Утопия 500.

Дочь Томаса Мора Маргарет
получает голову отца,
выставленную на пике после казни
на Лондонском мосту
(картина Ford Madoy Brown, 19 век) 

В "Огоньке" вышла моя статья к 500-летию книги Томаса Мора "Утопия". Полностью читайте на сайте Огонек/Коммерсант, здесь отрывок.

Советским историкам непросто приходилось и с толкованием "Утопии" самого Томаса Мора. Одни говорили: вот он, предтеча научного коммунизма, все, что в программе КПСС предусмотрено, все у него описано. Другие: нет, как же так, если мы признаем Мора предтечей, мы дадим оружие идейным противникам. Тогда и тотальный контроль, и рабство — черты коммунизма. Так и не смогли при советской власти определиться.

Впрочем, не совсем так. Поначалу было иначе: пришедшие к власти большевики в качестве первого образца "монументальной пропаганды" переделали памятную стелу в Александровском саду у Кремля — вместо имен самодержцев на стеле появился "хит-парад" революционных деятелей и мыслителей, всего 19 человек. Его составили не по хронологии, а именно по значению. В том списке первыми были, конечно, Маркс и Энгельс, но на 9-м месте стояло имя Томаса Мора.

По мере "революционного строительства", восприятие большевиками Мора стало портиться.

Первым об этом заговорил английский писатель-фантаст Герберт Уэллс, сам создавший несколько романов-утопий, но с удивлением подметивший враждебное отношение большевиков к утопиям: "Марксистский коммунизм всегда являлся теорией подготовки революции, теорией, не только лишенной созидательных, творческих идей, но прямо враждебной им. Каждый коммунистический агитатор презирает "утопизм" и относится с пренебрежением к разумному планированию".

Наблюдения Уэллса раскрывают причину сложных отношений с "Утопией" Мора. 

В борьбе идей между консерваторами-традиционалистами и социалистами-преобразователями, да и у социалистов друг с другом "Утопия" довольно скоро превратилась в символ чего-то неосуществимого, в мечту, в то, чего нет и быть не может просто потому, что не может быть никогда. И даже больше — в нечто опасное, угрожающее естественной природе людей и их способности самоорганизовываться.

Сейчас мы не спорим о правильном марксистском толковании "Утопии", но кто скажет, что спорить о справедливом общественном устройстве мы перестали и что это не нужно? Чем мы готовы пожертвовать ради утопии, а чем — нет, с этим люди еще не договорились. А спорам уже 500 лет...

***

Рекомендую еще радиоспектакль ВВС (автор пьесы Майкл Симмонс — Michael Symmons Roberts, wiki and book). Там появляется несколько новых персонажей и версия, почему главный герой бежал из "Утопии" (из статьи это выпало после сокращений). Рафаил Гитлодей открывает в Утопии издательство, начинает печатать стихи. Отцам страны это не нравится. К тому же у него начинается сложная любовная связь с замужней молодой женщиной. Она предупреждает Гитлодея о грозящей опасности. (Радиопостановка доступна на сайте Радио 4/Би-би-си)   

Грибы по-западноевропейски, или откуда есть пошла Русь.

У нас пошли грибы.

Подберезовик в Нормандии

Вчера набрал два килограмма чистейших подберезовиков. Позавчера нашел замечательные белые.

Грибы во Франции многие  знают, собирают в лесах и парках, готовят и едят. Что не удивительно в стране трюфелей. Удивительно, что одной из обязанностей французских аптек является индентификация съедобных грибов для граждан. Приходишь в любую аптеку с корзинкой, вываливаешь и тебе без вопросов и бесплатно говорят, что можно, а что нельзя кушать.

Правда, возникают конфликты. То есть у меня возникают, другие безоговорочно слушаются. Например, взять хорошо знакомые мне красные сыроежки. У нас грибники знают, они в пищу годятся, как и остальные сыроежки. Нужно отварить – и в жареху, с картошкой, сальцом, объедение.

Да? Нет, с точки зрения западных грибников красные сыроежки, в отличие от желтых, зеленых и черных (чернушек), считаются несъедобными, даже ядовитыми. В аптеке у нас я как-то показал, а девушка  (блондинка, с веснушками, но это к делу не имеет отношения) сразу "нет, эти нельзя". Я говорю, так я их всю жизнь ем. А она мне все равно "же ву деконсей", ни в коем случае, значит. В моем английском справочнике-определителе съедобных грибов про них так и написано: "ядовиты, но широко употребляются в пищу в Восточной и Северной Европе". Как говорится, "что русскому хорошо, то немцу – смерть". (Про семейные конфликты во Франции на почве грибов читайте в заметке Надежды Помьер на блоге "Жизнь французской домохозяйки".)

Белый во французском лесу

Англичане в большинстве своем боятся грибов. Если это не шампиньоны в универмаге, упакованные в полиэтилен и с этикеткой , ни за что не возьмут. Японские грибы тоже в моде, сиитакэ, мацутакэ. А самим собирать – боже упаси. Знать грибы, собирать их – опасное чудачество. Ну хиппи там разные, альтернативщики, это да, а нормальному человеку вовсе не к лицу. Мы как-то были в Англии в Озерном крае, гуляли в лесу – а там просто масса огромных, чистых, румяных подосиновиков. Я сначала набрал полную шапку, потом снял куртку, скрутил в подобие сидора – наполнилась. Когда в гостиницу вернулись, народ смотрел на меня с ужасом, это же, говорят, toadstools, буквально – жабьи табуретки, а в обычном употреблении – поганки-мухоморы.

Это отношение частично отражено в замечательном рассказе Герберта Уэллса "Красный гриб"/"The Purple Pileus" (читайте здесь по-русски и здесь по-английски). Безвольным мужем помыкает своенравная жена, он отчаивается, решает наесться "поганок-мухоморов", но не умирает, а в корне меняет к лучшему течение своей жизни... Пробовать не рекомендую, "же ву деконсей", но для жизненного опыта прочитать полезно.

В словарик: 
Белый гриб, боровик (лат. Boletus edulis) - по-английски cep, penny bun, по-французски - la cèpe de Bordeaux.
Подберезовик (лат. Leccinum scabrum) - по-английски (brown) birch bolete, по-французски le Bolet rude или boletus scaber.
Подосиновик (лат. Leccinum aurantiacum) - по-английски orange birch bolete, по-французски bolét orange.
Сыроежки - по-английски russulas, по-французски les russules.

У кого вопрос возникнет, не связано ли название сыроежек с Русью, да – связано. Латинское russulus – красноватый, рыжий. Русью звали варягов-норманнов за то, что среди них много рыжих было, блондинов русых. Когда русь стала править нами, славянами – кривичами, полянами, древлянами, мы постепенно стали русичами, русскими.

Фото: подберезовик, боровик, ©А.Аничкин, 2011, 2009.