Чехов и Толстой. Розовое и зеленое.

Розовый павлин с зеленым хвостом.
Картина Натальи Гончаровой, 1910,
х/м, 129х144, ГТГ

Нередко Чехов заочно, через свои произведения, спорил с современниками-писателями. Можно сказать, шпильки вставлял.

Вот Горькому. В “Доме с мезонином” Художник горестно размышляет:

“Обыкновенно я сидел на нижней ступени террасы; меня томило недовольство собой, было жаль своей жизни, которая протекала так быстро и неинтересно, и я всё думал о том, как хорошо было бы вырвать из своей груди сердце, которое стало у меня таким тяжелым”.

Это про “Горящее сердце” Данко:

“И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из неё своё сердце и высоко поднял его над головой. Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещённый этим факелом великой любви к людям,..” 

Недавно перечитывал “Смерть Ивана Ильича” и одновременно “Скучную историю” — Чехов прямо отвечает Толстому, бросает ему художественный вызов.

В “Смерти Ивана Ильича” есть еще одна деталь, которую запомнил Чехов и потом страшно отомстил Льву Николаевичу.

Иван Ильич получил повышение и на новое жалование сам обставил просторную квартиру, выбрал мебель и обивку. Даже со стремянки упал, устраивая гардины. С этого случая началась его болезнь: 

«Петр Иванович вздохнул еще глубже и печальнее, и Прасковья Федоровна благодарно пожала ему руку. Войдя в ее обитую розовым кретоном гостиную с пасмурной лампой, они сели у стола: она на диван, а Петр Иванович на расстроившийся пружинами и неправильно подававшийся под его сиденьем низенький пуф. Прасковья Федоровна хотела предупредить его, чтобы он сел на другой стул, но нашла это предупреждение не соответствующим своему положению и раздумала. Садясь на этот пуф, Петр Иванович вспомнил, как Иван Ильич устраивал эту гостиную и советовался с ним об этом самом розовом с зелеными листьями кретоне.»   

Розовое с зеленым? Что-то знакомое! Ага, вот она, страшная месть Чехова, “Три сестры”:

«Наталия Ивановна входит; она в розовом платье, с зеленым поясом.

Наташа. Там уже завтракать садятся... Я опоздала... (Мельком глядится в зеркало, поправляется.) Кажется, причесана ничего себе... (Увидев Ирину.) Милая Ирина Сергеевна, поздравляю вас! (Целует крепко и продолжительно.) У вас много гостей, мне, право, совестно... Здравствуйте, барон!

Ольга (входя в гостиную). Ну, вот и Наталия Ивановна. Здравствуйте, моя милая!

Целуются.

Наташа. С именинницей. У вас такое большое общество, я смущена ужасно...

Ольга. Полно, у нас всё свои. (Вполголоса испуганно.) На вас зеленый пояс! Милая, это не хорошо!

Наташа. Разве есть примета?

Ольга. Нет, просто не идет... и как-то странно...

Наташа (плачущим голосом). Да? Но ведь это не зеленый, а скорее матовый. (Идет за Ольгой в залу.)»

©А.Аничкин/Тетрадки. 
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа. 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Наковальный хор: "Веселые ребята" и "Трубадур"

Наковальня.
"Вулкан кует оружие для Энея",
Вацлав Холлар,
гравюра XVII века.

Второе действие "Трубадура" Верди открывает хор цыган, по-итальянски Coro di Zingari, известный также по начальным словам Vedi! le fosche notturne spglie, в русском варианте "Видишь, на небе заря заиграла". В английском обиходе хор называют the Anvil Chorus — хор наковален или наковальный хор, потому что там в пиковый момент изо всех сил дубасят молотками по наковальням. Причем это взаправду, а не какой-то оркестровый инструмент их имитирует, как, например, в джазовой версии Глена Миллера.

Этот хор — духоподъёмный гимн жизни, труду, вину, женщинам. К молоту вместо серпа там прилагаются шпаги и ножи. Я стал вспоминать, нет ли чего-то похожего в русской музыке? Долго крутилось в голове и, наконец, вспомнилось — Утёсов! Марш из "Веселых ребят!"

Трудящиеся пролетарии радостно идут строем на работу. В одном месте там на заднем плане возница от утреннего восторга заваливает в кювет огромный воз сена под красным стягом. А некоторые уже вовсю трудятся — кузнецы, снятые против света, так что видны только их силуэты. Прямо плакатная анимация. Но наковальни звучат почти как у Верди.

Вот слушайте марш "Веселых ребят" (фильм 1934 г., реж. Г.Александров, композитор И.Дунаевский, слова Лебедева-Кумача). Наковальни вступают на 4:10 минуте —



А это Наковальный хор из "Трубадура" (постановка в Государственной оперном театре Венгрии). Я насчитал пять наковален и десять молотков —



И наконец, джаз Глена Миллера выдает свою версию 1941 года. Между прочим в хит-параде года вышла на третье место. —





Подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа. 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Ван Вэй.

(One Way Ticket и "Синий иней")

У меня есть знакомая подруга с общим хобби. Мы коллекционируем "Ванов". Например, Людвиг Ван, Винсент Ван, Ван Клиберн, Оби-Ван Каноби, Ван Хельсинг... У кого еще есть, присылайте в адрес "Тетрадок".

Одно из последних приобретений в коллекции — Ван Вэй. Это не китаец, а песня One Way Ticket to the Blues / "Синий иней" гуляющая хитом по англо- и русофонским просторам с 1959 года. Не путать с песней Ticket to the Moon от Electric Light Orchestra! Две разные вещи.

Первым ее записал герой легкой поп-музыки 50-60-х Нейл Седака (Neil Sedaka) в 1959 году. Там та же, легко узнаваемая мелодия диско-хита конца 70-х британской группы Eruption (а вовсе не Бони М, как думают некоторые). Только у Седаки слова про паровоз, медленно, чух-чух, убегающий в голубую даль, поются с лирической грустью. Почти что "Голубой вагон" с Чебурашкой и Геной. Медленный танец такой.

Через десять лет, в 1969 году, кавер-версию Седаки сделали советские "Поющие гитары". Кто помнит, по всем советским курортам и ресторанам их "Синяя песня" разливалась. Сколько же обнимались под нее!

Прошло еще десять лет, пришло время диско и взорвалась со своим супер-хитом Eruption. Музыка и текст те же, что и в первом "Ван Вэе", только уже под совсем другой, размашистый танец. И снова советская группа, или как тогда говорили ВИА, "Здравствуй, песня!" сделала в 1979 году очередной кавер. Что удивительно, с теми же словами, что и "Синяя песня", но в зажигательном ритме диско. Под него особенно не пообнимаешься, но наплясаться до самого не могу вполне можно было. Что мы и делали уже в конце 70-х - начале 80-х. Диско-версия и сейчас остается популярной, а Eruption побывал с концертом в России.

Здесь Нейл Седака поет свой паровозик, уплывающий в блюз —




А теперь знаменитый "Синий-синий иней, лег на провода" в исполнении "Поющих гитар" (кстати, никто не видел в интернете записи "Инея" в исполнении Полада Бюль-Бюль-оглы?) —



Перелетаем в диско, "Ван Вэй Тикет" в исполнении Eruption —



И наконец, русский диско-иней в исполнении "Здравствуй, песня". В центре, с прической под Анджелу Дэвис, солирует Людмила Барыкина, замечательная эстрадная певица. Это она исполняет ахматовское "Смятение" — "а с детства была крылатой" на альбоме Тухманова "По волне моей памяти" —



Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок".

Новелла Матвеева.

(параллельные места)

Новелла Матвеева, замечательный русский поэт и бард, оставила нам навсегда душераздирающую историю неразделенной девичьей любви — “Девушку из таверны” (“Любви моей ты боялся зря, не так я страшно люблю”). Плакали шестидесятники, плакали подростки, будущие “семидесятники”, аббовцы и бониэмщики.

На английском читайте эту заметку в Tetradki. A Russian Review of Books.

Матвеева скончалась год назад (4 сентября 2016 г.) на своей подмосковной даче. Жила затворницей, работала над музыкальной версией сонетов Шекспира. Она оставила огромный архив неопубликованных записей, дневниковых, поэтических и музыкальных. Счастлив тот, кому достанется разбирать и публиковать его.

Сегодня, по осени, вспомнилась первая встреча с “Девушкой из таверны”. Её дала мне послушать любимая подружка — что скажешь? Я долго слушал и чего-то никак не мог понять. Я же уже слышал эту мелодию, знаю её. Потом подумал, нет, не знаю. Потом снова — да, точно знаю. Но что это? Из-за этого мы потом с подружкой разошлись. Как это так, “не так я страшно люблю”, а он уже всё знает.

Лишь намного позже я сообразил, что песня Новеллы Матвеевой — это несколько изменённые Greensleeves, одна из самых знаменитых английских народных баллад. Ее мелодию поют и фольксингеры, и поп-артисты, и классические исполнители. Ноты и слова “Зеленых рукавов” некий джентльмен зарегистрировал в Лондоне еще в 1580 г. По легенде (учеными опровергаемой) песню и музыку написал король Генрих VIII для своей возлюбленной и будущей королевы Анны Болейн, ради которой затеял в Англии Реформацию.

Генрих, английский Иван Грозный, потом ей отрубит голову из ревности. А еще из-за обиды. Говорят, Генриху пересказали анекдот про себя, сочиненный неистовой рыжей Анной. “Спать с Генрихом — все равно что лежать под большим шифоньером с маленьким ключиком посередине”. Нет, ну какой король с таким примирится? Конечно, госизмена!

Но до этого Анна успеет ему родить дочку Елизавету, которая потом станет любимой королевой англичан — Good Queen Bess. Наш Иван Васильевич Грозный будет к ней свататься, но из этого ничего не выйдет, кроме большой Аглицкой слободы в Москве, которая над варварски снесенным Зарядьем стоит.

И вот “Зеленые рукава” в русском исполнении. От бардовского у нее неожиданные перебивы музыкальных строк. Начинается вроде бы гармоничная ренессансная мелодия, “и если ты уходил к другой”, а потом вдруг фольк-перебив, брльм-бм-бм-брльм-диди, как у Боба Дилана, — “или просто был неизвестно где”. И еще несколько раз также.

Про занебесный ангельский детский голос Матевеевой я вообще не говорю. Кто хоть раз слышал, никогда не забудет. Ну, как Кейт Буш с ее “Грозовым перевалом” (Wuthering Heights) или “БабУшкой”.

И еще интересно: “Таверна” — это “Гринсливс” наоборот. Генрих поет неутоленную любовь к даме сердца. Матвеева — необычное, не просто любовь женщины к мужчине, еще и любовь, отделенную от объекта, существующую помимо него, без него, вопреки ему. Даже когда закрасили след от гвоздя, на котором когда-то висел его плащ.

Так и на самом деле всё с нами.

Дальше два клипа с песней “Девушка из таверны”. 

В первом скрипящая запись с виниловой пластинки и словами, подпевайте. Во втором английский камерный ансамбль The King’s Singers исполняют Greensleeves на ежегодном музыкальном фестивале BBC Proms. 

Мэн ор Вумэн? Хармс, фемверсия.

Все сейчас знают "Голубую тетрадь №10" Даниила Хармса. "Жил один рыжий человек..." У которого не было ни того, ни сего. Потому что 1937-й и уж лучше о нем не говорить.

Как и о многих других вещах. Тогда и сегодня. А то прибьют еще.

Но вот о другом. Человек — это кто, мужчина или женщина? У Хармса, как и требует неумолимая грамматика, человек согласуется по мужскому роду. Хоть и ясно, что речь идет об общечеловеческом, внегендерном. Мэн, он включает и мужчин, и женщин, и тех, кто не определился почему-то.

Читайте "Голубую тетрадь №10" 

и другие миниатюры Хармса в библиотеке Мошкова. 

Полный текст Imagine, Леннона есть здесь.

В этом, внезапно подумалось, и есть величие литературной великости. Вне пола, расы, этничности, религий, границ. О чем мечтал провозвестник Св.Иоанн Леннон.

Оказалось, я не один, I'm not the only one, I hope someday you'll join us. Вот, смотрите, как замечательно сделали "Тетрадь" во владивостокском клубе "Премьера" (2011 г.). "Рыжий человек" в виде женщины, исполняет и читает Инга Денеж.

Понкьелли и Шаинский: Тили-тили, трали-вали

Памятник Понкьелли в Кремоне.
Фото: Rei Momo

Как всегда, по пятницам "Тетрадки" предлагают читателям "музыкальный момент". С акцентом на параллельные места с музыкой других стран.

Сегодня внезапно обнаружилось совпадение народной детской песенки про рыжего Антошку с "Танцем часов" итальянца Понкьелли (Amilcare Ponchielli,  википедия на русском здесь).

Всеми любимая песенка ленивого Антошки написана киевским композитором Владимиром Шаинским, автором несметного числа самых любимых детских песен советского периода.

Амилькаре Понкьелли с его "Танцем часов" также входит в число самых хитовых итальянских композиторов. Пуччини и Масканьи были его учениками.

Так вот, послушайте, какой замечательный бленд, перекличка двух великих композиторов получается в "Антошке" и "Танце часов".

В первом видеоклипе предлагаем послушать "Антошку" —



А здесь слушайте "Танец часов" с темой "Антошки", вдруг появляющейся и исчезающей. Для большей убедительности взято из диснеевской "Фантазии" 1940 года!

Капитаны индустрии. Откуда они?

Томас Карлайл.
(фото Elliot & Fry, 1860s)

Недавно работал над одним массивным текстом. Один из моих боковых бизнесов — фактчеккинг. Это не просто проверка фактов, но еще и оценка правдоподобности реалий. Меня главным образом просят проверить ассоциации, так называемые культурные референции, вызываемые тем или иным словом, фразой, идиомой у русскоязычного читателя. Все мы любим посмеяться над незадачливыми иностранцами, которые открывают у нас развесистые клюквы. Авторы и сами знают, как это неловко бывает.

Так вот, среди прочего попалось выражение captains of industry. В тексте романа говорилось в одном ряду об аристократах, знаменитостях и "капитанах индустрии" как о персонажах дореволюционной эпохи, ушедших в прошлое и уже окруженных романтическим ореолом.

Я сразу подумал, как же так, "капитаны индустрии" — это руководители крупных предприятий, строек, наконец партийные вожди, отвечавшие за преобразование СССР в индустриальную державу. Мне, выросшему в Советском Союзе, это казалось очевидным. Все же добросовестно полез проверять.

И что же, оказывается выражение принадлежит выдающемуся шотландскому философу, историку, полемисту и математику Томасу Карлайлу (википедия о нем). Он ввел в оборот выражение "капитаны индустрии" в 1843 году в работе "Прошлое и настоящее" (Past and Present). Карлайл оказал огромное влияние на развитие философской, политической и экономической мысли XIX века. В США "капитаны индустрии" стали выражением, обозначающим крупных предпринимателей-капиталистов, способствовавших общественному развитию, и противопоставляться другим — капиталистам-грабителям, бессовестным эксплуататорам и коррупционерам, получившим название "бароны-грабители" — robber barons.

Возможно, в советский оборот "капитанов" запустили российские марксисты, изучавшие политико-экономические теории по западным трудам. И со временем это выражение стало восприниматься нашим, советским, едва ли не исконным, и даже превратилось в журналистское клише.

В английской Википедии есть отдельная статья, посвященная капитанам индустрии.