Сара Воон, "Голубиная колыбельная"

Я вам никакой не Лист и не Рахманинов, но на моем киборде могу взять полные две октавы, то есть сразу двенадцать клавиш, от Ф до Ё. Одной правой! Честно-честно.

Про Листа и Рахманинова рассказывают, что они на фортепиано могли взять две октавы. Одной рукой! 

А вот джаз-гений Сара Воон могла голосом взять три с половиной октавы. То есть от почти фальцета до почти баса. Хотите верьте, хотите нет. (Sarah Vaughan possède une projection vocale précise et facile, peu importe le registre ou le tempo, et une tessiture de trois octaves et demie.)

А в этом видео она поет "Голубиную колыбельную" - Lullaby of Birdland. "Голубиная" потому что там про голубков, которые все воркуют и целуются.

Мне тут ее диск подарили, сразу умираю и не могу остановиться, когда вступает ша ба да ба, баб ди дуб да,  да да да даб, да да да.

Когда слышу про "ивушку плакучую, которая меня любила" — просто таю. Ивушка у нее, правда, явно мужского рода. Что не меняет.

And there's a weepy ol' willow

He really knows how to cry

That's how I cry on my pillow

If you should tell me

Farewell and goodbye

©А.Аничкин/Тетрадки. 

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. 

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

"Миднайт ин Москоу", или почему так боялись джаза.

Kenny Ball, RIP

Почему так боялись джаза во время стиляг 60-х? 

А вот почему: когда все в эсесере пели — или должны были петь — "Подмосковные вечера" с восторженным придыханием и экстазами от "хороших просторов" "столицы нашей родины", "золотой моей Москвы" так, что "холодок бежал за ворот", — в это самое чудное время какой-то пархатый англичанин урезал наше, любовное, властное, в какое-то такое, что и булгаковскому маэстро не снилось.

Сегодня мировая джазолюбивая общественность прощается с трубачом Кенни Боллом, автором той блеск-интерпретации.

Кстати, кто не знает, "Вечера" самого советского композитора Соловьева-Седого, коренного питерца-ленинградца, и поэта-песенника Матусовского сначала были вовсе не "московские" или подмосковные, а совсем даже ленинградские (более подробно об истории песни рассказывают здесь). Вот как выглядел знаменитый текст сначала:

Не слышны в саду даже шорохи, 

Все здесь замерло до утра. 

Если б знали вы, как мне дороги 

Ленинградские вечера 

Речка движется и не движется, 

Вся из лунного серебра. 

Песня слышится и не слышится 

в эти шумные вечера. 

Вот в ютубе версия "Подмосковных вечеров" Кенни Болла 
(От редактора: YouTube и Google периодически вычищают видеоклипы, нарушающие копирайт. Иногда автор канала удалает клипы или вообще аннулирует аккаунт. Издателям, разместившим у себя клипы по лицензии YouTube уведомление не поступает. Просьба, если видео не работает, дайте мне знать, постараюсь найти легальную замену)

Здесь то же самое, но джаз играет живьем, Кенни Болл в центре, на трубе:



А здесь ансамбль Красной Армии им.Александрова. Поют как надо:



Дисклеймер: музыка на самом деле замечательная, а поэт, написавший "движется и не движется", "слышится и не слышится", просто не мог быть плохим поэтом. Просто Гостелерадио перекормило.