Владимир Сварцевич.

Владимир Сварцевич.
Фото 2014 г.,
автора установить не удалось.

Сейчас увидел, Володя Сварцевич умер. (12 сентября 2017 г., 66 лет)

Шварц! Просто не верится. В нем столько жизни всегда было, что, казалось, всех переживет.

Я его хорошо знал по старым "Известиям". Мы с ним не так уж много вместе работали, но были не в одной переделке. К счастью, не в военных, где он часто бывал, но тоже связанных с военными. Один раз мы были вместе на Курилах, готовили важный репортаж к визиту на высшем уровне. 

Я заблудился на острове. А Шварц в какой-то момент вообще отстал от нас, но потом, в нужный момент, нашелся. И потом, уже в известинской кофейне, он неизменно подтрунивал надо мной. И я ему отвечал взаимностью. Шварц тогда был рыжим, а не седым и лысым. Но сколько не смотрю на него — не менялся.

Володя — блестящий репортер. Репортер скупой, знающий точно, что нужно, как нужно, с потрясающим фотоглазом — сюжет, ракурс, исполнение. И всё. 

Меня смущала его натуралистичность. Но для себя я оправдывал это "циничностью". Особой, известной каждому пишущему журналисту, кто работал в паре с фоторепортером. Чтобы прилично написать, нужно подпустить пафоса. Чтобы прилично снять, нужно раздеть предмет.

Позже я понял, что эта особая черта отличает не одних наших, но и зарубежных фоторепортеров. Это особое мировое братство. И Володя навсегда останется в нем.

Фото взял из фейсбука, автора установить не удалось.

Здесь сообщение "Аргументов и фактов", где он работал последнее время. Здесь видео обнинской телекомпании, интервью с ним.

Владимир Дмитриевич Надеин

Вчера ночью скончался блестящий советский/российский журналист, золотое перо старых, настоящих “Известий".

Тогда, в 80-е — начале 90-х он много писал сам, перешел от фельетонов, которые принесли ему славу, к важным материалам на социально-политические темы и международные темы. 

У него был огромный авторский авторитет, а еще и мощный редакторский драйв — он умел в двух слов объяснить журналисту в отделе тему и как ее повернуть, а затем отстоять материал младшего коллеги в редакционных "топтушках", где решалось, что и в каком объеме попадет в номер; защитить и на летучках (редакционных обсуждениях под протокол), и на неформальных дискуссиях за большим столом в известинской кофейне, где споры бывали острее, до крика.

Фельетонист! иногда снисходительно отзывались о нем его критики, противники. Не "фельетонист", а блестящий, наступательный полемист, глубоко понимавший процессы, происходившие в России, на пространстве бывшего СССР, а еще и предназначение журналистики и отдельно — журналиста.

Я близко знал его по "Известиям" и, оглядываясь назад, думаю, что тот период, когда работал корреспондентом в международном отделе под его редакторством, — это было моим лучшим временем в "Известиях".

Недавно через Фейсбук он написал мне, как нравятся ему мои материалы последних лет. Это было лучшей, самой вдохновляющей наградой, неразменным гонораром, который всегда с тобой.

Вечная память.