Сталинград: "эти минуты тишины были лучшими".

Это небольшая главка из романа Василия Гроссмана "Жизнь и судьба" о ключевом моменте Сталинградской битвы — моменте, когда замкнулось кольцо окружения и стало ясно: победили.  (Часть третья, глава 18)

«

Необычайно странное чувство охватило людей в блиндажах и на командном пункте 62-й армии. Хотелось потрогать себя за лицо, хотелось пощупать одежду, пошевелить пальцами в сапоге. Немцы не стреляли... Стало тихо.

Тишина вызывала головокружение. Людям казалось, что они опустели, что у них млеет сердце, как-то по-иному шевелятся руки, ноги. Странно, немыслимо было есть кашу в тишине, в тишине писать письмо, проснуться ночью в тишине. Тишина грохотала по-своему, по-тихому. Тишина породила множество звуков, казавшихся новыми и странными: позвякивание ножа, шорох книжной страницы, скрип половицы, шлепанье босых ног, скрип пера, щелканье пистолетного предохранителя, тиканье ходиков на стене блиндажа.

Начальник штаба армии Крылов зашел в блиндаж командующего, Чуйков сидел на койке, напротив него за столиком сидел Гуров. Крылов хотел с ходу рассказать о последней новости, - Сталинградский фронт пошел в наступление, вопрос об окружении Паулюса решится в ближайшие часы. Он оглядел Чуйкова и Гурова и молча присел на койку. Что-то, должно быть, очень важное увидел Крылов на лицах своих товарищей, если не поделился с ними новостью - новость была нешуточная.

«Правда одна. Нет двух правд.»

Три человека молчали. Тишина породила новые, затертые в Сталинграде звуки. Тишина готовилась породить новые мысли, страсти, тревоги, ненужные в дни боев.

Но в эти минуты они еще не знали новых мыслей; волнения, честолюбия, обида, зависть еще не родились из костоломной тяжести Сталинграда. Они не думали о том, что их имена теперь навек связаны с прекрасной страницей военной истории России.

«Народная победа выразила себя не в церемониальном марше войск, а в сыром деревенском покое.»

Эти минуты тишины были лучшими в их жизни. Это были минуты, когда одни лишь человеческие чувства владели ими, и никто из них потом не мог самому себе ответить, почему таким счастьем и печалью, любовью и смирением были полны они.

Нужно ли продолжать рассказ о сталинградских генералах после того, как завершилась оборона? Нужно ли рассказывать о жалких страстях, охвативших некоторых руководителей сталинградской обороны? О том, как беспрерывно пили и беспрерывно ругались по поводу неразделенной славы. О том, как пьяный Чуйков бросился на Родимцева и хотел задушить его потому лишь, что на митинге в честь сталинградской победы Никита Хрущев обнял и расцеловал Родимцева и не поглядел на рядом стоявшего Чуйкова.

Нужно ли рассказывать о том, что первая поездка со святой малой земли Сталинграда на большую землю была совершена Чуйковым и его штабом на празднование двадцатилетия ВЧК-ОГПУ. О том, как утром после этого празднества Чуйков и его соратники едва все не утонули мертвецки пьяными в волжских полыньях и были вытащены бойцами из воды. Нужно ли рассказывать о матерщине, упреках, подозрениях, зависти.

Правда одна. Нет двух правд. Трудно жить без правды либо с осколочками, с частицей правды, с обрубленной, подстриженной правдой. Часть правды - это не правда. В эту чудную тихую ночь пусть в душе будет вся правда - без утайки. Зачтем людям в эту ночь их добро, их великие трудодни...

Чуйков вышел из блиндажа и медленно поднялся на гребень волжского откоса, деревянные ступени внятно поскрипывали под его ногами. Было темно. Запад и восток молчали. Силуэты заводских корпусов, развалины городских зданий, окопы, блиндажи влились в спокойную, молчаливую тьму земли, неба, Волги.

Так выразила себя народная победа. Не в церемониальном марше войск, под гром сводного оркестра, не в фейерверках и артиллерийских салютах, а в сыром ночном деревенском покое, охватившем землю, город, Волгу...

Чуйков волновался, внятно ударяло в груди его ожесточенное войной сердце. Он прислушался: тишины не было. Со стороны Банного оврага и "Красного Октября" доносилось пение. Снизу, с Волги, слышались негромкие голоса, звуки гитары.

Чуйков вернулся в блиндаж. Гуров, поджидавший его с ужином, сказал:

- Василий Иванович, с ума сойти: тихо.

Чуйков засопел, ничего не ответил.

А потом, когда они подсели к столу, Гуров произнес:

- Эх, товарищ, и ты, видно, горе видал, коли плачешь от песни веселой.

Чуйков живо и удивленно поглядел на него.

»

К.А.Гуров был в 62-й армии членом Военного совета (комиссаром).

"Эх, товарищ, и ты, видно, горе видал" — это цитата, первая строчка стихотворения Ивана Никитина "Бурлак" (1854). Мне казалось, что на слова "Бурлака" есть песня, даже пробивается смутно мелодия, но найти в интернетах так и не удалось. Если кто знает, сообщите мне, буду признателен.

Сегодня исполняется 70 лет со дня завершения битвы — капитуляции немцев в окруженном Сталинграде.

Террористки: детали истории

Скорблю о погибших в понедельник Москве. Вместе со всеми.


Ужасаюсь безумной жестокости террористов. Вместе со всеми.

Кто они, эти женщины-смертницы?  Откуда они взялись? Шахидки? Ислам вроде бы запрещает женщинам участие в джихаде. И презрительный этот суффикс -к – откуда взялся? Должно быть, кажется,  "шахида". Жертвы священной войны? Но почему от них становится так не по себе?  И вообще - прекрасный пол, слабые создания, хранительницы очага - и террор?


Знаменитые террористки

Не в наше время началось - а нам и сейчас расхлёбывать приходится.

Вера Засулич

Одна из самых известных российских терористок - Вера Засулич. (фото слева). Героиня революционного движения, в 1878 году стреляла в питерского градоначальника, ее судили судом присяжных, оправдали. Либеральная общественность ликовала. Достоевский и Толстой были на процессе, оба увидели надвигающийся ужас,  правда, по-разному.  

Фанни Каплан

Эсерка Фанни Каплан (фото справа) в 1918 стреляла в Ленина. Большевики возмущались, но и мучались - индивидуальный политический террор хоть и осуждали, но по старой революционной традиции уважали. Фанни все-таки казнили, а по России развязали террор - массовый, красный. 


В послевоенной истории тоже есть легендарные фигуры женщин-террористок.

Ulrike Meinhof

Ульрика Майнхоф (фото слева) была в 60-е одним из лучших немецких журналистов. Журнал, который она редактировала, выходил 200-тысячным тиражом. Репрессии германских властей радикализировали Майнхоф, она стала лидером экстремистской Rote Armee Fraktion.

Фусако Сигэнобу  руководила японской Объединенной Красной Армией (連合赤軍). Это уже 1970-е. Левоэкстремистские террористки провозглашают целью мировую революцию, но героинями уже не смотрятся, скорее - пугают, появляется что-то выморочное. И террор не индивидуальный, а массовый - так, для устрашения.

Лозунги ещё революционные - борьба с империализмом и его сионистскими наёмниками, но уже тогда намечается религиозно-националистический мотив. Японская Рэнго Сэкигун работала вместе с одним из палестинских освободительных фронтов. Их самая знаменитая акция - расстрел десятков людей в тель-авивском международном аэропорту в 1972 году. Погибли, правда, не наймиты, а в основном пуэрто-риканские паломники-христиане, приехавшие прикоснуться к реликвиям Святой Земли. Ещё одна знаменитость из иконографии недавнего терроризма - Патти Хёрст. Внучку американского газетного магната в 1974-м похитили калифорнийские леваки симбионисты, требовали вместо выкупа дать всем беднякам продовольственные ваучеры.  Девятнадцатилетняя Патти к ним примкнула, стала "пулеметчицей Таней",  плакатно фотографировалась с автоматом на перевес, потом раскаивалась.

Patty Hearst

С Патти Хёрст как-то по-комиксному получилось. А потом Картер ее выпустил из тюрьмы а уже Клинтон окончательно помиловал. Сейчас она живет с мужем и детьми в штате Нью-Йорк. Майнхоф покончила с собой в заключении. Сигэнобу арестовали в Японии в 2001 году. В тюрьме она объявила о роспуске Красной Армии.

Левые лозунги у террористов сходили на нет вместе с утиханием холодной войны и реформами в Китае. На их место твердо вставали религиозно-националистические.  И пришел новый взлет женского терроризма, вернее использования женщин в качестве смертников - ходячих бомб.




Черные тигрицы

Только пионерами этой неотразимой тактики были не исламисты, а цейлонские сепаратисты-тамилы. С начала 1980-х и до мая прошлого года группировка "Тигры освобождения Тамил-Илама" воевала за отделение тамильских районов Шри Ланки. Долгое время "тигры" успешно противостояли ланкийской и индийской армиям, контролировали треть территории Шри Ланки. Именно тигры стали широко применять смертников-бомбистов в акциях военной и политической направленности и именно у них возникает фигура женщины-смертницы.

По изуверской логике авторов этой тактики, женщина вызывает, во-первых, меньше подозрений, во-вторых, под просторную восточную женскую одежду можно нагрузить больший заряд взрывчатки, чем под мужскую, особенно, если смертница представится беременной. Трудно вообразить что-то более отвратительное.

В тамильской военной организации был элитный отряд смертников - "Черные тигры". До 40 процентов в его составе были женщины. В числе их самых громких акций - убийство в 1991 году индийского премьер-министра Раджива Ганди.  Семнадцатилетняя Гайатри Раджаратнам вплотную подошла к Радживу на предвыборной встрече в штате Тамил-Наду, повесила ему на шею цветочную гирлянду, наклонилась, как бы собираясь прикоснуться к ногам премьера, но на самом деле чтобы направить закрепленный на спине заряд взрывчатки прямо ему в лицо, - и нажала на взрыватель. Кроме нее и Ганди погибло еще 14 человек, десятки были ранены.

Акций таких были не единицы, а - сотни, может быть, тысячи.

Ланкийские тамилы, по религии в основном индуисты, не ладили с местными мусульманами, преследовали и выдавливали мусульманское население из занятых ими районов. И все же тактика использования смертников и смертниц от тамилов переходит к исламистам, находит у них и пропагандистов, и практиков - и, самое ужасное, массовую поддержку, даже поклонение. Теперь и 10-летние дети просятся в шахиды, родители благословляют дочерей на жертву, стихи про них слагают, песни поют. В секторе Газа был "наставник" группы террористов-смертников. Молодых парней-палестинцев отправлял к Аллаху, а их жен, оставшихся здесь, на Земле, забирал себе. Есть все же заботливые...


Сталинградские уроки тамильского полковника

На протяжении четверти века тамильские тигры были самым мощным и, как казалось, самым успешным сепаратистским движением в мире. Из тех, что у нас раньше квалифицировали как национально-освободительные (не всех, конечно, а смотря по стратегическим обстоятельствам).

Военные успехи "тигров" связывают с именем полковника Каруна Амман, бывшего долгое время вторым человеком в их организации. Постепенно он разошелся с руководством "тигров". И именно по вопросу о политическом терроризме. Сейчас Каруна говорит, что ничего не знал о подготовке убийства Ганди, а после покушения понял: тамильским тиграм победы никогда уже не добиться, потому что из "национально-освободительных" они перевели себя в разряд террористических организаций. В 2004 году Каруна перешел на сторону ланкийского правительства - и дела тигров пошли плохо. Так плохо, что они потеряли все занятые территории и год назад были окончательно разгромлены. Вся территория Шри Ланки вернулась под контроль центрального правительства.

Василий Чуйков

"Полковник" сейчас с удовольствием вспоминает свои годы с тиграми. Когда спрашивают, откуда у него военные знания, сразу отвечает - читал книги о военачальниках второй мировой. Особенно помог ему опыт Жукова (или Чуйкова) во время Сталинградской битвы.

Может этот тамильский Чуйков знает и как с женщинами-смертницами бороться?

Помещаю здесь интервью с полковником Каруна Амман. Би-би-си транскрибировало "Жуков", но мне слышится - "Чуйков". Я просил Би-би-си уточнить, о ком из них говорит Каруна, но ответа, к сожалению, не получил. Оба советских генерала - герои Сталинграда, но Жуков в первую очередь стратег, а Чуйков - автор "академии уличного боя", гений вязкой схватки на полное уничтожение противника. В его 62-й армии, отстоявшей в невозможных обстоятельствах легендарный город, было немало бойцов-женщин.