком Порт-ан-Бессан. Он на равном удалении между американским и британским секторами высадки. Роммель приезжал сюда инспектировать "Атлантический вал", возводившийся в ожидании вторжения союзников. Комендант города предупредил французов, чтобы перед фельдмаршалом снимали головные уборы. В день его приезда все жители как один, включая женщин и детей, вышли на улицу без шапок, чтоб снимать было нечего. 

Но главный просчет был в другом: немцы ждали атаки с моря, а порт, куда потом доставлялось топливо для союзников, британские коммандос освободили атакой с тыла. На плоской крыше бункера об этом напоминает сейчас небольшой мемориал. А сразу за ним — площадка для гольфа (гольф-клуб здесь, кстати, один из самых популярных и дорогих в Нормандии).

Все эти малые мемориалы, которые напоминают о тех событиях, подчеркивают, какой глубокий след они тут оставили. И улицы, площади, бульвары в каждом городе — о том же: бульвар Монтгомери, авеню Эйзенхауэра, улица Леклерка. Есть переулки и проезды, названные именами майоров, лейтенантов, сержантов.

И, конечно, большие музеи, неизменно заполненные,— Мемориал мира в Кане, на который и дня не хватит, музей 101-й воздушно-десантной дивизии США в районе Юта-Бич, канадский музей в районе Джуно-Бич, мемориал у разводного моста "Пегас". Последним недовольна Арлетт Гондре, хозяйка кафе близ моста, захваченного британскими десантниками в ночь высадки. Музей, оказывается, отбивает у нее клиентов. А это несправедливо: ведь само кафе, расположенное в "первом освобожденном доме Франции", тоже почти музей. Стены сплошь увешаны фотографиями и сувенирами от ветеранов, возвращавшихся туда многие десятилетия. Сам я в том кафе пил только кофе, но Арлетт, которой в день высадки было пять лет, готовит, как уверяют знатоки, лучшие омлеты во Франции.

И живая память — это всегда ухоженные мемориальные кладбища. По фильму "Спасти рядового Райана" всем знакомо американское военное кладбище на обрыве у Омаха-Бич: бесконечные ряды латинских крестов белого мрамора и звезды Давида на еврейских могилах. Там лежит 10 тысяч солдат. На британском военном кладбище в Байе — более 4 тысяч.

Но самое крупное кладбище — немецкое, в местечке Ла-Камб. Там 21 тысяча захоронений. В том числе могила Михаэля Виттмана — одного из немецких танковых асов, на счету которого 138 уничтоженных машин. Он жег наши тридцатьчетверки на Курской дуге, а конец нашел в Нормандии. Его "тигр" попал в британскую танковую засаду.

Подробнее читайте в моей статье "Плацдармы памяти" на сайте Огонёк/Коммерсант, 2014 г.

©А.Аничкин/Тетрадки, 2021 

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. 

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Два этапа второй мировой войны

тезисы к обсуждению 80-летия начала второй мировой войны 

(нб: просьба к авторам, никогда не пишите это сочетание, вторая мировая война, с заглавной, нельзя заглавить царя Ирода)


— война началась как империалистическая, первый этап продолжался до вероломного нападения и начала Великой Отечественной войны. Тогда получается, что Советский Союза во главе со Сталиным тоже был империалистом?


— в московской парикмахерской напротив Центрального Телеграфа висела большая табличка "Вне очереди обслуживаются кавалеры трех орденов Славы... ветераны Великой Отечественной... Советско-Финской войны..." Я сидел и думал, а советско-финская война 1939-40,  это не империалистическая война?


— это был Пятый или Четвертый раздел Польши? Сбился со счета. Империалисты делили-делили, а все то же, географические новости так и живы. И потом, разве Польша была империалистом, или все-таки географической новостью? (см. также про дефенестрации в Чехословакии)


— США, главные империалисты, вступили в войну только когда Герой Советского Союза немец Рихард Зорге организовал нападение японской империи на Пёрл-Харбор. В поддержку Советского Союза и чтобы вовлечь американский империализм в войну на стороне СССР. Это уже после вероломного нападения и завершения империалистического этапа второй мировой. Значит, США тогда не были империалистами?

— президент Германии просит прощения у поляков. Через 80 лет. А Путин — нет.

©А.Аничкин/Тетрадки. 
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа). 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Сколько людей мы потеряли в войну?

Нормандия. Здесь лежит советский солдат Буркотенко.

Сколько у нас погибло народу во время войны? Неужели столько – 43,4 миллиона? 

Это фото одной из могил на Британском военном кладбище-мемориале в городе Байё в Нормандии. 

Надгробие такое же, как на английских, шотландских, валлийских, ирландских и немецких могилах. На том же кладбище. Только вместо эмблемы части на британских могилах, на русских могилах – красноармейская звезда.  Кладбище ухожено, содержится на деньги британских налогоплательщиков.

На американских кладбищах лежат только свои. На британских – другое правило. Там вместе лежат те, кто погиб, сражаясь по разные стороны. Как правило, понятно, кто на чьей – с другими, но не с нашими. 

Посмотрите на дату смерти –12 июня 1945 года. Через месяц после окончания войны? Почти через год после битвы за Нормандию? Скончался от ран в госпитале? Подорвался на мине? Но как он оказался в Нормандии и на чьей стороне был? Военнопленный, бежал, присоединился к французскому Сопротивлению? Или “власовец”, “хиви” как их называли немцы? 

В Нормандии были “остбатальоны”, укомплектованные солдатами из стран Восточной Европы, в том числе из СССР. Против американцев воевала казачья часть, на конях, с шашками – против танков и бронемашин. В другом месте, тоже на американском участке фронта, грузинский батальон оказался зажатым между парашютным десантом с одной стороны и наступавшей с моря пехотой. Американцам пришлось попотеть, прежде чем грузинский пятачок взяли.

И ещё одна вероятность – самоубийство. Советских граждан, оказавшихся на Западе, союзники массами репатриировали обратно в Союз – под расстрел или в лагерь. Многие, иногда коллективно, кончали с собой. Кому-то удалось скрыться, остаться, особенно когда "холодная война" началась. Но для страны – всё равно потеря.

Я расспрашивал у местных историков про эти могилы, там их несколько. В Англию запрос посылал. К сожалению, информации об этих людях найти не удалось.

Так сколько же мы потеряли людей? 

Слишком страшно, как ни поверни. То, что самые большие жертвы принесли – это одно, можно гордиться. Но как быть с другим – с тем, что людей не берегли, солдат не жалели, за одного немца восемь своих клали.  

Вот цитата  из журнала “Вокруг света” (там подробно разбираются разные цифры, политические и “технические” причины разнобоя и подробно говорится о методиках подсчета у современных историков):

"Плачевное состояние документального учета потерь заставляет исследователей пользоваться демографическими методами, которые, разумеется, носят оценочный характер и дают только общую цифру. Показательно, однако, что эти оценки всегда оказываются выше, чем официальные цифры.

Трудности при таком подходе возникают с выделением в суммарных потерях доли военнослужащих. Александр Шевяков общие потери оценивает в 29,5 млн, из них военных – 8,7 млн. Е. Андреев, Л. Дарский и Т. Харькова определяют общие потери в 26,6, а мужчин в возрасте 15–49 лет – примерно в 16,2 млн человек.

В 2000 году Александр Первышин привел гораздо более страшные цифры. «Трудности в определении наших людских потерь, как в целом по стране, так и по армии, – пишет он, – заключались в том, что отсутствовали официальные данные о численности населения СССР на конец 1945 года... Только когда удалось узнать из переписи населения 1959 г. «обратным счетом», что за годы войны в СССР родилось 9 194 тыс. человек, а численность населения СССР на начало 1946 г. составила 170,5 млн человек, стало возможным судить об общих потерях населения СССР за годы войны. Итак: все население на 22 июня 1941 г. составляло 200,1 млн человек; всего родились за годы войны 9,194 млн человек; все население на 31 декабря 1945 г. – 170,5 млн человек; общие потери населения достигли за годы войны 38,794 млн человек».

Наиболее детально, используя несколько методик косвенных подсчетов и, в частности, аппарат демографической статистики, разработал проблему Борис Соколов, он же получил и самые пугающие цифры. Потери мирного населения он определяет в 16,9 млн, а военнослужащих – в 26,5 млн. Суммарные людские потери СССР составляют соответственно 43,4 млн человек. Его данные представлены в таблице.

Фото: ©А.Аничкин