В Лондоне в пятницу совершен террористический акт. Досрочно выпущенный из тюрьмы на время осужденный (полиция называет имя Усман Хан) напал с ножом на участников семинара по криминальной юстиции, проходившего в Доме рыбника на Лондонском мосту. Два человека от полученных ран скончались, есть раненые. Нападавший выбежал на мост, где и был остановлен.
Еще до прибытия полиции отпор нападавшему дали обычные граждане-лондонцы. Они и остановили его на мосту. Один из присутствовавших на семинаре сорвал со стены огнетушитель и ослепил струей террориста. Другой ухватил экспонат — бивень нарвала в пять футов длиной и отдубасил им преступника.
Граждане расступились, когда подоспели профессионалы.
Вооруженная полиция прибыла на место происшествия через пять минут после первого вызова. Нападавший был убит на месте — на нем был надет пояс смертника (позже оказавшийся имитацией).
Вчера и сегодня наряду с соболезнованиями родным и близким погибших, отдают дань уважения, восхищаются мужеством людей, вступивших в схватку с террористом.
События развертывались на глазах сотен людей, поэтому пресса и социальные сети заполнены фото и видео, снятых со всех углов.
Нарвал (narwhal) — “морской единорог”, средних размеров северный кит. Самцов отличает огромный прочный бивень, как рог у единорога, длиной 1,5 — 3 метра.
Дом рыбника (Fishmonger’s Hall) — старинное здание, примыкающее к Лондонскому мосту (London Bridge, это название). Штаб-квартира Почтенной компании рыбников (Worshipful Company Существует на этом месте с начала 14-го века (несколько раз горело и отстраивалось, последний раз после гитлеровского “блица”)
Е.Мишина на Таймс-сквер, Нью-Йорк. Фото: Ольга Шварц.
Читайте продолжение записок Екатерины Мишиной. В этой заметке слово памяти трагическим событиям в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, гибели "башен-близнецов" в террористической атаке Аль-Каиды, которая надолго изменила лицо мира.
Nine-eleven, 11 сентября 2001 года, страшный день, когда произошло то, что еще накануне было невозможно себе представить. В этот день я перевозила свое семейство из Бланеса в Салоу, новости не смотрела и не слушала, и о случившемся ничего не знала. К тому же, мне было о чем подумать — на следующий день к маме Зое должны были прилететь наши друзья из Нью-Йорка, а еще через день в Мадриде я должна была наконец-то увидеться с моими друзьями опять же из Нью-Йорка.
Я предвкушала долгожданные встречи, и включать радио мне было особо незачем. Когда мы наконец добрались до места и стали открывать дверь в дом, выбежал сосед Маноло и закричал, что в Нью-Йорке рушатся небоскребы, и из них выпрыгивают люди. Поскольку соседа Маноло трезвым я не видела никогда, мне и в голову не пришло воспринимать его слова всерьез. Вежливо кивнув, я вошла в дом, но Маноло пошел за мной и продолжал что-то возбужденно говорить. Что именно он говорил, я понимала не очень хорошо: Маноло был крайне восприимчив к иным культурам и, будучи женатым на женщине из Манчестера, изъяснялся на Mancunian.
Убедившись, что я его не слушаю, Маноло просто прошел в гостиную и включил стоявший там огромный телевизор. И тут я увидела, как сначала одна, потом другая рушатся башни, те самые башни, по которым я ориентировалась, когда жила в Нью-Йорке. Мама Зоя это тоже увидела и стала оседать на диван. Трехлетняя Лизка поняла, что происходит что-то очень страшное.
— Мама, почему ты плачешь, тебя напугало это кино?
— Это не кино, Лизик. Это на самом деле.
— Мама, но этого же не может быть!
Накануне я бы с ней согласилась. Но сегодня это не просто могло быть—это уже было. Были все те люди, находившиеся в тот момент внутри или неподалеку от башен-близнецов и погибшие страшной смертью. Были те, кто выжил, и чья жизнь разделилась на до и после 9/11. Были те, кто героически работал на месте катастрофы и спасал погребенных под обломками. Были наши друзья, живущие в нижнем Манхэттене, не совсем рядом, но и не так, чтобы очень далеко от места теракта, которые на следующий день должны были вылететь к нам, и которым мы не могли дозвониться полтора суток. Были Ленька и Юлька, жившие в другой части Нью-Йорка, но за которых было ничуть не менее страшно, и до которых мы тоже смогли дозвониться лишь через день.
Мир стал другим. Нью-Йорк не всегда был спокойным городом: в конце 1980-х — начале 1990-х он был похож на шахматную доску: спокойный квадрат — опасный квадрат. Разница заключалась в том, что до 9/11 угроза личной безопасности была, как правило, локализована: идешь в криминогенный район — рискуешь, если не ходить в криминогенные районы, риск существенно меньше.
После 9/11 угроза безопасности утратила территориальную привязку.
Первый раз после 9/11 я оказалась в Нью-Йорке спустя почти пять лет. Я ехала на автобусе, и когда в окне показался так хорошо знакомый вид lower Manhattan без башен-близнецов, я поняла, что плачу. А к тому месту, где находились башни, я нашла в себе силы подойти лишь в 2009 году. Невозможно представить себе, что чувствовали и чувствуют те, кто видел произошедшее и продолжает жить в этом городе.
Светлая память погибшим и безграничное спасибо всем, кто спасал пострадавших.
Кто в следующий раз поедет и будет жаловаться на Лондон или Париж — одни негры и арабы, посмотрите на этого человека. Уэйн Маркс, полисмен, в одиночку, голыми руками (с одной табельной дубинкой) сдержал атаку троих террористов на Лондонском мосту. (3 июня 2017, википедия)
Police officer Wayne Marques used his baton for the very first time to try and subdue the three men in the London Bridge attack. pic.twitter.com/R163bivBuW
Я работал в Лондоне в разгар террористической кампании ИРА. После очередной эвакуации ТАССовского офиса на Флит-стрит (поступило предупреждение о возможном взрыве) ночью долго говорили с опытным коллегой. Обсуждали, как, какими словами освещать североирландские дела.
Меня тогда поразило его замечание: а мы и сейчас не можем решить, где кончается национально-освободительное движение и начинается терроризм...
Сегодня, 21 марта, умер Мартин Магиннесс (Martin McGuinness), лидер Шинн Фейн и бывший командующий Ирландской республиканской армии (ИРА).
В Огоньке вышла моя заметка обийстве священника Жака Амеля в Руане. Здесь небольшой отрывок, полностью читайте на сайте "Огонек/Коммерсант" —
И потом, нельзя же в каждом неблагополучном молодом человеке, все равно какой веры или этнической принадлежности, нельзя же сразу в таком видеть уже состоявшегося радикала. Каждый мелкий воришка или хулиган — это еще не обязательно потенциальный джихадист. Это чаще les miserables — отверженные, как у Гюго, когда каждая трудность, проблема в жизни может вызвать в голове соскок. У таких легко может случиться вывих психики, а оттуда до агрессии, насилия — один шаг. Это может быть и мгновенная радикализация, может быть и без всякой радикализации. Вот вам всем назло, живете благополучно, а у меня ничего не получается. Джихадизм потом легко подложить как объяснение, а ИГ возьмет "акцию" на себя в доказательство своего вездесущего влияния.
Важное отличие от атмосферы после "Шарли" и даже Парижа — растерянность и разъединенность. И недоверие к властям, президенту. Этим пользуются правые партии. До выборов президента и всеобщих парламентских остается меньше года, и карта исламистского терроризма вовсю разыгрывается в политических маневрах. Мажоритарная французская избирательная система так устроена, что это еще не означает неминуемого поражения крайне непопулярного президента и победы правых. Но уже можно уверенно говорить о том, что весь общественный дискурс в стране сдвинулся резко вправо. Войну с экстремизмом — реальным и просто в головах — это обещает долгую.
Участвовал в программе ТВ "Дождь" с Натальей Шанецкой и Константином Эггертом после зверского убийства священника Жака Амеля в Руане. (википедия о нем.) По этому линку можно просмотреть передачу и прочитать транскрипт, здесь отрывок из разговора —
Что весь общественный дискурс сдвигается вправо, в сторону ужесточения мер безопасности и сокращения гражданских свобод — это, безусловно, эффект террористических актов. Разница в том, вы упомянули расстрел редакции «Шарли Эбдо», тогда был всплеск общенационального единства. Последние теракты — Ницца и этот, Ницца вызвала растерянность, люди, да и политики не знают вполне, как на это реагировать. Понимаете, в чем разница? Сегодняшняя атака — это совершенно новый момент в развитии терроризма в Европе, это первая в Европе террористическая атака на христианского священника, на католика — это совершенно нечто новое.
Насчет президентской кампании, да, меньше года осталось, в мае следующего года президентские и всеобщие парламентские выборы, и, конечно, эти теракты и очевидная неспособность властей, сил правопорядка что-то реально противопоставить им, она играет на руку правым, в том числе крайне правому Национальному фронту Ле Пен. Но дело в том, что политическая машина во Франции так устроена, что это не означает обязательно, что к власти придут правые или Марин Ле Пен, даже при крайней непопулярности Олланда.
Дебаты. Хилари Бенн, на заднем плане Джереми Корбин. (скриншот, видео в конце заметки)
Англия сегодня ночью (2/3 декабря), нанесла первые бомбовые удары по нефтяной инфраструктуре Даеш/ИГИЛ на востоке Сирии. Это произошло буквально через несколько часов после голосования в парламенте. Депутаты дали правительству мандат на удары внутри сирийской территории. Что это меняет?
Но сначала немного подробностей. Удар произведен сразу после голосования в британском парламенте по просьбе Дэвида Кэмерона одобрить расширение военных операций и на Сирию. Четыре британских Tornado, каждый с тремя бомбами Paveway высокоточного наведения, вылетели двумя авиазвеньями с авиабазы на Кипре и вернулись через три часа без бомб.
Накануне весь день, с утра вплоть до голосования поздно вечером проходили дебаты о предложении правительства. В итоге в поддержку правительства проголосовало 397 депутатов, включая часть лейбористской оппозиции и либерал-демократов. Против голосовал лидер оппозиции Джереми Корбин, но за высказался его “теневой” министр иностранных дел Хилари Бенн. Всего против было 223 голосов, большинство лейбористов, небольшое число консерваторов, а также шотландские националисты всей фракцией, валлийцы и зеленые.
Два года назад парламент проголосовал против ударов на территории Сирии. Вслед за Англией от военного вмешательства в Сирии на время воздержались и США. Сегодня обстановка изменилась. Угроза (запрещенной на территории РФ) террористической организации Даеш/ИГИЛ видится главной. ООН проголосовала в поддержку решительных действий против Даеш/ИГИЛ. В Сирии действует российская воинская группировка, объективно по ту же сторону конфликта, что и страны западной коалиции.
Этот российский фактор, поначалу воспринятый на Западе с настороженностью, даже с критикой, сейчас считается важнейшим. Нанести военное поражение — это одно, другое, важнейшее и более сложное — это долгосрочное политическое урегулирование, считает Патрисия Льюис, директор исследований по международной безопасности влиятельного британского центра Chatham House. “Россия, Россия и Россия”, подчеркивает она, указывая на необходимость координации долгосрочных усилий по урегулированию в Сирии.
В Лондоне отметили, что Кремль приветствовал британское решение. Министр обороны Англии Майкл Фаллон отметил, что, по его мнению, российская сторона, по-прежнему не видя переходного решения без Асада, начинает просматривать перспективы Сирии и без него. Британский министр иностранных дел Филип Хэммонд подчеркнул совпадение “промежуточного интереса” западной коалиции с Россией. По его изысканному дипломатическому выражению, с Москвой образовалось “transactional relationship”. Что означают эти “транзакциональные отношения”, понятно. Нужна координация, взаимные усилия, обмен мнениями, информацией и, наконец, компромиссы. Несмотря на общий неблагоприятный фон отношений последних полутора лет.
Пятая колонна Кэмерона
Большинство в парламенте могло бы быть и большим. Но накануне дебатов премьер-министр Дэвид Кэмерон сделал оскорбившее многих замечание. Он назвал “кучкой сочувствующих террористам” — “terrorist sympathisers” тех, кто выступает против бомбардировок на территории Сирии.
Британская “пятая колонна”? Противники военной эскалации отвечают: можно быть против, но оставаться и патриотом, и противником терроризма. В Лондоне прошел марш протеста против бомбежек. Пикеты протестующих заполнили Парламентскую площадь, блокировали проезжую часть.
Лидер лейбористов Корбин, другие депутаты во время дебатов требовали от премьера отозвать свое замечание. Кэмерон отказался. Сам Корбин выступил против, но разрешил своим депутатам голосовать по совести, как сами считают правильным.
А что потом?
В британских дебатах задают те вопросы, которые, собственно, возникают везде, включая и Россию. Только обсуждают их с разной интенсивностью. Бомбы бомбами, а есть ли все-таки стратегия на потом? Политическое урегулирование? Можно ли выиграть войну с Даеш с воздуха? Где те, сирийские сухопутные силы, поддержку которых все ждут? Есть ли они? Или это фактически союз с Асадом? При всей высокоточности современного оружия, насколько вероятны жертвы гражданского населения? И наконец, не увеличит ли вмешательство угрозу терроризма дома? И как выиграть битву за сердца и головы, не дать Даеш рекрутировать новых сторонников?
Кроме этого, у многих, наверное, возникает ещё недоуменный вопрос: минуточку, а как это, что, до сих пор британцы разве не бомбили в Сирии? В фильме Бондарчука “9 рота” один советский боец перед отправкой в Афганистан спрашивает офицера-востоковеда: “А не все равно, кого мочить?” Оказалось, не все равно. Также и в Сирии. По разным оценкам, кроме проасадовских сил, включая правительственную 80-тысячную армию, там действует более десяти вооруженных объединений разных политических, религиозных и этнических оттенков, не менее 80 групп и группировок. Как говорится, Восток — дело тонкое, и, не разобравшись, легко попасть впросак.
Во всяком случае в коалиции из сорока стран, участвующих в операциях, не все бомбят по территории Сирии. По разным причинам, но не в последнюю очередь, потому что не ясно, кто, где и за кого.
По данным американского Central Command (CENTCOM), основного штаба операций западной коалиции, на середину ноября коалиция нанесла 5432 удара на территории Ирака, 2857 — в Сирии. Если посмотреть по отдельности, то картина получается контрастная. США нанесли 3768 ударов в Ираке и 2703 в Сирии. Остальные участники коалиции в Ираке бомбили 1664 раза, а в Сирии — 154. Как заметил один известный российский арабист, бомбят, но лениво.
В Сирии кроме Англии, до сих пор не бомбили Нидерланды (по числу бомбовылетов третья страна после США и Франции), Бельгия и Дания. После голосования ситуация должна измениться. Сейчас у Англии в районе действует восемь самолетов, столько же, сколько у Голландии. По последним данным, уже после голосования туда перебрасывается еще восемь “Торнадо” и “Тайфунов”. Тем, кто, посмеиваясь, указывает, что это похоже лишь на символическое участие, в Лондоне возражают: не число, а качество. В западной коалиции эти силы составляют треть способных наносить “прецизиозные”, высокоточные удары. Плюс четверть беспилотной авиации коалиции тоже британская.
Да, конечно, “вступление” Британии в войну в Сирии имеет оттенок символики. Но, как здесь подчеркивают, это еще и выполнение некоего морального долга перед другими партнерами по западной коалиции. Так же, как и шаг, который должен дать новый импульс переговорам по Сирии в “венском формате”.
Поможет ли это положить конец затяжному конфликту в Сирии, сказать пока трудно.
Читайте дополненную по итогам голосования и первых бомбежек запись здесь.
В британском парламенте в четверг весь день проходили дебаты о бомбовых ударах на территории Сирии. Как ожидается, депутаты поддержат просьбу премьер-министра одобрить удары по террористам в Сирии.
За предложение правительства, по последним подсчетам, проголосует по крайней мере 346 депутатов, включая часть лейбористской оппозиции и либерал-демократов. Против, как подсчитывают, 269 — большинство лейбористов, небольшое число консерваторов, а также шотландские националисты всей фракцией, валлийцы (Плайд Камри) и зеленые (один депутат).
Два года назад парламент проголосовал против ударов на территории Сирии. Вслед за Англией от военного вмешательства воздержались и США. Сегодня обстановка изменилась. Угроза (запрещенной на территории РФ) террористической организации Даеш/ИГИЛ считается главной. В Сирии действует российская воинская группировка, объективно по ту же сторону конфликта, что и страны западной коалиции. ООН проголосовала в поддержку решительных действий против Даеш/ИГИЛ.
Большинство могло бы быть и большим. Но накануне дебатов премьер-министр Дэвид Кэмерон сделал оскорбившее многих замечание. Он назвал “кучкой сочувствующих террористам” — “terrorist sympathisers” тех, кто выступает против бомбардировок на территории Сирии. Британская “пятая колонна”? Противники военной эскалации отвечают: можно быть против, но оставаться и патриотом, и противником терроризма. В Лондоне прошел марш протеста против бомбежек. Лидер лейбористов Джереми Корбин во время дебатов попросил премьера отозвать свое замечание. Кэмерон никак не ответил, то есть отказался. Сам Корбин выступает против, но разрешил своим депутатам голосовать по совести, как сами считают правильным.
В британских дебатах задают те вопросы, которые, собственно, возникают везде, включая и Россию. Только обсуждают их с разной интенсивностью. Бомбы бомбами, а есть ли стратегия на потом? Политическое урегулирование? Можно ли выиграть войну с Даеш с воздуха? Где те, сирийские сухопутные силы, поддержку которых все ждут? Есть ли они? Или фактически союз с Асадом? При всей высокоточности современного оружия, насколько вероятны жертвы гражданского населения? И наконец, не увеличит ли вмешательство угрозу терроризма дома?
Результат голосования скоро будет известен (ночью по московскому времени).
Независимо от этого, у многих, наверное, возникнет вопрос, минуточку, а что ж, до сих пор британцы разве не бомбили в Сирии? В фильме Бондарчука “9 рота” один советский боец перед отправкой в Афганистан спрашивает офицера-востоковеда: “а не все равно, кого мочить?” Оказывается, не все равно. Также в Сирии. Во всяком случае в коалиции из сорока стран, участвующих в операциях против Даеш, не все бомбят по территории Сирии. По разным причинам, но не в последнюю очередь, потому что не ясно, кто где и за кого.
По данным американского Central Command (CENTCOM), штаба операций западной коалиции, на середину ноября коалиция нанесла 5432 удара на территории Ирака, 2857 — Сирии. Если посмотреть в отдельности, то картина получается контрастная. США нанесли 3768 ударов в Ираке и 2703 в Сирии. Остальные участники коалиции в Ираке бомбили 1664 раза, а в Сирии — 154. Как заметил один известный российский арабист, бомбят, но лениво.
Кроме Англии, в Сирии не бомбят Нидерланды (третья по числу бомбовылетов страна коалиции), Бельгия и Дания. После голосования ситуация должна измениться.
Поможет ли это положить конец затяжному конфликту в Сирии, сказать пока трудно.
Парижский саммит по климату (СОР 21) скорее всего закончится ничем. Если бы не собрание в Париже глав государств и правительств более 150 стран, включая Россию, США и Китай, эта важная встреча вообще могла не попасть в основную мировую новостную повестку.
Потому что терроризм, война в Сирии, плюс русско-турецкий конфликт и беженцы потеснили глобально важный вопрос о потеплении климата. Генеральные ассамблеи вроде нынешней парижской готовятся задолго до события. Договоренности, документы к самой встрече как правило уже готовы. Публичных раздраев стараются избегать. Председатель СОР 21, министр иностранных дел Франции Лоран Фабиус говорит: “Если не договоримся в Париже, мы вообще не найдем более сильного решения”.
Парижская встреча готовилась больше года, речь шла об обязательных для всех шагах, чтобы ограничить потепление двумя градусами до конца нынешнего века. Считают, что этого пока будет достаточно, чтобы избежать катастрофы. Вероятнее всего, однако, что на этот раз оговорок и исключений будет столько, что настоящего результата придется добиваться позже, потом, на какой-то следующей встрече.
Накануне парижского саммита в мировых столицах прошли марши в поддержку субстантивной договоренности о спасении климата. В самом Париже чрезвычайное положение, марш не разрешили. Вместо массового марша прошла массовая босоногая акция — парижане на мостовых выложили тысячи своих туфелек и ботинок. В некоторых местах возникли все же митинги. Особо гневные экологисты пытались даже завязать стычки с полицией, камнями бросались. Я видел, как другие товарищи останавливали их, оттаскивали, за руки хватали, по лбу постукивали. Мол, не тот случай, дурень. В день открытия конференции парижан попросили не выезжать в город на машинах, сделали бесплатным городской транспорт.
А пока лидеры возлагают розы к стихийно возникшим на местах недавних террористических актов в Париже и заседают, эксперты спорят, есть ли связь между глобальным потеплением и повсеместным ростом террористической угрозы. В самом деле, есть ли?
Сотни, тысячи даже европейцев, причем не только “неправильного” цвета глаз и кожи, но и голубоглазые блондины и блондинки уехали в Сирию джихадировать. При чем здесь климат, не видно. Во всяком случае неочевидно. Зато хорошо видно в других неблагополучных местах.
Взять саму Сирию. Европейские и американские политологи и военные эксперты видят прямую связь между долгой, с 2007 по 2010 годы, засухой и началом гражданского конфликта в 2011-м. Того, что начинался как часть “арабской весны”, но продолжается до сих пор, теперь уже перерастая региональные рамки и с новой страшной угрозой в форме Даэш/ИГИЛ (запрещенной террористической организацией). Люди, потерявшие источник существования, жизни, легко предаются отчаянию, поддаются радикальной проповеди, простым, жестоким рецептам.
Или соседний Ирак. Даэш и там. В мусульманском суннитско-шиитском разломе ИГИЛ относят на суннитскую сторону. А слышали вы о так называемых “болотных арабах” (мааданах) Ирака? Мааданы веками создавали уникальную культуру в дельте великих рек Тигра и Евфрата — в плавнях на юго-востоке Ирака. При режиме Саддама там, в зелени густых камышовых зарослей укрывались его противники — шииты. Болотных арабов было около полумиллиона, когда Саддам начал против них “климатическую войну”. Стал осушать болотные заросли с помощью дамб и каналов, были атаки и бомбежки. К моменту падения саддамовского режима мааданов в Ираке оставалось около 20 тысяч. Многие погибли, часть бежала в Иран, часть переместилась внутри Ирака, вступив в шиитскую “Хизболлу”.
Этот случай — прямое вмешательство человека в дела природы. В другой дельте, другой великой реки — Ганга — людям приходится спасаться от наступающего моря. По расчетам ученых, от 20% до 30% территории Бангладеш может просто исчезнуть. Уже сейчас бывшие фермеры остаются без земли. Кому-то удается переключиться с выращивания риса на выращивание креветок, многим — нет.
Имеет это отношение к Европе? России? Вроде бы далеко, незнакомо. Численность населения Бангладеш, между прочим, примерно равна или больше, чем России. И вот еще что. У Бангладеш огромная диаспора в Европе и Америке. В одном Лондоне 300 тысяч. Когда-то главным дружественным партнером страны был Советский Союз. Сейчас самые прочные, развитые связи — с ваххабистской Саудовской Аравией. Там постоянно живут и работают, по разным оценкам, от 1,2 до 2,5 миллионов бангладешцев. Бангладеш, мусульманская в основном страна, даёт огромный трафик зарубежных работников. В Саудовской Аравии около четверти всех иностранных работников — из Бангладеш. Что это значит, востоковеды-арабисты лучше меня объяснят. Если коротко — явный фактор риска.
Нужно оговориться, глобальное потепление само по себе не порождает терроризм или даже экстремистскую идеологию. Это, на языке экспертов, лишь “мультипликатор”, то есть усиливающий фактор. Такой теперь приходится климат учитывать.
В Брюсселе продолжается массированная контртеррористическая операция. Атмосфера тревожная, произведены первые задержания. Среди прочего, власти обратились к прессе и жителям ничего конкретного не сообщать о происходящем — где, что и как. Ответ бельгийцев оказался совершенно неожиданным — все стали публиковать фото и видео котов и кошек!
Утром посмотрел мейлы и сетевые сообщения. Знакомые пишут из Брюсселя: срочно посмотри #BrusselsLockdown! Я встревожился — может, бомба или еще что ужасное.
Да, Брюссель с субботы на высшем уровне тревоги. Объявили, что есть конкретная информация о готовящемся массированном террористическом акте. По-прежнему скрывается один из участником атаки на Париж.
И вот еще какой момент возник: полиция, спецслужбы быстро сообразили, что детальное освещение операций в прессе, а также и личные сообщения граждан в социальных сетях на руку террористам. Им легко вычислить, где что готовится и уйти из ловушки. Тогда власти публично обратились ко всем, к журналистам, просто к гражданам — соблюдать полное “радиомолчание”, то есть, конечно, включая и телевидение, и печать, и особенно интернет. Министр обороны Бельгии Стевен Вандепут написал в своем твиттере: “Полиция просит общественность не сообщать о своих передвижениях в социальных сетях. Пожалуйста, поддержите”. Добавил, как у нас пишут — “максимальный ретвит” и сопроводил хештегом #BrusselsLockdown (Брюссель закрыт).
Говорят, к этому обращению подтолкнула чья-то запись в сетях: меня вывели из отеля такого-то, вокруг спецназ, куча полиции, плюс геолокационный маркер. Но по-видимому, с этого и начался “котиковый шторм”. Пресса и общественность дисциплинированно откликнулась на просьбу о “радиомолчании”, но замолчать не замолчала. Вместо сообщений о себе все стали публиковать комичные фото и видео котов и кошек.
Первому вроде бы эта идея пришла на ум оператору голландской телекомпании NOS Хуго Янссену. Оказавшись без дела, он запустил твит: сообщать о действиях полиции ничего не могу, посмотрите хоть на моего кота Моцарта. И добавил официальный хештег #BrusselsLockdown. Идея бельгийским интернавтам понравилась и началась лавина “котегов”. Коты просто, коты шалят, коты нахмуренно следят из окна, коты идут боевым строем, коты со снайперской винтовкой, коты с рюмкой вина и кружкой пива, коты в костюме супермена, коты в костюме воинов из “Звездных войн”, коты и кошки, которым просто все равно. Остальное посмотрите сами в соцсетях.
Власти, кстати, оценили инициативу гражданского сообщества, как, видимо, и отважный юмор брюссельцев. Представитель прокуратуры Эрик ван дер Сейпт заявил на пресс-конференции: “Федеральный прокурор и службы полиции благодарят прессу и пользователей социальных сетей за учет нужд проходящей операции”.
Фольклорно-литературные коты и кошки бывают проказниками, бывают героями. Кот в сапогах сделал своего хозяина знатным господином. Бегемот надавал Варенухе оплеух и сделал из хама и враля просто облако в штанах. У Киплинга кошка, которая гуляла сама по себе, стала лучшим другом первоженщины. Да, “котеговые пятницы” в интернете у многих уже в печенке. Но чтобы коты массово вступили в борьбу с терроризмом, да еще в киберпространстве — это, кажется, впервые в истории.
Сообщают, что контртеррористическая операция в Брюсселе завершается. Об остальном — читайте в обычных новостях.
Против террористов и их организаций Франция двинула, как сказал президент республики, всю мощь государства. Тем временем, мои парижане назло всему отправились по кафе защитить традицию — пить божеле нуво, первое вино сезона. Впрочем, среди них, наверное, есть и те, кто также пошел записываться в армию. Но сколько солдат и полицейских нужно, чтобы победить террористов?
В “Марсельезе” есть такой рефрен: aux armes, citoyens! — граждане, к оружию! Франция переживает патриотический подъем — резко подскочил интерес к воинской службе. Всеобщая воинская обязанность просуществовала в стране двести лет, со времен Великой французской революции до конца ХХ века. Теперь все военнослужащие — профессионалы. Так вот, по данным армейского информационного центра CIRFA, в службы найма вооруженных сил в целом по стране со времени терактов обращается около тысячи человек. В рекрутерском пункте в Венсенне обычно было 30 в день, сейчас 140. Это через интернет. Еще до сорока молодых людей приходят лично, вдвое против обычного. Из Лиможа сообщают — рост на 30%. И так по всей стране. После нападения на “Шарли” в январе этого года рост был на 50%.
По расчетам военных к концу года армия получит 170 000 кандидатов на профессиональную воинскую службу. В среднем на одно место претендует 2,4 человека. Для сравнения: общая численность Armée de terre — сухопутных сил Франции составляет 115 тысяч человек, включая Иностранный легион и Пожарную бригаду Парижа.
Олланд обещал, что сокращений в вооруженных силах не будет до 2019 года. Усиливаются спецслужбы и полиция — до 10 тысяч новых мест, включая 2500 в министерстве юстиции и 5000 в полиции и жандармерии. Это вернет численность сил правопорядка к уровню предкризисного 2007 года.
На встрече с мэрами Олланд еще обещал больше пуленепробиваемых жилетов и больше оружия для полиции. Больше оружия?
И вот тут я задумался. Мне и сейчас не по себе, когда вижу здесь, во Франции вооруженных полицейских, армейские патрули на парижских улицах. У Эйфелевой башни недавно фотографировались. Рядом стоит долговязый рыжий солдат с винтовкой, тревожно оглядвается вокруг. Я ему подмигнул, говорю bon chasse! — счастливой охоты! Парень прыснул, но тут же вытянулся, с опаской оглянулся на командира. А я подумал: в соседней Англии-то полиция безоружно ходит.
Нет, полицейский спецназ с оружием и там есть, но обычный “бобби” оружие на патрулирование, причем пешком, не берет. Традиция такая. Считают: безоружному полицейскому граждане больше доверяют, спокойнее подойдут что-то рассказать, чем-то поделиться. По опросам, большинство (до 82%) британских полисменов поддерживают эту традицию, даже при том, что треть опасается за свою жизнь. При этом в Англии один из самых низких в мире уровней происшествий с применением огнестрельного оружия. Сравним: в 2013 году в США был 461 один случай “оправданного смертоубийства” (justifiable homicide, это термин такой, чтобы отличать обстоятельства убийства), совершенного полицейскими. В Британии в том же году не было ни одного подобного случая.
Кроме Англии, полисмены не имеют оружия при патрулировании также в Норвегии, Ирландии, Исландии и Новой Зеландии.
Как это связано с терроризмом? Напрямую — нет, косвенно — самым важным, коренным образом.
Вскоре после парижских терактов выяснилось, что они планировались из брюссельского района Моленбек, населенного в основном марокканскими иммигрантами. Марокканцем по происхождению был и главный организатор терактов Абдельхамид Абауд. По словам экспертов, Моленбек — это лучшее место, где потенциальному террористу можно бесследно исчезать и появляться. Что там происходит, ни власти, ни спецслужбы толком не знают, местные просто не доверяют никому, кто хоть как-то связан с государством.
Я слушал одного такого специалиста и на память пришел мой любимый лондонский Брикстон. Сейчас, когда приезжаю в Англию, останавливаюсь у друзей в этом многоцветном, бурливом районе, с особой атмосферой, галереями, цветами, букинистами, книжными кафе, магазинчиками и ресторанами всех народов мира. Стригусь у знакомого парикмахера-ямайца с растафарскими дредлоками (еще, по секрету, у него всегда самые красивые девушки района сидят, волосы поправляют). Подбритые шею и виски он мне дежурно протирает водкой, я дежурно кричу — не надо, я за рулем!
Тридцать лет назад Брикстон был не таким — запущенным гадюшником. Я как раз начинал корреспондентом в Лондоне в 1981 году, когда в Брикстоне вспыхнули бурные волнения. Был кромешный ужас — стычки с полицией, раненые. Когда успокоилось, стали думать, что делать. Нет, бронежилеты и пистолеты не выдали. Полиция пошла в народ, устанавливать доверие жителей. Были инвестиции в инфраструктуру, поддержка местного бизнеса, создание общественных культурных площадок, многое другое. И вот Брикстон преобразился.
Да-да, я понимаю, беспорядки на почве социально-экономических проблем, да еще и с расово-этническим и религиозным фоном, — это не то же, что терроризм. Совсем другое. Общее — та почва, на которой произрастают и беспорядки, и действуют рекрутеры-джихадисты.
Пистолеты, жилеты, снайперские винтовки хороши, когда идешь на штурм забаррикадировавшихся террористов. Высокоточные бомбы взорвут бункер в сирийской пустыне.
Борьбу за умы, за ценности, за людей этим не выиграешь. Доверие и сотрудничество государства и граждан — вот что страшнее пистолетов в борьбе с терроризмом.
Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.
Трагические события под Греноблем в пятницу, главный день мусульманских молитв, а затем и теракты в Тунисе и Кувейте, потеснили в новостях другой острый конфликт — бурные протесты, практически беспорядки французских таксистов. Между ними нет очевидной связи.
Подробности происшествия в городке Сен-Кантан-Фаллавье на полпути между Лионом и Греноблем еще только поступают. Известно пока, что зверски убит один человек, по сообщениям, это руководитель предприятия Air Products, один ранен. Назван главный подозреваемый — Яссин Сали. На отсеченной голове погибшего обнаружены надписи на арабском. Сообщают, что Сали находился под наблюдением французских спецслужб. В обстоятельствах теракта видны черты, сходные с акциями исламистской группировки “даеш” (известной также как “исламское государство”). Еще одно привлекло внимание в первых сообщениях: газообрабатывающая фабрика в Сен-Кантане принадлежит американской компании. Возможно, это знали и учитывали те, кто пытался ее взорвать.
И еще одно, это уже предположение. Лион и окружающий регион — это один из центров концентрации французских мусульман. Причем, как я понял, когда некоторое время назад разбирался с исламом в стране, именно там действуют группы, условно скажем, прогрессивных мусульман, ставящих под вопрос те существующие догмы и традиции, которые мешают интеграции и, опять же скажем условно, мирному сосуществованию людей разных религий. Так что, выбор места теракта может объясняться и попыткой нанести удар по такому "реформистскому" движению, или пусть даже просто брожению, внутри самих мусульман. Пресечь в корне, чтоб даже мысли такой не возникало, развернуть назад. Повторяю, это только предположение... (Читайте подробнее об этом в моей статье "Европейское лицо умеренного ислама" в "НГ-Религии", январь 2013 г.)
До пятничных событий все здесь бурлило в связи с “забастовкой” таксистов, прежде всего в Париже. На Périphérique, столичной кольцевой дороге, таксисты устраивали “operation escargot” — съезжались в колонну, сбрасывали скорость до улитки-эскарго и устраивали пробки на много километров. Пока не вмешивалась полиция. В других местах видели, как таксисты бросали с мостов над Перифериком камни, мусорные баки и деревянные панели. Перевертывали машины, жгли покрышки как на Майдане. Парижский омон вмешался, чтобы остановить конвой таксистов, направлявшийся к площади Этуаль — центральной парижской развязке со знаменитой Триумфальной аркой.
В парижском аэропорту таксисты напали на машину с известной певицей Кортни Лав, разбив ломиками окна и исколошматив корпус. Кортни, судя по сообщениям взяла нелегальное такси через службу (мобильное приложение) Uber, В другом месте таксисты жестко избили молодого человека. Он попытался сесть в такси, водитель отказался, сказал “а мы бастуем”. “Ну бастуй, бастуй, а я поеду на Юбере!”, — бросил парнишка. И поплатился разбитой вдребезги “мордой лица”. Пролежал в больнице двадцать дней, лицевые нервы еще не восстановились... Такая вот забастовочная обыденность!
Что это за “Юбер”, из-за которого такая ярость у таксистов? О нем многие слышали, конечно. Еще несколько слов. Uber — это американская “мягкая” транспортная компания. Мягкая в том смысле, что оперирует через интернет и смартфоны. Как и многое завтрашнее, возник он в Сан-Франциско, Калифорния. Соединить через интернет-приложение водителей-леваков и пассажиров, ищущих, кто бы подбросил быстренько куда надо, придумали Тревис Каланик и Гарретт Кемп. Запрос — через интернет, оплата — тоже. Сейчас Uber действует в 58 странах и, по оценкам, его доходы к концу этого года составят 19 млрд.долларов.
Казалось бы, замечательно! Не прыгать на ветру под холодным дождем, дожидаясь, пока покажется зеленый огонек, а постучать пару раз в айфон — и катись. Но очень быстро возникли вопросы: а правила, страховки, лицензии? А тарифы? А безопасность? А годы, потраченные профессиональными таксистами на изучение своих мест? Где справедливость?
С “Юбером” или борются, или пытаются ограничить или вовсе запретить во многих странах Европы. Во Франции использование UberPop запрещено с января этого года под угрозой штрафа в 15 тысяч евро и лишения водительских прав. Но пользоваться продолжают — слишком уж привлекательно. Сам Uber утверждает, что во Франции у него 400 тысяч пользователей и что шоферам альтернативного такси предписано в обязательном порядке зарегистрироваться в качестве auto-entrepreneur (малый бизнес, вроде кустаря-одиночки с мотором). Это если доходы превысят 7,5 тысяч евро в год.
Таксисты утверждают, что Uber незаконно отбирает у них хлеб, что таксисты-юберовцы ездят без страховки, без профессиональной подготовки, не платят социальные взносы, — то есть подрывают все то, на чем держится современная социально-экономическая модель Франции. Но может, ее и нужно подорвать, если она сковывает, замедляет экономику до улиточных темпов?
О необходимости радикальных реформ в стране говорят давно. “Эскарго” таксистов — это только один из примеров особенностей французской модели, которая приводит в отчаяние реформаторов, но вызывает стойкую поддержку у многих.
По поводу забастовки с ее эксцессами много и яростно спорят. Одни говорят, смотрите — вот он, звериный оскал французского социализма. Кортни Лав заметила, “да в Багдаде я бы чувствовала себя безопаснее!” Другие также страстно доказывают: право на забастовки, отстаивание своих интересов — важнейшее завоевание трудящихся, его ни за что нельзя отдавать.
Что таксисты в нынешнем споре выиграют, несомненно. Это организованная, мощная сила, которой в коридорах власти просто боятся. Саркози, обещавший реформировать экономику страны на либеральный лад, в 2008 году попытался дерегулировать парижские такси (ими монопольно заправляют две компании), его попытка бесславно и быстро провалилась.
Спорил на днях с одним умным собеседником, скорее левых убеждений, чем правых. Он сказал одну умную вещь: раньше-то рабочие добивались перемен, а сейчас — чтоб перемен не было.
Я только было обиделся на эту “умную вещь”, а потом задумался, есть ли все-таки неочевидная связь между улиткой исламистов и улиткой таксистов. Или нет?
Эта запись опубликована также в моей колонке "Как в Европе" (26 июня 2015) на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.
На пресс-конференции в Эннискиллине, где проходила встреча G-8, Путин говорил о людоедах в Сирии ("На чьих руках кровь?"), которым никак нельзя поставлять оружие. Можно по этому поводу было бы многое сказать, да и сказали уже.
Мне только сейчас вспомнился пассаж из глубокой книги-детектива Андрея Остальского "Боги Багдада" ("Время", М, 2007). События в романе относятся ко времени перед второй иракской войной, но имеют прямое отношение к тому, что сейчас происходит вокруг Сирии. Остальский много лет работал корреспондентом на Ближнем Востоке и из первых рук знает, о чем пишет.
Альтер-эго автора, русский журналист-международник Георгий, вспоминает о гражданской войне в Ливане в 80-е. Та война превратила райское место в восточном Средиземноморье, к югу от Сирии, в сущий ад. Вспомнилось потому, что очень точно наблюдение: столкновение сторон в одном обществе, одной стране быстро перестает быть столкновением сторон. Мерзавцы всех стран объединяются, тут же к нему прилепляются и оседлывают.
Не им — оружие, им — проклятие.
Вот отрывок из книги "Боги Багдада":
Но если по утрам в Бейруте был рай, то вечером начинался ад. Кое-как отоспавшиеся после ночных баталий бойцы снова потихоньку принимались за свое многотрудное дело. Вот ухнуло где-то вдалеке, в восточных районах. Вот раздался ответ погромче – значит, уже поблизости. Вот застрекотал первый за день автомат. Молодцы ребята – дегенераты! Валяйте, крушите свою замечательную страну, хотя ежу понятно, что никто в этой свалке не победит. И молодцы те, кто финансирует или материально обеспечивает всю эту вакханалию (кажется, весь мир потихоньку этим занимается, подливает огонь в маслице!). И моя любимая родина тоже не остается в стороне, снабжает оружием и палестинцев, и сирийцев, и друзов, и бог его знает, кого еще. А чем мы хуже других? Мы лучше!
Почти каждый день я заходил в соседний дом, где был корпункт ТАСС, и узнавал у переводчика по имени Хамид, какие маршруты он разрабатывает на этот раз для поездки домой - в восточные районы города, где он рискнет пересечь "зеленую линию" - невидимую границу, вдоль которой располагаются снайперы.
Снайперы эти, как выяснилось, не обязательно представляли какие-либо политические партии или организации. Со всего мира сюда стали съезжаться всякие маньяки и садисты, чтобы без опаски, в свое удовольствие, не торопясь и не нервничая, убивать людей. Почему-то меня особенно потряс тогда этот факт, он показался мне символическим. Как будто взбесившийся мир стал превращать самую прекрасную страну Ближнего Востока в подобие канализационной ямы и сбрасывал теперь сюда все свои болезни, грязь и гниль.
[...] С помощью оружия, что оказывалось под рукой, - пистолетов, пушек, минометов, танков - сводили любые счеты, выясняли отношения, разрешали бытовые конфликты. Не раз и не два футбольные матчи заканчивались не потасовками, как во всем мире, а ожесточенными боями с применением РПГ, а то и артиллерии. Разные организации объединялись в союзы, которые быстро распадались, и бывшие союзники вдруг становились злейшими противниками, но тоже ненадолго; потом они объединялись вновь против кого-нибудь еще. Многие уже чувствовали, что дело идет к какой-то развязке, что все эти "несерьезные" мелкие бои и "штурмы" - всего лишь прелюдия к какой-то большой катастрофе. Кто-то что-то затевал зловещее, ловко минировал машины, точно угадывая время и место.
Однажды под вечер меня чуть не вытряхнуло из кресла, а дверь едва удержалась на петлях: это неподалеку взорвался десятиэтажный дом. Свидетели (кто с ужасом, кто с восторгом) рассказывали об удивительном зрелище: домина вдруг поднялась в воздух, вся целиком, как картонная, потом будто застыла на секунду над городом, а затем стала рассыпаться на куски. Эксперты поражались талантами взрывных дел мастера, до того остроумной считали примененную им схему закладки динамита. Кое-кто из жителей дома остался в живых - те, кто по капризу фортуны вылетели из окон и приземлились на кучу песка. Они рассказывали потом, что взрыва не слышали и ничего не чувствовали, просто сознание мягко выключилось, и все. Потом пришли в себя от боли - на койке в госпитале, со сломанными конечностями.
Взрывников такого класса в стране нет, писали эксперты. Всем ясно было, что в город занесло уже много всякого рода и направления "мастеров", и они норовили поднять в воздух и развалить на куски все государство, не то что один дом.
Террориста все-таки определила не полиция и не детективы какие-то, а продавщица из тулузского мотосервиса Yamaha. Мохамед Мера там значился в клиентах с 14 лет. С этого возраста во Франции можно получить права на вождение легкого мопеда или мотороллера. За неделю до убийства троих детей и учителя еврейской школы Мохамед был в магазине и спрашивал — «не для себя, для друга» — как лучше перекрасить мотороллер Yamaha, и как демонтировать противоугонный маячок-треккер GPS. Хозяин мотобизнеса хорошо помнил своего клиента и опознал его по видео. Но помнил только в лицо, а как звать — нет. Зато его сотрудница, занимающаяся бумагами бизнеса, вспомнила. По имени его быстро нашли в базе данных магазина. Сведения получила полиция.
Кто заламывает руки и посыпает голову пеплом: "что же нам делать с преступностью", должен взять в свои руки законность и поступать как эта английская бабуля. Среди бела дня шестеро сорвиголов грабили ювелирный магазин в Нортгемптоне ("Ха, кто попробует вступиться за них, за жлобов?"). Бабуля – божий одуванчик бросилась на них и как следует отлупцевала сумкой.
Не знаю, что у нее в сумке было, но хорошо видно, что ребята быстро ретировались, даже мотороллер бросили.
А кто не помнит первоисточник, смотрите "Операцию "Ы" (начинается с 1:30):
Шок, горечь, отчаяние и острое сопереживание боли близких и друзей погибших. Тридцать пять человек убито, в том числе молодая писательница из Украины, приехавшая в Москву за литературной премией, английский бизнесмен, у которого шестимесячный ребенок, жениться вскоре собирался, 180 раненых.
Что ещё? Ещё недоумение: конечно, как и все, сразу подумал – Кавказ, Чечня, Дагестан, но в голове от этого яснее не стало. Если это акция в ответ на акцию, то что же никто не объявился и не сказал где-то, что да, это “акция в ответ на акцию и с такой-то целью”. Террористы так не поступают.
Или поступают? Мол, кому надо, тот и так поймет – знает. Знает – что? И – сколько? И если знает, то почему не остановили? Что-то тут не так.
И потом – почему сразу Кавказ?
“Экономист” сообщает, что камеры безопасности в аэропорту засняли бомбиста входящим в аэропорт за час до взрыва. “Интересно, по всей видимости эта съемка показывает, что внешность у него не кавказская”, – пишет журнал.
“Россия, конечно, не единственная страна в мире, которая столкнулась с ростом исламистского фундаментализма, – продолжает “Экономист”. – Но проблемы здесь специфического характера и корень их в том, что Кремль по-прежнему продолжает провалившуюся неоколониальную политику в мусульманских республиках Северного Кавказа. Такие регионы, как Ингушетия, Дагестан и Чечня, формально являются частью Российской Федерации, но и Москва, и сами жители этих регионов давно перестали относиться к ним как к таковым”.
Представитель “Мемориала” Екатерина Сокирянская сказала корреспонденту “Экономиста”, что “националистические беспорядки и взрыв в Домодедово – это звенья одной цепи. Ущерб от взрыва в аэропорту идет намного дальше непосредственных жертв. Вместо того, чтобы подтолкнуть к новому анализу ситуации на Кавказе, он вызовет рост расовой напряженности, которая и так уже на тревожно высоком уровне. Он также, вероятно, приведет к новому росту полномочий российских служб безопасности – в ущерб самой безопасности”.
Конечно, “кавказский халифат”, ваххабиты, шахидки – даже думать о чем-то другом кажется неприличным. Правда, в комментариях фигурируют еще Давос, зимняя олимпиада и футбольный чемпионат мира, мол, подорвать и дискредитировать хотят. Тоже с “распилом России” связано, но уже не совсем под кавказским углом.
Я не конспиролог, просто люблю книжки читать и вопросы задавать. Прочитал новый роман Джона Ле Карре “Нашей породы предатель” (Our Kind of Traitor), сюжетные линии которого напоминают известную историю Япончика. “Первому в мире отмывателю денег” предпринимателю Диме угрожает расправа со стороны воров новой формации. Он хочет бежать вместе с семьей в Англию. Обращается в Сикрет-Сервис. Дело щекотливое, сотрудники МИ-5 готовят “профиль” на Диму. Выясняется, что недавно погиб его деловой партнер, тоже из воров – его в мерседесе расстреляли из автоматов, а обвинили чеченцев. Английские агенты смотрят сообщение российского ТВ об этом: “Возмутительная акция, заверяет нас комментатор, вызвала законное возмущение всех сознательных граждан Москвы. Когда будет покончено с этой угрозой, спрашивают они? Когда порядочным русским можно будет свободно путешествовать по собственным дорогам, не падая под пулями разбойных банд чеченских головорезов, сеящих ужас и хаос”. (текст из романа, перевод мой).
А это старая казацкая песная "Колода-Дуда" в переложении Пита Сигера на английский ("Куда пропали все цветы?") - в память о погибших и раненых:
Скорблю о погибших в понедельник Москве. Вместе со всеми.
Ужасаюсь безумной жестокости террористов. Вместе со всеми.
Кто они, эти женщины-смертницы? Откуда они взялись? Шахидки? Ислам вроде бы запрещает женщинам участие в джихаде. И презрительный этот суффикс -к – откуда взялся? Должно быть, кажется, "шахида". Жертвы священной войны? Но почему от них становится так не по себе? И вообще - прекрасный пол, слабые создания, хранительницы очага - и террор?
Знаменитые террористки
Не в наше время началось - а нам и сейчас расхлёбывать приходится.
Вера Засулич
Одна из самых известных российских терористок - Вера Засулич. (фото слева). Героиня революционного движения, в 1878 году стреляла в питерского градоначальника, ее судили судом присяжных, оправдали. Либеральная общественность ликовала. Достоевский и Толстой были на процессе, оба увидели надвигающийся ужас, правда, по-разному.
Фанни Каплан
Эсерка Фанни Каплан(фото справа) в 1918 стреляла в Ленина. Большевики возмущались, но и мучались - индивидуальный политический террор хоть и осуждали, но по старой революционной традиции уважали. Фанни все-таки казнили, а по России развязали террор - массовый, красный.
В послевоенной истории тоже есть легендарные фигуры женщин-террористок.
Ulrike Meinhof
Ульрика Майнхоф(фото слева) была в 60-е одним из лучших немецких журналистов. Журнал, который она редактировала, выходил 200-тысячным тиражом. Репрессии германских властей радикализировали Майнхоф, она стала лидером экстремистской Rote Armee Fraktion.
Фусако Сигэнобу руководила японской Объединенной Красной Армией (連合赤軍). Это уже 1970-е. Левоэкстремистские террористки провозглашают целью мировую революцию, но героинями уже не смотрятся, скорее - пугают, появляется что-то выморочное. И террор не индивидуальный, а массовый - так, для устрашения.
Лозунги ещё революционные - борьба с империализмом и его сионистскими наёмниками, но уже тогда намечается религиозно-националистический мотив. Японская Рэнго Сэкигун работала вместе с одним из палестинских освободительных фронтов. Их самая знаменитая акция - расстрел десятков людей в тель-авивском международном аэропорту в 1972 году. Погибли, правда, не наймиты, а в основном пуэрто-риканские паломники-христиане, приехавшие прикоснуться к реликвиям Святой Земли. Ещё одна знаменитость из иконографии недавнего терроризма - Патти Хёрст. Внучку американского газетного магната в 1974-м похитили калифорнийские леваки симбионисты, требовали вместо выкупа дать всем беднякам продовольственные ваучеры. Девятнадцатилетняя Патти к ним примкнула, стала "пулеметчицей Таней", плакатно фотографировалась с автоматом на перевес, потом раскаивалась.
Patty Hearst
С Патти Хёрст как-то по-комиксному получилось. А потом Картер ее выпустил из тюрьмы а уже Клинтон окончательно помиловал. Сейчас она живет с мужем и детьми в штате Нью-Йорк. Майнхоф покончила с собой в заключении. Сигэнобу арестовали в Японии в 2001 году. В тюрьме она объявила о роспуске Красной Армии.
Левые лозунги у террористов сходили на нет вместе с утиханием холодной войны и реформами в Китае. На их место твердо вставали религиозно-националистические. И пришел новый взлет женского терроризма, вернее использования женщин в качестве смертников - ходячих бомб.
Черные тигрицы
Только пионерами этой неотразимой тактики были не исламисты, а цейлонские сепаратисты-тамилы. С начала 1980-х и до мая прошлого года группировка "Тигры освобождения Тамил-Илама" воевала за отделение тамильских районов Шри Ланки. Долгое время "тигры" успешно противостояли ланкийской и индийской армиям, контролировали треть территории Шри Ланки. Именно тигры стали широко применять смертников-бомбистов в акциях военной и политической направленности и именно у них возникает фигура женщины-смертницы.
По изуверской логике авторов этой тактики, женщина вызывает, во-первых, меньше подозрений, во-вторых, под просторную восточную женскую одежду можно нагрузить больший заряд взрывчатки, чем под мужскую, особенно, если смертница представится беременной. Трудно вообразить что-то более отвратительное.
В тамильской военной организации был элитный отряд смертников - "Черные тигры". До 40 процентов в его составе были женщины. В числе их самых громких акций - убийство в 1991 году индийского премьер-министра Раджива Ганди. Семнадцатилетняя Гайатри Раджаратнам вплотную подошла к Радживу на предвыборной встрече в штате Тамил-Наду, повесила ему на шею цветочную гирлянду, наклонилась, как бы собираясь прикоснуться к ногам премьера, но на самом деле чтобы направить закрепленный на спине заряд взрывчатки прямо ему в лицо, - и нажала на взрыватель. Кроме нее и Ганди погибло еще 14 человек, десятки были ранены.
Акций таких были не единицы, а - сотни, может быть, тысячи.
Ланкийские тамилы, по религии в основном индуисты, не ладили с местными мусульманами, преследовали и выдавливали мусульманское население из занятых ими районов. И все же тактика использования смертников и смертниц от тамилов переходит к исламистам, находит у них и пропагандистов, и практиков - и, самое ужасное, массовую поддержку, даже поклонение. Теперь и 10-летние дети просятся в шахиды, родители благословляют дочерей на жертву, стихи про них слагают, песни поют. В секторе Газа был "наставник" группы террористов-смертников. Молодых парней-палестинцев отправлял к Аллаху, а их жен, оставшихся здесь, на Земле, забирал себе. Есть все же заботливые...
Сталинградские уроки тамильского полковника
На протяжении четверти века тамильские тигры были самым мощным и, как казалось, самым успешным сепаратистским движением в мире. Из тех, что у нас раньше квалифицировали как национально-освободительные (не всех, конечно, а смотря по стратегическим обстоятельствам).
Военные успехи "тигров" связывают с именем полковника Каруна Амман, бывшего долгое время вторым человеком в их организации. Постепенно он разошелся с руководством "тигров". И именно по вопросу о политическом терроризме. Сейчас Каруна говорит, что ничего не знал о подготовке убийства Ганди, а после покушения понял: тамильским тиграм победы никогда уже не добиться, потому что из "национально-освободительных" они перевели себя в разряд террористических организаций. В 2004 году Каруна перешел на сторону ланкийского правительства - и дела тигров пошли плохо. Так плохо, что они потеряли все занятые территории и год назад были окончательно разгромлены. Вся территория Шри Ланки вернулась под контроль центрального правительства.
Василий Чуйков
"Полковник" сейчас с удовольствием вспоминает свои годы с тиграми. Когда спрашивают, откуда у него военные знания, сразу отвечает - читал книги о военачальниках второй мировой. Особенно помог ему опыт Жукова (или Чуйкова) во время Сталинградской битвы.
Может этот тамильский Чуйков знает и как с женщинами-смертницами бороться?
Помещаю здесь интервью с полковником Каруна Амман. Би-би-си транскрибировало "Жуков", но мне слышится - "Чуйков". Я просил Би-би-си уточнить, о ком из них говорит Каруна, но ответа, к сожалению, не получил. Оба советских генерала - герои Сталинграда, но Жуков в первую очередь стратег, а Чуйков - автор "академии уличного боя", гений вязкой схватки на полное уничтожение противника. В его 62-й армии, отстоявшей в невозможных обстоятельствах легендарный город, было немало бойцов-женщин.
), сюжетные линии которого напоминают известную 
