Бóрис

Со времени этой публикации в 2016 г. Борис успел еще несколько раз оскандалиться, стать премьер-министром, жениться, быть выгнанным в отставку – и попытаться снова вернуться как легендарный римский герой Цициннат, о котором он вспомнил в своей прощальной речи на Даунинг-стрит.

Борис Джонсон в 2016 г.,
министр иностранных дел.
Фото Том Эванс

Кроме того, к его чести, он стал героем для Украины, потому что первым и наиболее решительно во всей Европе выступил в поддержку страны, подвергшейся внешней агрессии. 

То, что я писал о нем шесть лет назад, не утратило актуальности. Политический класс деградирует повсюду в мире, и вопрос остается — где, как найти новых лидеров, которые могли бы нас повести к сияющим вершинам, — этот вопрос остается. 

Далее публикация в Огоньке/Коммерсанте от 7 ноября 2016 г.

Господин скандал

Кто такой Борис Джонсон и как он оказался на британском политическом Олимпе?

Для Джонсона любой конфликт — это больше игра, политическая и журналистская

Александр Аничкин

Когда после Брекзита рухнуло правительство Кэмерона, многие наблюдатели, в том числе в России, полагали, что новым лидером правящей партии и соответственно премьером станет Борис Джонсон. 

Этого не случилось. Но ему достался другой портфель — министра иностранных дел. Из комментариев по поводу этого назначения мир облетело недоуменное, от опытнейшего европейского политика, бывшего премьера Швеции Карла Бильдта: "Лучше б это было шуткой!"

Недоумение легко понять: колоритный, но совершенно, казалось бы, несерьезный персонаж — и глава одного из самых серьезных, ответственных департаментов в правительстве? Это с его огромным послужным списком скандальных, обидных, неполиткорректных публичных заявлений? С неоднозначной политической репутацией? С запутанной личной жизнью (включая и внебрачного ребенка)?

После назначения ему тут же все это припомнили. Но что толку? Он возглавляет теперь британский форин-офис, внося в работу весьма консервативного учреждения фирменный стиль: в октябре, например, разразилась буря по поводу призыва Джонсона устроить миллионные демонстрации протеста перед посольством России в связи с ее участием в операциях в Алеппо и предупреждением, что Москве грозит перспектива превратиться в государство-изгой. Прежде на таком уровне такие заявления себе никто не позволял, а этот — может...

Кто такой Билли Бантер?

В британской культурной иконографии есть такой малоизвестный в России персонаж — школьник Билли Бантер. Винни-Пух и Шерлок Холмс, это ладно, им повезло, они успели на русской почве прижиться. Билли Бантер же остался чисто английским героем. Его придумал редактор одного из популярных журналов для юношества еще в начале прошлого века. Толстый болтун, увалень, иногда смешной, иногда раздражающий друзей; врун, который вечно попадается на своем вранье и получает по заслугам; таскает у товарищей сладости и мелкие вещицы; берет в долг и долго не отдает. Его никто не принимает всерьез, полностью во всяком случае, но те, кто знает получше, отдают должное и его доброте, и, по случаю, отваге. Так вот, когда спрашиваешь англичан, а кого он, Борис Джонсон, напоминает, сразу отвечают — да это же Билли Бантер такой.

Борис—Билли родился в Америке, где тогда работали его родители (он и сейчас имеет двойное, британское и американское, гражданство). [позже, премьером, отказался - прим.ред.] Образование получил в Англии и Европе. В 1970-х его отец был работником Европейской комиссии в Брюсселе, там в школе Джонсон овладел французским, на котором говорит свободно. Потом он учился в Англии, рано проявил любовь к классическим языкам — древнегреческому и латыни. В элитном колледже, в Итоне, учителя бранили его за нерадивость, но уважали за отличные успехи в латыни и отмечали его популярность среди других школьников.

В это время он перешел из католичества (мать — католичка) в англиканский протестантизм, а вместо своего первого имени Александр стал пользоваться вторым — Борис. Это имя родители дали ему в память о впечатлившем их русском эмигранте, с которым познакомились в Мексике. 

Биографы Джонсона отмечают, что тогда же, в Итоне, Борис усвоил, а потом долго шлифовал свой эксцентричный имидж этакого чудака-англичанина. Тот, что и сейчас одних раздражает, других привлекает, но ему самому позволяет увиливать от критиков, выскальзывать из неудобных, даже невозможно компрометирующих ситуаций,— таких, что любому другому человеку, не то что политику, безнадежно испортили бы карьеру. Кому угодно, но только не Борису.

Далее был Оксфордский университет, причем особо привилегированный Баллиол-колледж — кузница правящего класса Британии. Там он познакомился и с будущими ведущими политиками и общественными деятелями, включая и Дэвида Кэмерона, и брата принцессы Дианы — Чарльза Спенсера, с которым дружит и сейчас. Молодость была бурной: Борис признавался, что в студенческие времена пробовал марихуану и кокаин.

После университета Борис пошел работать в лондонский консалтинг, но уже через неделю уволился — показалось невозможно скучно. Пошел в журналистику. Родственные связи помогли устроиться корреспондентом-стажером в "Таймс", но, едва начав, тут же оскандалился. Выяснилось, что он использовал в заметке целиком выдуманную цитату. Главный редактор выгнал Билли Бантера взашей. Но связи и тут помогли: знакомый редактор "Дейли Телеграф" взял его в газету, в этот рупор консервативной партии, и через некоторое время, в 1989-м, отправил корреспондентом в Брюссель, освещать работу Европейской комиссии.

Из журналистов — в политики

С этого началась слава Бориса как блестящего журналиста и медиафигуры. Вместо скучных отчетов о сложных переговорах и строительстве Европейского союза Джонсон слал в редакцию карикатурно-преувеличенные рассказы о коварных замыслах Брюсселя покончить с британскими, а заодно и со всеми европейскими свободами, управлять всем, регулировать, стандартизировать все — от процента мяса в сосисках до размера презервативов. И даже то, как единообразно должен пахнуть евронавоз на всех полях континента. Для Тэтчер, непрерывно ссорившейся с Европой, Джонсон стал любимым журналистом, тогда как ее преемник, проевропейский политик Джон Мейджор терпеть не мог его выдумки и перетяжки,— опровергал, злился.

В газете его заметки нравились — весело, лихо, читабельно. Ну и что, что какие-то мелочи приходится потом поправлять. Главное — читателям интересно, у общественности и политиков реакцию вызывает. Знакомый редактор с Флит-стрит говорил мне еще тогда: о, этот парень далеко пойдет, вот посмотришь. А другие корреспонденты жаловались: редакторы требуют заметок о Европе "под Бориса", ничего другого не хотят. Сам Борис потом признавался, что для него это была игра, этакая интеллектуальная забава. "Я просто швырял камни в чужой огород и слушал, как в соседском парнике бьются стекла",— говорил он в одном интервью.

Бьющиеся стекла — это не только резонанс, это еще распри в правящей партии по поводу Европы, рост евроскептицизма вообще и антиевропейской партии ЮКИП (Партия независимости Соединенного королевства). Для Британии Борис стал этаким человеком-оркестром, будоражившим патриотические чувства. Ему это прощалось, хотя делалось за счет реальных, неоспоримых достижений Союза — прочного мира, огромного единого рынка со свободным передвижением людей, с единой валютой, открытыми внутренними границами; пространства с утверждением давних гуманистических традиций, с социальными и образовательными программами, с единой сильной валютой, потеснившей господство доллара. Его симпатизанты считали: зачем это нам все, когда Брюссель диктует размеры бананов и огурцов, да еще работящие поляки и латыши вдруг понаехали? В итоге же менялась вся общественная атмосфера, настрой по отношению к единой Европе. Зрели и прорастали зерна будущего Брекзита.

В Англию Джонсон вернулся широко известным человеком. Журналистика оставалась его главной страстью, но все больше привлекала политика. Когда в аристократическом Хенли-на-Темзе освободилось место (ушел на пенсию титан консервативной партии Майкл Хизлтайн, в свое время это он свалил Тэтчер), на его место баллотировался Джонсон — и стал членом Палаты общин. После двух сроков в парламенте возник новый вызов: выборы мэра Лондона. Борис опять попал в струю. Левый в целом-то Лондон устал от лейбористов и готов был к смене власти. Борис победил на выборах 2008-го "красного" Кена Ливингстона. И вновь победил в 2012-м с еще большим перевесом. "Красный" Кен возмущался: "Да за него голосуют просто потому, что при Борисе никогда не соскучишься, всегда можно посмеяться". Вот вам и политика!

И все же положение мэра Лондона ко многому обязывает. Это и управление огромным бюджетом, это и хозяйство сложного многонационального, многоконфессионального мегаполиса с большим, кстати, и русским населением, от студентов и беженцев, до крупных предпринимателей и олигархов. Что сделал и чего не сделал мэр Борис — об этом продолжают спорить. Вот некоторые эпизоды, которые позволяют говорить о его характере как человека и политика. Он уволил руководителя лондонской полиции, заподозренного в коррупции. Выгнал главу аппарата городского совета, который стал подминать под себя мэрские полномочия, потихоньку отбирая их у Джонсона. После этих шагов о Борисе вдруг заговорили как о жестком "эффективном менеджере". 

С другой стороны, именно на период его пребывания у власти пришлись крупные беспорядки 2011 года, когда некоторые районы Лондона стали неуправляемыми, толпы громили и жгли магазины, грабили имущество и людей. Но Борис не вернулся сразу же в столицу из отпуска в Канаде. Это ему и сейчас ставят в упрек. При нем успешно прошла лондонская Олимпиада 2012 года. По поводу тех Игр возник казус: выяснилось, что рядом со станциями мониторинга чистоты воздуха поставили установки-подавители вредных частиц, чтобы занизить показатели загрязнения.

Будучи мэром, Джонсон продолжал писать колонку в "Дейли телеграф" за баснословный гонорар — 250 тысяч фунтов в год, то есть по 5 тысяч за колонку. Когда его упрекнули, что это как-то не очень красиво выглядит, при том что зарплата мэра — 140 тысяч фунтов в год, Борис фыркнул: "Да это пустяки какие-то". И тем обидел всех трудящихся: пресса тут же напомнила, что средний заработок в стране в 10 раз ниже Борисовой колонки — 25 тысяч фунтов. 

С именем Джонсона связывают возвращение на улицы столицы двухэтажных автобусов дабл-деккеров, теперь нового поколения, а также развитие сети прокатных велосипедов, которые стали называть "Борис-байк". По всему миру, в том числе и в России, разошлись и фото самого Бориса на велосипеде. Вот, мол, демократичный мэр, на велике ездит на работу. Правда, вскоре обратили внимание на его декларации о расходах: оказалось, что одна из чрезмерно раздутых статей — счета за такси. Вот такой вот велосипедист-демократ. Джонсон-мэр в своей программе обещал укрепить Скотленд-Ярд и добиться снижения молодежной преступности. Ближе к концу мэрства утверждал, что полицейских стало больше, а преступников среди молодежи — меньше. Когда же проверили, выяснилось, что ни то, ни другое неверно...

При всей критике, впрочем, к Борису неуспех, неудача, недобросовестность никак не прилипали. Он оставался на виду, набирая очки как один из самых популярных и влиятельных консервативных политиков. Из мэров вернулся в парламент и сразу стал одним из претендентов в лидеры после Кэмерона. Но наступала подготовка к референдуму по Брекзиту — решающему моменту в британской и европейской политической истории нашего времени. Джонсон некоторое время колебался, но все же примкнул к лагерю брезкитеров. Колебался, несмотря на свою почти тридцатилетнюю кампанию против евробюрократов. Как утверждают знающие его люди, он все же "ненастоящий" евроскептик, а скорее критик, для которого критика — это больше игра, политическая и журналистская. Всплыла даже неопубликованная статья Джонсона, в которой он обосновывал необходимость для Британии оставаться в Евросоюзе!

Как бы то ни было, а итог известен. Борис оказался одним из главных виновников Брекзита, его швырнуло было в главные претенденты стать премьером, но предательские маневры его бывших союзников шансы эти порушили. Премьером стала Тереза Мей, бывшая противницей выхода из ЕС, но обещавшая уважить высказанную на референдуме волю народа. Свой кабинет она составила с макиавеллиевским мастерством, тяжеловесов в партии отстранила от дел, а Борис неожиданно получил портфель министра иностранных дел. Полномочия без ответственности?

Гибкая, как сталь

Знатоки утверждают, что Тереза Мей совершила коварный кабинетный маневр, составляя свое правительство. По традиции пост министра иностранных дел в британской иерархии входит в число так называемых четырех Great Offices — высших должностей в стране. Первым идет, понятно, премьер, потом канцлер казначейства (министр финансов), потом министр иностранных дел, за ним министр внутренних дел. Так вот, Мей, формируя свой кабинет, решила учредить два новых поста и министерства: Министерство по делам Брекзита и Министерство внешней (международной) торговли. Но минуточку! Без этого что же остается важному министру иностранных дел? Пытаться развязать труднейшие кризисы вроде Сирии, это да. А остальное — какая-то пустышка: руководить назначениями дипломатов, со стола на стол перемещать аналитические справки? И к тому же все шишки за вероятные провалы на дипфронте на себя брать?

Вопрос пока открытый, но Джонсону придется по новым правилам играть. Это, впрочем, вовсе не значит, что от неудобного Бориса можно просто отмахнуться. В 52 года и с его популярностью у него есть политическое будущее. И вот еще что о нем говорят инсайдеры: при всех противоречиях и осложнениях это такой человек, которого лучше держать онсайд, то есть на своей стороне.

У кого это получится и верно ли вообще, скоро видно будет...

Визитная карточка

Внук турецкоподданного

Полное имя политика — Александр Борис де Пфеффель-Джонсон. Прадед Бориса по матери ученый-палеограф Элиас Эвери Леви происходил из Литвы. Прапрабабушка по отцу была черкешенкой, сбежавшей в Турцию от Кавказской войны. Ее сын, прадед Бориса, Али Кемаль был известным турецким журналистом и три месяца в 1919 году даже занимал пост министра внутренних дел. Кемаль слыл англофилом, осуждал геноцид армян, и в 1922 году был жестоко убит сторонниками Ататюрка. Сын, Али Осман, сбежал в Великобританию и принял имя Уилфреда Джонсона. А его сын Стэнли стал одним из первых уполномоченных объединенной Европы по контролю за загрязнением окружающей среды, поэтому маленький Борис в школу впервые пошел в Брюсселе. Но потом окончил Итон и в 1983 году поступил в Баллиол-колледж Оксфордского университета, откуда шагнул сначала в журналистику, а потом в политику.

Борис женат вторым браком. С первой женой, аристократкой Аллегрой Мостен-Оуэн развелся в начале 1990-х и женился на подруге детства Марине Уилер.

Один его брат, Джо Джонсон,— депутат парламента, министр по делам университетов и наук. Другой, Лео, служит в крупной международной бухгалтерской фирме. Сестра Бориса, Рейчел Джонсон,— известный британский журналист и медиаперсона, такая же, как Борис, блондинка с голубыми глазами, только стройнее. Пишет на социальные и политические темы не хуже, а может, и лучше брата. Про разные другие родственные и дружеские связи Бориса можно рассказывать без конца.

Из увлечений: кроме велосипеда (это вне конкуренции) Борис любит крикет и регби. Семейная традиция — ежегодный матч по крикету, семья Джонсонов против семьи Спенсеров в поместье Олтроп, родовом гнезде семьи принцессы Дианы. С ее братом, Чарльзом Спенсером, Джонсон дружит со студенческих времен.

Прямая речь

На грани фола

"Цитаты из Бориса Джонсона" — уже особый жанр и расходятся в публикациях как горячие пирожки

Про Барака Обаму

Обама — это "частичный кениец", не забывший "наследственную неприязнь" к Британии.

Про Хиллари Клинтон

"Она крашеная блондинка с надутыми губками и стальной голубизной во взгляде, вроде медсестры-садистки из психбольницы".

Про Дональда Трампа

"Ошеломляюще невежественный" и "явно не в своем уме". "Я был бы рад пригласить его в Лондон и показать город. С одной оговоркой: не хотел бы зря рисковать и устраивать встречи лондонцев с Дональдом Трампом".

Про ЕС

"Наполеон, Гитлер и разные другие пытались осуществить это [объединение Европы], но все кончалось трагически". "ЕС — это попытка сделать то же самое другими методами. Фундаментально недостает вот чего — вечной проблемы, заключающейся в том, что преданности идее Европы не существует".

Про президента Турции Реджепа Эрдогана

Борис сочинил совершенно неприличный лимерик про президента Турции и получил за него премию в тысячу фунтов. Редакция располагает текстом этого сочинения, но не нашла возможности даже описательно опубликовать его содержание.

©А.Аничкин/Тетрадки, 2022. ©

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Британский полураспад.

Дни Бориса Джонсона как премьер-министра сочтены.

Долгое время казалось, что у него тефлоновая броня — никакой скандал не прилипает, никакие ошибки-ляпсусы не портят рейтинга у избирателей. 

Коктейль из плачевных последствий Брекзита с ковидом постепенно изменил ситуацию. Сегодня уже не шепотом, а в полный голос говорят, что Джонсону недолго осталось на Даунинг-стрит, 10. 

Его репутацию добивает неутихающий скандал в "гарден-парти" — веселым выпивоном в саду резиденции премьер-министра с участием десятков близких сотрудников в мае прошлого года. Это когда действовали строгие ограничения на общение вообще, больше двух не собираться, ближе полутора метров не подходить. Все сидели дома, а Борис собрал вечеринку порадоваться хорошей весенней погоде.

Дни Бориса Джонсона как премьер-министра сочтены.

Может, не дни, но недели или месяцы. В мае этого года, когда пройдут местные выборы, ему будет брошен вызов кем-то из влиятельных депутатов консервативной партии и будут назначены досрочные выборы лидера тори, а, значит, и премьер-министра. Это может случиться и раньше — недовольство премьерством Джонсона стремительно нарастает среди консерваторов.

Среди наиболее вероятных кандидатов в новые лидеры называют министра иностранных дел Лиз Трасс (Liz Truss) и канцлера казначейства (министра финансов) Риши Сунака (Rishi Sunak). 

И Трасс, и Сунак — новое поколение консерваторов. Лиз Трасс сейчас 46 лет, Сунаку — 41 год.

И у нее, и у него необычные биографии, нестандартные пути в политике и идеологии. "Таймс" (The Times) недавно назвала Лиз Трасс "новой железной леди". По иронии, в молодости Лиз была либерал-демократом, а девочкой ходила с родителями на антитэтчеровские демонстрации. Вместе со всеми скандировала: "Мэгги-Мэгги-Мэгги, óот-óот-óот! — Maggie, Maggie, Maggie, out, out, out!" (Трасс выросла в Лидсе на севере Англии, там "аут" говорят "оот".)  Риши Сунак, индийского происхождения, за обаятельной улыбкой скрывает железную волю и невероятную пластику в аппаратных играх. У него еще и огромный внеполитический фан-шлейф — английским дамам он нравится просто как симпатичный мужчина. А что? помните, как у нас сходили с ума по звездам индийского кино? 

Тетрадки еще расскажут о них, а пока мы предлагаем статью о возможном распаде Соединенного Королевства в связи с неумолимой логикой и Брекзита, и ковида. И то и другое, как ни крути, останется главным в наследии Бориса Джонсона.

Статья опубликована в журнале Огонек (медиа-группа Коммерсант) 9 ноября 2020 г. под заголовском "Приступ центробежности"

Перспектива распада Соединенного Королевства выглядит все более реальной

Как «Брексит» и ковид привели в действие «английскую центрифугу» и чем все это может закончиться.

Александр Аничкин, Лондон

«Брексит» в сочетании с пандемией ковида дали в Британии совместный побочный эффект: Соединенное Королевство в составе Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии оказалось перед близкой перспективой распада.

Это пока не стало центральной темой дискуссий в обществе, ведь страшно, помянешь — и сбудется. Но специалисты и журналисты все чаще говорят об этом как о близкой и реальной угрозе.

«Брексит» опять заходит в тупик, во всяком случае, его переговорная сторона, урегулирование новых отношений с Европой. И тем самым усиливает центробежные настроения в Шотландии и Северной Ирландии, где выход из Европейского союза отвергли на референдуме.

Как отмечает журнал New Statesman, «в Эдинбурге, Кардиффе и Белфасте нарастает гнев против намерения Джонсона оставить за собой контроль в тех областях политики, которые должны быть репатриированы из ЕС, даже в тех, которые должны были бы быть в компетенции местных администраций». Колумнистка The Guardian Сюзанн Мор обвиняет консерваторов в «мелкоанглийском» синдроме, а премьер-министра в том, что «председательствует на развале Британии во всех возможных смыслах». По иронии, разъединение с центрами власти оказалось последствием самого брекситовского лозунга «Take back control» — «Вернем себе контроль».

При чем тут ковид? В Британии самый высокий или один из самых высоких уровней смертности и заболеваемости в Европе. Централизованная система управления страной оказалась не в состоянии справиться с эпидемией, потребовавшей местных решений с местной инициативой местными средствами. Что, в свою очередь, обострило вопрос: а нужна ли британская вертикаль власти, а не лучше ли, чтобы как с ковидом, так и с другими делами все решалось на месте?

Разный подход в соседних местах одной страны иногда доходит до смешного. В Англии полный локдаун, а через речку в Уэльсе не совсем. В большом городе закрыли спортзалы, но оставили открытыми детские игровые центры. В соседнем графстве — наоборот. Борис Джонсон был с агитпоездкой на севере Англии, где правила отличаются от лондонских. Его спросили, а он запутался, не смог их назвать. А когда в пабах запретили обслуживание, если к выпивке не подается еда, по всей стране стали спорить, еда это или не еда, когда к пиву пирожок cornish pasty. Решили, что еда, если с пирожком еще и немножко салата. В Уэльсе супермаркетам запретили продажу товаров не первой необходимости. Народ спрашивает, а если электрочайник сломался, то как? Отвечают: кипятите в кастрюльке!

Но давайте посмотрим, как происходит это расползание-распад по каждой из стран, как их называют в Британии.

Ирландия на перепутье

Ирландский вопрос был главной загвоздкой с реализацией «Брексита», хотя во время кампании сторонники выхода из ЕС о нем или вообще не вспоминали, или отмахивались. Никому из брекситеров не хотелось признавать, что именно участие и Великобритании, и Ирландии (республики) в Европейском союзе стало основой соглашения Страстной пятницы в 1998 году и прекращения «смуты» — 30-летней гражданской войны в Северной Ирландии, в которой погибло 3500 человек. То, что в единой Европе исчезли границы, и для людей, и для бизнеса, это и устранило основу для конфликта — если нет границы, то нет и оснований для споров.

«Брексит» все изменил. Смотрите, какой набор факторов. Республика Ирландия остается в Европейском союзе. Северная Ирландия на референдуме 2016 года проголосовала против «Брексита» (почти 56 процентов). Британия формально вышла из ЕС 31 января этого года, но вопрос о границе с ЕС все равно никуда не делся и должен как-то решиться. Если оставаться в составе Соединенного Королевства, то тогда снова должна быть граница? Снова между севером и югом? И снова с перспективой «смуты»? Сегодня это мало кому видится как удобоваримая перспектива. Но тогда как же быть с идеей о едином и неделимом Соединенном Королевстве? Борис Джонсон долгое время отмахивался от этой проблемы как вымышленной, несуществующей. Но в итоге подписал с ЕС протокол о Северной Ирландии, по существу устанавливающий таможенную границу между основной территорией Британии и Северной Ирландией за морем, что на практике представляет собой этакий полушаг к отделению.

По протоколу граница с Европейским союзом остается прозрачной по линии Ирландия — Северная Ирландия, но с ограничением: нельзя, как раньше, беспошлинно ввозить через нее товары, поступившие с материка. Для этого таможенная граница с ЕС отнесена условно «в море», и транспорт с грузами из Англии или Шотландии должен проходить таможенный контроль по прибытии в Северную Ирландию. Это касается в первую очередь продовольствия, и супермаркеты предупреждают: если тарифы коснутся их, то придется закрываться — продукты подорожают на 40 процентов. Ясности нет, есть тревога.

Разделение Ирландии 100 лет назад, в 1921 году, было компромиссом. Север, его иногда называют Ольстер, остался в составе Соединенного Королевства, а на юге образовалась независимая Республика Ирландия.

Юнионисты Северной Ирландии говорят о дрейфе в сторону республиканского юга, но в Англии немногие осмелятся признать, что любое урегулирование вопроса о Северной Ирландии предусматривает «сдачу» этой части Соединенного Королевства югу, Республике Ирландия.

Подписанный с ЕС «североирландский протокол» по существу и есть отделение одной из «стран» — частей Соединенного Королевства, причем в пользу Европейского союза — а куда же еще? — против которого и была направлена вся эта затея с «Брекситом», затея под лозунгом «вернуть суверенитет», самим решать, что нам у себя делать.

Ковид лишь усиливает перспективу воссоединения Ирландии — власти севера ориентируются больше на меры, принимаемые Дублином, чем на решения Лондона. Решающий шаг сейчас вряд ли сделают, но, как считает профессор Уорикского университета Чарльз Тернер, вопрос об объединении может встать к 2025 году, когда начнется новый избирательный цикл.

«Отползающая» Шотландия

Следующая на очереди — Шотландия, вторая по величине страна Британии. В 2014 году шотландцы отвергли идею независимости на референдуме. Но на референдуме по «Брекситу» они проголосовали за ЕС большинством почти в две трети голосов. И сегодня эти проевропейские настроения лежат в основе изменения настроений в пользу независимости. Недавний опрос показал, что независимость поддерживают 55 процентов против 45, то есть ровно наоборот тому, с каким результатом эта идея была отвергнута шесть лет назад. На ситуацию там обратили внимание и за океаном. The Washington Post, комментируя опрос, заметила: «Это был бы в буквальном смысле развал британского государства».

Казалось бы, сколько лет прошло с самого исторического момента создания британского «Советского Союза» в 1707 году, когда Шотландия и Англия слились в единое королевство, все могло бы и утрястись. И особые привилегии сохранились, и мужики в юбках-килтах ходят. И свой парламент, и свое правительство теперь есть. Но нет, шотландский национализм, долгое время считавшийся этаким курьезом, сегодня превратился в серьезнейшую силу и на общебританском политическом пейзаже.

Как и в Ирландии, здесь тоже мотор общественному дискурсу задают отношения между «севером и югом», только юг для Шотландии — это Англия, или, как говорят местные политики, Вестминстер — лондонский парламент, не желающий в полной мере учитывать чаяния северного соседа. В Вестминстере у Шотландской национальной партии третья по численности фракция — 47 депутатов. После прошлых всеобщих выборов в декабре 2019-го от лейбористов, когда-то влиятельнейшей силы в Шотландии, остался всего один депутат, а консерваторы потеряли половину мандатов, завоеванных на предыдущих выборах.

В региональном шотландском парламенте Холируде сейчас у националистов нет большинства, это результат неудачи в 2016 году, когда сказался проигрыш на референдуме по независимости. Но через полгода, в мае 2021 года, предстоят новые выборы, и, как считают, националисты одержат решительную победу. По сегодняшним опросам и проекциям, они могут получить 58 процентов голосов и до 72 мандатов из 129, больше чем все остальные партии, вместе взятые. Если эти прогнозы оправдаются, то националисты получат уверенный мандат — снова ставить вопрос о независимости, причем с большей надеждой на победу.

Впрочем, правительство Шотландии и сейчас нередко ведет себя так, будто вопрос о независимости уже решен. А ковид только усилил перетягивание на себя «одеяла власти» между Лондоном и Эдинбургом.

Формально в ведении региональных властей находятся главным образом вопросы здравоохранения и образования плюс некоторые другие, второстепенные. Однако пандемия изменила этот баланс. Решать, какие ограничения вводить для борьбы с ковидом,— это прерогатива местных властей, включая и то, в каких границах . И вот уже несколько месяцев в Шотландии обсуждают, закрывать или не закрывать границу с Англией? Пусть охрана государственных границ — это явно прерогатива Лондона, зато охрана здоровья в границах Шотландии — это во власти Эдинбурга. В Шотландии, например, действует пять уровней ограничений в связи с ковидом, тогда как в Англии три уровня. Шотландия вводила запрет на въезд из Испании без карантина, когда в Англии его не было.

И вот первый министр Шотландии Никола Стёрджен «закрывает границу» с Англией после нового локдауна, объявленного Борисом Джонсоном с 5 ноября. Он призвал шотландцев отказаться от поездок «за границу» — в Англию. Уже само то, что ковид вмешался в вопрос о границе, а полномочия Бориса Джонсона внезапно оказались ограничены пределами Англии, говорит о многом. Джонсон пока категорически отказывается обсуждать возможность нового референдума, но надолго ли хватит этого — большой вопрос. И ковид только ускорил «отползание» Шотландии.

Тревоги Уэльса

Даже в Уэльсе, самой интегрированной с Англией «союзной республике» королевства, настроения стали меняться. И с ковидом там борются по-другому, и даже название чрезвычайного карантина придумали свое — fire-break («пожаропрерыватель»), вместо английского circuit breaker («выключатель тока»).

Для тех, кто не знает, коротко напомним историю: после столетий войн с англичанами Уэльс вошел в состав королевства в XV–XVI веках, когда в затяжной гражданской войне Алой и Белой роз в Англии победителем вышел валлийский (уэльский) аристократ Генрих Тюдор. Он разбил армию короля Ричарда III в 1485 году и сам стал королем Генрихом VII, заодно присоединив к себе и Уэльс. А формально Уэльс стал одной из стран Соединенного Королевства по Акту об унии 1801 года, но к тому времени он уже был настолько интегрирован с Англией, что на новом союзном флаге «Юнион Джек» ему не досталось своего символа. Туда вошли кресты Св. Георга (Англия), Св. Андрея (Шотландия) и Св. Патрика (Ирландия), а валлийский красный дракон остался ни с чем, хотя именно с ним шла в бой армия Тюдора.

Сейчас в Уэльсе есть свой региональный парламент Сенедд и свое правительство, но у власти — лейбористы. Этим отчасти и объясняется самостийная линия в борьбе с пандемией. Недавно произошел совсем комичный случай. В одном пограничном английском городке решили устроить кинотеатр под открытым небом, по модели забытых ныне американских drive-in — приезжаешь на машине, паркуешься перед огромным экраном, берешь попкорн, наушники и смотришь кино, не выходя из машины. Никакого тебе особого дистанцирования, ни дополнительной дезинфекции — красота! Но не тут-то было. Оказалось, что прямо по парковке, где намечали устроить drive-in, проходит граница между Англией и Уэльсом. По английским правилам такое коллективное кино разрешается, по правилам Уэльса — нет. Ладно, решили, что машинам будет разрешено собираться только с английской стороны. Но тут же выяснилось, что все туалеты расположены в Уэльсе, на другой стороне парковки. А по общебританским правилам санбезопасности без туалетов никак нельзя. Пришлось организаторам срочно заказывать портативные туалеты-кабинки.

Смех смехом, но в Уэльсе заговорили о независимости, сначала из-за неразберихи с «Брекситом», а сейчас еще больше из-за неразберихи с мерами против ковида. В Уэльсе, как и в Шотландии, своя националистическая партия «Плайд Камри» (Plaid Cymru), с опорой в основном на этнических валлийцев. Из 40 депутатов от Уэльса в Вестминстере у нее 3 депутата, а в местной ассамблее Уэльса 10 из 60. В отличие от шотландцев, в «Плайд Камри» до последнего времени существовал негласный запрет на разговоры о независимости. Но сейчас валлийские националисты не только заговорили о независимости как о политической цели, пусть и отдаленной, но и подготовили «дорожную карту» к ней. Доклад комиссии «Плайд Камри» по независимости был опубликован в сентябре этого года.

В нем говорится о возможной независимости страны или об образовании конфедерации с Англией и Шотландией. И что особенно интересно, независимый Уэльс видится националистам в составе Европейского союза, то есть их программный документ отвергает «Брексит».

Другие политические партии Уэльса расценили это как мечты и фантазии. Но динамика в Уэльсе просматривается. В этом году, еще перед началом пандемии, опрос службы YouGov дал 21 процент готовых поддержать независимость в случае референдума (даже 34 процента, если исключить тех, кто не определился или не пожелает принять участие в голосовании). Пусть это меньшинство, но результат совершенно беспрецедентный. К этому нужно добавить и самоидентификацию: если 8 из 10 жителей Уэльса считают себя британцами, то шесть из 10 (62 процента) в то же время говорят — я уэльсец. Это намного больше, чем процент этнических валлийцев в населении страны.

При чем здесь ковид? Согласно свежему исследованию службы Welsh Barometer, 62 процента опрошенных в Уэльсе считают, что региональное правительство Марка Дрейкфорда успешно справляется с пандемией, а что общебританское правительство — только 34 процента. Такая разница отражает действительно новое явление в Уэльсе — больший интерес к самостоятельности в собственных, региональных делах.

Перспектива для Хартленда

«Британская центрифуга» коснулась и самой Англии. Центробежные силы здесь проявляются в противостоянии регионов и Лондона. На словах почти все согласны, что на местах могут и должны решаться местные вопросы, но британская вестминстерская система устроена таким образом, что не может существовать без высокой степени централизации, а у премьера полномочий больше, чему у иных президентов.

Поэтому, когда в октябре разгорелся конфликт между Лондоном и мэром Большого Манчестера лейбористом Энди Бернемом по поводу компенсаций за локдаун, стало ясно — и здесь власть уползает из Лондона. Консерваторы сейчас опираются на новый набор депутатов, выигравших выборы в «красном поясе» на севере Англии, где до этого десятилетиями доминировали лейбористы. Однако, как оказалось, новые тори не очень консервативно настроены и готовы отстаивать интересы рабочего класса Северной Англии. Даже создали свою фракцию «Северная исследовательская группа», которая оказывает давление на Джонсона с целью уделять больше ресурсов северу. О независимости речи нет, это стоит отметить, чтобы подчеркнуть общую динамику.

Есть и такие, кто вообще не сомневается, что Британии приходит конец. Профессор Уорикского университета Чарльз Тернер (статья в издании Politics) так ставит вопрос: каким будет распад, балканским или чехословацким? Тернер противопоставляет мирный, «бархатный» развод Чешской Республики и Словакии в 1993 году и кровавый конфликт на развалинах Югославии в те же годы. И тут же напоминает о конфликтах в российском ближнем зарубежье, включая Карабах,— никто не хотел вреда друг другу, но либо институций для урегулирования конфликтных ситуаций не оказалось, либо политической воли не было. Сравнение с Югославией пугает, а чехословацкий вариант кажется самым вероятным. Поэтому, считает Тернер, уже сейчас нужно думать об условиях будущего развода.

А пока, пишет обозреватель The Guardian Джон Харрис, «кристально ясно только одно: пока Англия спит, накипают фундаментальные вопросы, главным из которых рано или поздно окажется судьба Соединенного Королевства».

В этом видео Борис Джонсон в парламенте оправдывается за свой "гарден-парти" —

©Огонек/Коммерсант 9/11/2020 №44 стр.22  ©А.Аничкин/Тетрадки.

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. Подписка бесплатная!

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Метаморфозы Мюнхгаузена: от человека до синдрома

(из архивов Аничкиных Тетрадок)

В этом году исполнилось 260 лет литературному дебюту барона Мюнхгаузена. Эта статья А.Аничкина (несколько сокращенный вариант) десять лет назад опубликована в журнале "Огонек",  №29 от 25.07.2011, стр. 48. Текст также на сайте Огонька/Коммерсанта. В Аничкиных Тетрадках читайте краткое резюме статьи здесь.

Барон Мюнхгаузен: от человека до синдрома

Александр Аничкин — о настоящем бароне Мюнхгаузене и его литературной пародии

Нынешний год для барона Мюнхгаузена — юбилейный. В 1761 году первое упоминание о его невероятных похождениях появилось в книге Der Sonderling графа Линара — получается 250 лет со времени дебюта литературного персонажа. В 1781 году, 230 лет назад, в Берлине в альманахе "Путеводитель для веселых людей" славный барон был представлен уже в 16 эпизодах

Karl
Friedrich
Hieronymus
Freiherr von Münchhausen
Барон в форме кирасира, 1752 г.
Портрет работы
G.Bruckner
в музее Мюнхгаузена
в г.Боденвердер

После дебюта карьера Мюнхгаузена была стремительной: в 1785 году выходит книжка небольшого формата (всего 49 страниц) под названием "Рассказы барона Мюнхгаузена о его удивительных путешествиях и походах", написанная Распе, которая множится в переводах и версиях, расходясь по свету. Спустя 100 лет после первого упоминания барон как явление попадает в энциклопедию (от Брокгауза до "Британики").

Сегодня назвать его "неизвестным" язык не поворачивается. Но приходится. Поскольку сопоставление книг и документов неумолимо свидетельствует: единого для всех Мюнхгаузена не существует, его приключения, изданные в разных странах,— разные. А сам барон, наверное,— наиболее цензурируемый персонаж в литературной истории.

Многоликий

Ну вот, к примеру, кто у нас в отечестве знает об участии Мюнхгаузена в... событиях Великой французской революции? 

А между тем это весьма увлекательная новелла. В ней немецкий барон и кирасир российской императорской армии, возвращаясь домой, узнает, что французский король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта в смертельной опасности: революционеры захватили власть в Париже, королевская семья арестована. 

Благородный Мюнхгаузен устремляется на выручку. Прибыв в Париж, он направляется в Национальное собрание и со свойственным ему напором очищает помещение от революционеров, запирает дверь, а ключ оставляет себе. Потом происходит дословно следующее:

"Вскоре я увидел наступающий на меня отряд депутатов Национальной ассамблеи и Национальной гвардии, вместе с которым шла огромная процессия рыночных торговок. Я обнажил шпагу и бросился навстречу врагу. Триста торговок накинулись на меня как фурии, улюлюкая и рыча. Мне показалось недостойным марать свою шпагу их кровью, и вот что я сделал тогда. Схватив первую приблизившуюся ко мне торговку, я поставил ее на колени и немедленно произвел в дворянское достоинство своей шпагой. Остальные, увидев это, издали страшный вопль и бросились прочь со всей скоростью, на какую были способны,— так напугала их опасность превратиться в аристократок. Ну а что касается национальных гвардейцев — их я тоже обратил в бегство... С триумфом я вернулся во дворец. Королева бросилась в мои объятия с плачем. "Ах, ты истинный цвет дворянства,— сказала она.— Если бы все дворяне Франции были, как ты, мы никогда бы не дошли до такого ужаса!”". (перевод с английского - А.Аничкин)

Прощается Мюнхгаузен с Людовиком и Марией-Антуанеттой за ужином: "Я оставил короля за бараньей отбивной, предупредив его, чтобы он не задерживался, иначе его неминуемо схватят. Я пришпорил коня и вернулся в Англию. Если король слишком засиделся за обедом — что ж, это уже не моя вина”. (перевод - ibid.)

Знакомый советскому читателю Мюнхгаузен этим приключением обделен. Почему, понятно: о контрреволюционном подвиге Мюнхгаузена по спасению французского короля от восставшего народа в советской книжке не могло быть и речи. Даже "белогвардейского титула" — барон в первых советских изданиях нет. (источник: издание 1934 г. в частной коллекции А.Аничкина)

Однако нет королевской истории и во французской версии приключений. И в немецкой тоже нет. Зато есть в английских и американских вариантах.

Кирасир и писатель

Почему же у "Мюнхгаузена" возникли эти разные варианты? Чтобы разобраться в этом, нужно вернуться к истории.

Барон Иероним фон Мюнхгаузен — реальное историческое лицо XVIII века. Он происходил из богатой и многочисленной дворянской семьи в Боденвердере (современная Нижняя Саксония). В молодости барон служил в России в кирасирском полку, участвовал в войне с Турцией 1735-1739 годов, в том числе в осаде Очакова. В начале 1750-х годов в чине ротмистра Мюнхгаузен возвращается в Германию, в родной город. Он быстро становится известен своими историями о приключениях в России, которые рассказывал дома гостям или в соседнем трактире.

Одним из слушателей Мюнхгаузена был Эрих Рудольф Распе, молодой ученый и писатель. Распе был талантлив, но, как водится с талантами, еще и беден, и невероятно "влипуч" — затевал махинации, на которых все время попадался. В Германии ему поручили курировать и пополнять коллекцию монет, а он стал потихоньку продавать налево ценные экземпляры.

Чтобы избежать ареста, Распе бежал в Англию. Нужда достала и там. И вот тогда на помощь пришел Мюнхгаузен — истории о нем были встречены благожелательно и даже имели спрос. Так и возникли "Рассказы барона Мюнхгаузена о его удивительных путешествиях и походах". В канонический набор вошли охотничьи и солдатские байки: конь, повисший на церковном шпиле; олень, подстреленный вишневой косточкой; волк, попавший в упряжку вместо съеденной им лошади; бешеная шуба; полет на пушечном ядре; конь, перерубленный воротами крепости, и некоторые другие. Оригинальность этих рассказов дает основание предположить, что именно они исходят от реального Мюнхгаузена, пусть даже с деталями, присочиненными Распе.

Сам Распе, кстати, после издания первого сборника уезжает в Шотландию, но литературный Мюнхгаузен живет уже без своего создателя. В Англии книжка о геройском бароне переиздается каждый год, обрастая главами с новыми приключениями, которые разные анонимные авторы дописывают уже без Распе.

В 1786 году немецкий писатель Готфрид Август Бюргер, по всей вероятности также лично слышавший рассказы барона, выпускает в Геттингене, недалеко от мюнхгаузеновского родного городка, первое издание "Приключений" на немецком языке, добавив к канону несколько новых историй.

Реальный барон Мюнхгаузен всему этому свидетель: он становится знаменитым, у его дома собираются зеваки, которых он велит гонять, грозится подать в суд за оскорбление чести и достоинства. До суда, правда, дело не доходит. Барон-вдовец в 75 лет женится на 17-летней девушке веселого нрава, за свадьбой быстро следует разорительный развод, а в 1797 году бывший кирасир русской армии умирает. 

Но судьба реального человека уже никак не связана с жизнью литературного героя — Мюнхгаузен становится бессмертным.

Медведи и женщины

В XVIII-XIX веках вышло более 100 различных изданий Мюнхгаузена. Основное повторяется, но отдельные приключения во многом различаются, иногда очень забавно.

Например, в истории с конем, который никак не мог напиться после жаркого боя, в английском варианте задняя половина лежит у ворот города, умирая в судорогах, а во французском — развлекается с молодыми кобылками на ближайшем лугу. Корней Иванович Чуковский в советской версии скромно пропустил этот момент, придумав еще более смешное — вторая половина “паслась".

Барон несколько раз вступал в поединок с русскими медведями, о чем читатели в России до сих пор не в курсе. Вот, например, сюжет из французской версии похождений барона: Мюнхгаузен, спасаясь от медведя в зимнем русском лесу, забирается на дерево и роняет в снег свое единственное оружие — охотничий тесак. Только рукоять торчит. 

Тут Мюнхгаузену, то ли от отчаяния, то ли от холода, приходит в голову замечательная мысль. Расстегнув штаны, отважный охотник направляет струю "природной жидкости, которая всегда у каждого при себе" в сторону тесака. Как известно, в России такие морозы, что даже "природная жидкость" замерзает, не долетев до земли. В результате образуется сосулька, одним концом прилипающая к тесаку, а другим остающаяся в мужественной руке Мюнхгаузена. Он вытягивает оружие из снега и расправляется с медведем.

Российскому читателю неведомы и женские истории барона. В переложении Чуковского женщины в приключениях Мюнхгаузена не фигурируют вовсе. Между тем в других рассказах у барона возникают романтические связи и с богиней любви Венерой, и с женой короля Луны. А в английской версии приключений одна из главных ролей принадлежит... российской императрице. Правда, так и остается неясным, какой — по имени она так и не названа. На протяжении жизни реального барона их было несколько. (Анна, Елизавета, Екатерина II - прим.автора)

Из путешествия к Северному полюсу Мюнхгаузен привез тысячу окороков и шкур белых медведей. В русском пересказе на этом дело заканчивается, но на самом деле Мюнхгаузен отправил часть добычи в подарок императрице и ее придворным. В ответ она посылает благодарственную грамоту. Ее везет князь Долгорукий, которому устно дано деликатное поручение — пригласить Мюнхгаузена разделить с императрицей корону империи. 

Мюнхгаузен рассказывает, что, как человек, "начисто лишенный стремления к королевским почестям", отклонил это предложение в самых вежливых выражениях. "Что прекрасный пол видит во мне, понять не могу, но императрица не единственная из монархов-женщин, предлагавших мне руку",— замечает барон. (перевод - ibid.)

Позже Мюнхгаузен меняет свои планы, но не из монархических амбиций, а из чувства интернационального долга. Он соглашается принять руку императрицы, если та прекратит войну с Турцией и совместно займется постройкой Суэцкого канала. Ему дают миллион русских рабочих, к ним присоединяется еще миллион турецких, и Мюнхгаузен осуществляет давнюю мечту империалистов и всего прогрессивного человечества — канал, открывающий короткий путь в Индию, построен. О том, что дальше случилось с российским престолом, даже английская версия умалчивает.

Еще одна малоизвестная нам ипостась Мюнхгаузена — роль героя вестерна. Он приезжает в Америку времен войны за колонии между Англией и Францией. Барон и его спутники попадают в плен к индейцам, с них снимают скальпы. Индейцы решают поджарить и съесть чужаков, но по неопытности напиваются ромом и засыпают. Мюнхгаузен, уже горящий на костре, выпутывается из веревок, спасает друзей. Они находят скальпы и быстро приращивают их к головам благодаря смекалке Мюнхгаузена — он успел узнать, что сок местных деревьев обладает волшебным целебным свойством.

Последнее приключение

Вариантов приключений Мюнхгаузена за минувшие 250 лет со времени его литературного дебюта вышло столько, что и не счесть,— единого сводного списка не существует. Да и вряд ли кто-нибудь сегодня возьмется этот пробел восполнить. Прежде всего потому, что, как ни печально, мировая слава барона все же клонится к закату. В англоговорящих странах, например, ему в последнее время явно не везет. Вспомнишь в разговоре с англичанами что-то из похождений барона, на тебя смотрят непонимающе, даже подозрительно: о чем это он? Спрашиваешь американцев — то же самое: многие знают фильм Терри Гиллиама "Приключения барона Мюнхгаузена", но как любимый детский герой, узнаваемый литературный персонаж — все, нет его, исчез.

Барон теперь знаком больше не по книжке, а по "синдрому Мюнхгаузена" и по "делегированному синдрому Мюнхгаузена". Сегодня широко распространенный, это термин сначала появился как узкопрофессиональный, в среде психиатров, описавших в 1950-х годах особенности поведения некоторых людей, которые, как Мюнхгаузен, придумывали неправдоподобные истории про свои болезни, чтобы привлечь внимание и сочувствие медицинских работников или просто окружающих. При "делегированном" синдроме родители, в основном мамы, выдумывают болезни у детей, чтобы через них получить себе психологическую поддержку.

В 1970-1980-е годы британский психиатр Рой Медоу (Roy Medow) развил идею об этой, часто безобидной, особенности поведения некоторых людей до формы насилия над детьми. А это уже было серьезно. "Делегированный синдром Мюнхгаузена" фигурировал в 1990-е и нулевые годы как основание для лишения родительских прав, тюремных сроков родителям по обвинению в убийстве собственных детей.

Судебные процессы, в которых обвинение строилось на "синдроме Мюнхгаузена", шли годами и были скандально громкими. В результате многочисленных апелляций и жалоб на недобросовестность Медоу было признано, что "Мюнхгаузен" не может служить достоверным основанием для суровых приговоров родителям. Сейчас термин "синдром Мюнхгаузена" в судебной практике не признается, а в психиатрической постепенно заменяется на описательный, без имени Мюнхгаузена.

Такое вот грустное приключение случилось с бароном в XXI веке.

В этом видео несравненная Ума Турман в сцене рождения Венеры из фильма Терри Гиллема The Adventures of Baron Munchausen. Там у них потом роман с Мюнхаузеном и вальсирование в воздухе -

А в этом клипе из советского фильма "Тот самый Мюнхгаузен" Англия сдается на ультиматум Мюнхгаузена и предоставляет независимость американским колониям с образованием США —

©А.Аничкин/Тетрадки, 2011-2021 ©Огонек/Коммерсантъ 2011 

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Первый русский лорд Британии.

В Англии в звание лорда произведен пресс-магнат Евгений Лебедев.

Читайте мою статью "С новым лордом!" в журнале "Огонек", номер 31, 10 августа 2020 г., (группа "Коммерсант")

Евгений Лебедев
фото: отсюда

——

Сразу скажем, реакция в Англии была возмущенной. Но не против Лебедева-младшего, а против самого Бориса: награждает титулами дружков и сторонников. Премьера обвиняют в непотизме, презрении к общественному мнению, подрыве многолетних усилий демократизировать британскую политическую систему через сокращение лордов (сейчас их количество в верхней палате уступает только численности депутатов китайского парламента). Упрекают даже в осознанном или неосознанном превращении в «актив» кремлевских спецслужб.

Но давайте по порядку. В последний день июля Борис Джонсон обнародовал список выдающихся людей страны, достойных пожизненного рыцарского титула лорда с правом заседать в верхней палате британского парламента.

Среди вознесенных оказался уроженец Москвы, ныне также гражданин Великобритании Евгений Лебедев, сын бывшего агента КГБ и бывшего (как он теперь всех уверяет) олигарха Александра Лебедева.

Как он будет именоваться: «Лорд Лебедев Кремлевский?» — тут же сострил кто-то в Twitter. Хотя вопрос не праздный. По традиции новоиспеченным лордам присваивается младший аристократический титул барона — фамилия с добавлением географического места происхождения и титулованием «достопочтенный» или, если во время дебатов в палате, то «благородный лорд такой-то».

В поисках прецедента

Насчет «кремлевского», это вряд ли, но мы попытались разыскать прецедент, были ли еще до Евгения Лебедева русские благородные лорды. Наши розыски вкупе с расспросами знатоков не дали «русского» прецедента. Из близкославянского есть чешский лорд Дубс. Есть по-польски звучащая «графиня Маркевич»: а на самом деле это первая женщина, избранная в Вестминстер в декабре 1918 года после предоставления женщинам избирательных прав,— Констанс Маркевич. Она была избрана от Ирландии, а фамилия у нее от мужа, подданного Российской империи Казимира Маркевича, из польско-украинской шляхты. Есть еще лорд Гарри Аарон Киссин (1912–1997), один из известных персонажей английских «свингующих шестидесятых» и дальний родственник нашего известного пианиста Евгения Кисина, тоже, к слову, сейчас имеющего британское подданство.

Гарри Киссин родился в Гданьске/Данциге в семье русско-еврейского зерноторговца, получил юридическое образование в Швейцарии, а с наступлением нацизма эмигрировал в Англию. Киссин был близким другом и доверенным лицом тогдашнего лейбористского премьер-министра Гарольда Вильсона, а в 74-м году возведен в лорды с титулом барона. Только в наше время, в 2009 году, из рассекреченных документов контрразведки МИ-5 стало известно, что Киссину не доверяли, заметили в подозрительных связях с «Восточным блоком», то есть и с Советским Союзом, а Вильсона неофициально предупредили…

Еще заслуживает упоминания Хью Гровенор, 29-летний герцог Вестминстерский, миллиардер, богаче самой королевы, и — для дам — неженатый! По материнской линии герцог, оказывается, прапрапраправнук (тут можно сбиться со счета поколений) нашего национального гения Пушкина. Младшая дочь поэта, Наталья, вышла замуж в одну из королевских семей Европы — так и пошло до наших британских дней. Герцог Вестминстерский, впрочем, не заседает в Палате лордов, хотя его папа там был.

Ну и все. Не считать же еще придуманного писателем Акуниным сэра Александера, сына Эраста Фандорина, оказавшегося в Англии после революции и заслужившего аристократический титул баронета. Титул, впрочем, не дает права лордствовать в парламенте, хотя и передается по наследству. Для особо интересующихся: титулы идут по возрастающей — баронет, барон, виконт, граф, маркиз, герцог, потом уже члены королевской фамилии.

Так что, опираясь на прецеденты, а точнее, на их отсутствие, мы, по всей видимости, стали свидетелями исторического события: имеем первый случай, когда родившийся в столице нашей родины — Москве русский англичанин становится полноправным пожизненным лордом со всеми титулами и правами, включая горностаевую мантию, которая в наши дни, правда, готовится из кроличьего меха, а черные хвостики пририсовывают краской.

Олигархи и олигархи

Во всех первых комментариях написали: лорд, сын олигарха и шпиона КГБ. Это и так, и не так. Да, за Александром Лебедевым укрепился постоянный эпитет, вроде как Лебедь-белый — «олигарх» и «агент КГБ», а за Лебедевым-младшим — «сын олигарха и агента КГБ». Но бывают олигархи и олигархи, а уж что такое КГБ, лучше всуе и не поминать.

Про Лебедева-старшего говорят и пишут и другое: и про «Новую газету», и про его благотворительную деятельность, в том числе совместно с М.С. Горбачевым в фонде Раисы Горбачевой для поддержки раковых больных. Отмечают и его культурные предпочтения — ему уютнее в компании «серьезных» деятелей культуры, писателей, артистов театра и кино, а не тех, для кого главное — «кидать понты». Среди близких знакомых Лебедева-старшего значатся и Джоан Роулинг, и драматург Том Стоппард.

Напротив, у младшего Лебедева, Евгения, репутация плейбоя-олигарха, постоянно фигурирующего на фото светской хроники в обнимку с привлекательными актрисами, певицами, моделями. Несколько лет Евгения Лебедева связывали с актрисой Джоели Ричардсон (она старше Евгения на 15 лет). Джоели из знаменитой артистической семьи Рейдгрейвов-Ричардсонов. Ее мать — легендарная Ванесса Редгрейв. У Джоели множество ролей, но российскому зрителю она, может быть, запомнилась по фильму «101 далматинец», где сыграла хозяйку далматинки, в которую влюбляется главный герой (там еще замечательная сцена падения в пруд в центре Лондона).

Лебедев-младший известен как неутомимый хозяин развеселых вечеринок. Журнал Private Eye дал ему прозвище «Двухбородый» с намеком на развеселость и бурную энергию. Вот светская деталь: на одном благотворительном вечере Элтон Джон на камеры сбрил Лебедеву-младшему его знаменитую бороду. Принадлежащие Лебедеву газеты The Independent и Evening Standard поддерживают фонд Элтона Джона по борьбе со СПИДом и собрали для него несколько миллионов фунтов, так что и встреча не случайна, и отношения позволяют. На лондонской мельнице сплетен папарацци бесконечно выводят Евгения под руку или в компании с разными знаменитостями. При этом отмечают: у него знаменитости, что называется, из «списка А», а не какие-нибудь заднескамеечники.

Медийное подспорье

Про британскую сторону медийного дела Лебедевых надо рассказать отдельно, здесь можно найти и ключ к дверям в Палату лордов.

Покупка больших изданий, к тому же мейнстримных, вроде The Independent, может показаться сложным и дорогостоящим делом. Лебедев-старший как-то говорил в интервью, что «газета — лучший способ просадить впустую деньги». Но тогда, в 2010 году, The Independent стояла на грани краха. Или закрытие, или новый хозяин, готовый «влить новое вино в старые меха». И в итоге национальное британское издание досталось Лебедевым за 1 «символический» фунт стерлингов! Причем с доплатой прежними владельцами около 10 млн по текущим контрактам, чтобы избежать выплаты втрое большей суммы в случае закрытия газеты. Еще за год до этого, в 2009-м, Лебедевы приобрели лондонскую The Evening Standard, тоже за 1 фунт.

Лебедев-старший участвовал в покупке вместе с сыном Евгением, но, судя по сообщениям, передал все медийные дела на усмотрение сына. Их еще тогда, до нынешнего «лордства», стали называть «пресс-баронами», как известных в истории британской печати лорда Бивербрука (бывший владелец Daily Express) и лорда Ротермира (сейчас владелец Daily Mail, виконт, правнук основателя газеты).

Печатные издания переживают сейчас не лучшие времена — давление интернета, социальных сетей и все такое. Между тем Евгению Лебедеву удалось развернуть оба издания к коммерческому успеху, заслужить репутацию и серьезного издателя, и серьезного журналиста-международника (он расследовал нарковойны в Мексике, брал интервью у Александра Лукашенко и президента Афганистана Хамида Карзая). При нем развернулась по-новому The Evening Standard: газета перешла на бесплатное распространение, тираж дошел почти до 900 тысяч экземпляров, что означало — в Лондоне чуть ли не все читают или хотя бы просматривают издание. Соответственно потекла и реклама, дело стало прибыльным.

Неплохо пошли дела и с The Independent. Газету удалось не только сохранить, но отпочковать от нее компактный таблоид The i, что само по себе стало сенсацией: впервые за четверть века на увядающий печатный рынок вышла новая газета. Позднее, в 2016 году, проект The i был продан другому издателю, а сейчас принадлежит группе Daily Mail, с которой у Лебедева партнерство и в The Evening Standard (около 30 процентов акций. Daily Mail — одна из основных медийных опор консерваторов). В 2016 году The Independent прекратила бумажную версию, полностью перейдя на онлайн-формат, но сохранила и даже увеличила аудиторию. По данным американского медиамонитора Comscore, в конце прошлого года Independent опередила леволиберальную The Guardian по числу посещений сайта с аудиторией в 22 млн читателей.

Как тут ни суди, а для «сынка олигарха» и плейбоя, едва разменявшего 40 лет (в этом году), не так уж и плохо, даже вполне достойно.

Вопрос и ответы

Но остается вопрос: а зачем им это надо? Поначалу, сразу после появления Лебедевых на британской медийной арене, к ним отнеслись с недоверием. Кремленологи все пытались отыскать «руку Москвы» в материалах их газет. Постепенно стал ясен интерес «пресс-барона»: газета открывает ее хозяину такие двери, которые ни за какие деньги не откроются. И не только в гламур, но и в политику, за кулисы истеблишмента.

В 2017 году сенсацией стало назначение главным редактором The Evening Standard депутата-консерватора Джорджа Осборна, бывшего министра финансов, оказавшегося на «задних скамьях» парламента после прихода в премьеры Терезы Мэй. У Осборна до этого не было никакого заметного опыта в газетном деле, но зато была неприязнь к Мэй, с которой тогда начинал все более успешно соперничать Борис Джонсон. Журнал Private Eye выяснил подробности отношений Осборна с Лебедевым: оказалось, что на посту министра финансов тот регулярно помогал государственными деньгами благотворительным кампаниям лебедевского The Evening Standard, а газета помещала Осборна на первые места в списке самых влиятельных людей в Лондоне. Осборна в этом году сменила на посту редактора Эмили Шеффилд, с опытом работы в журнале мод Vogue, но без бэкграунда в большой политической журналистике. Зато у нового редактора разветвленные связи в британском истеблишменте. Ее мать — аристократка-бизнесвумен леди Астор, а сестра Саманта — жена бывшего премьера Дэвида Кэмерона.

Но самое важное — то, что, видимо, и привело Евгения Лебедева к пожизненному лордству,— в последовательной, неизменной поддержке Бориса Джонсона еще со времен, когда тот был мэром Лондона. The Evening Standard — это Pravda Бориса Джонсона, язвили тогда комментаторы, напоминая о русском владельце газеты. Поддержка осталась и потом, пока Борис оставался мэром, и в кампании за «Брексит», и на выборах лидера консервативной партии в 2019-м после Терезы Мэй, и на последних парламентских выборах в декабре прошлого года, когда Борис одержал сокрушительную победу, обеспечив себе свободу рук, несмотря на всю критику.

Разумеется, лебедевская пресса не одна в поддержке Бориса. С ним и Руперт Мердок (ведущие газеты The Times, The Sunday Times, The Sun), и The Daily Telegraph таинственных братьев Барклаев. Однако с течением лет поддержка Лебедевых каким-то образом перешла в близкие отношения, даже дружбу. Как еще объяснить, что Борис Джонсон сразу после победы консерваторов на выборах в конце прошлого года отправился в гости не куда-нибудь, а к Лебедеву-старшему на рождественскую вечеринку?

С бонвиваном-младшим еще более фантастические ситуации зафиксированы. Вот одна (это в пересказе сетевого издания The Byline Times, не абсолютно надежного, но здесь колоритные детали подтверждаются, прямо или косвенно, и из других, более солидных источников): на следующий день после совсекретного совещания с госсекретарем США Помпео, министрами иностранных дел Франции и Германии Джонсон, тогда еще министр, отправился на вечеринку в гости к Евгению Лебедеву на его виллу в Умбрии, Италия. Еще через день пассажиры районного аэропорта в Италии засекли министра иностранных дел в крайне несвежем виде в зале ожидания. У Бориса не было багажа, рядом не обнаруживалось официальной охраны, а сам он выглядел так, как человек, которому срочно нужно где-то прикорнуть и проспаться. Выводы вы сами делайте, но факт остается фактом — с Бориса как с гуся вода сходит любой скандал, какой другого лишил бы карьеры навсегда. Ну а теперь, когда он премьер, и вовсе.

Как все это объяснить? Перебирая множество версий от друзей тут и там, я все же остановился на такой: для англичан «русский олигарх» и «КГБ» — это такая же притягательная экзотика, как для нас — русский человек с титулом английского лорда.

И то, что Лебедев получил лорда сразу по следам долго оттягивавшейся публикации парламентского «русского доклада» о вмешательстве России в британские референдумы и выборы, выглядит и вовсе как демарш политический,— это словно Борис говорит своим критикам: «Нате! Выкусите!»

В конце концов, возьмем того же английского Джеймса Бонда, супершпиона с лицензией на убийство. Откуда у него неотразимый шарм? Так оттуда же. Только еще стоит напомнить, что агент 007 больше воевал вместе с нами против всяких международных «плохишей», чем против нас. Так что лорду Лебедеву Кремлевскому еще много чего предстоит

©А.Аничкин/Тетрадки-Огонек.

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. В

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Почему в Европе такой размах протестов?

#BLM в Европе
Читайте сегодня в Огоньке/Коммерсанте мою статью о протестах в Европе, в частности про "ленинопад" по-английски

Отрывки:

*** 

Первое очевидное объяснение — европейцы выражают солидарность с протестующими американцами. Даже колени преклоняют — take a knee, как придумали американцы, в знак протеста. Поднимать сжатый кулак в воздух сейчас вышло из моды, вроде насилием попахивает, а мы мол мирные протестующие — стоим, преклонив колено.

Это на первый взгляд. Но дело не только в шоке от жесткости американской полиции в отношении безоружного, не оказывавшего сопротивления афроамериканца, пусть и не без криминального прошлого. (Об этом не устают напоминать некоторые, словно это как-то оправдывает полицию.) Есть еще не сразу понятный мотив. Европейская солидарность с протестующей Америкой — это еще и протест против Америки Трампа, с его день за днем поражающими наскоками на все «порядочное, доброе, объединяющее» людей. Борьба против расизма и за права и достоинство женщин — из этого ряда.

Есть и еще одно толкование: многие говорят о связи между эпидемией коронавируса и размахом протестов. Это тоже не так просто утрясти в голове. В английском языке есть такое выражение stir-crazy (оно пришло из Америки). Имеется в виду состояние тревожной взбудораженности, даже психологической неуравновешенности, готовности взорваться по малейшему поводу. После долгих недель массового карантина по всей Европе и притом что эпидемия ковида еще толком и не отступила, это может быть фактором.

***

В Йоркшире, на севере Англии, есть популярная видеоблогер Лора Таулер, дама довольно правых взглядов, с расистской подоплекой. На днях она привлекла внимание сотен тысяч англичан стычкой с британскими чайными гигантами — Yorkshire Tea, самый популярный в Англии, и PG Tips, третий по популярности. Лора решила поздравить «Йоркширский чай» в своем блоге за то, что он не поддерживает движение Black Lives Matter.

«Йоркширский чай», у которого свои сетевики сидят в разных Twitter, заметил эту «похвалу», и вскоре ответил прямо Лоре: «Не покупайте больше наш чай, пожалуйста. Мы еще не все понимаем, стараемся изучить вопрос. Но мы против расизма». И не только добавили хештег #blacklivesmatter, но и запустили еще свой — #solidaritea, что по-английски произносится как solidarity, но включает слово чай, получается «чай солидарности».
***
Споры о памятниках могут показаться чем-то второстепенным, даже ненужным. Но они отражают напряженный пульс общественной жизни — как оценивать свое прошлое? Как быть с «исторической виной» и чем ее искуплять. И нужно ли?

Это и нам близко. Вспомним хотя бы стелу в Александровском саду Москвы. Была поставлена в честь 300-летия Романовых, потом по ленинскому плану монументальной пропаганды Романовых стерли, написали имена великих революционеров. Сейчас революционеров стерли, снова написали Романовых. И как тут быть, что думать? Получается, что памятники все же не оставляют равнодушными.

***

В конце концов и Джордж Вашингтон был рабовладельцем, 200 душ имел. У Джефферсона и того больше было — 600 рабов. У Джефферсона! Того самого, который в Декларации независимости писал о равенстве людей и праве на стремление к счастью как о «самоочевидных истинах»… Кому еще грозят борцы со статуями?

***

...и в Оксфорде прошла мирная манифестация против расизма, а в фокусе дискуссий о свержении памятников — фигура Сесила Родса на здании одного из колледжей. Кто постарше, помнит из школьных учебников истории имя Родса, главного британского империалиста-колонизатора, покорившего пол-Африки. По его имени назывались две Родезии, Северная (сейчас Замбия) и Южная (теперь Зимбабве). Родса еще Ленин ругал. Родс учился в Оксфордском университете и всю жизнь поддерживал связи с альма-матер, а когда умер в 1902 году, в наследстве оставил крупную сумму на «стипендию Родса» — для студентов из развивающихся стран Африки и других колоний.

В ЮАР, где Родс владел алмазными копями, в 2015 году добились — из Кейптаунского университета убрали ему памятник. В Оксфорде, однако, решили оставить, тем более что фонд Родса угрожал прекратить финансирование стипендий. Но это было несколько лет назад. Сейчас вновь требуют, в том числе и стипендиаты Родса. Канцлер университета Крис Паттен возражает: но это же лицемерие! Пусть не самый хороший человек, но ведь еще больше ста лет назад оставил деньги, на которые до сих пор африканские студенты учатся, до ста человек в год. И потом, напомнил Паттен, даже Нельсон Мандела не возражал против посмертного сотрудничества с расистом Родсом, организовал фонд Мандела — Родс для содействия развитию Африки!

Полностью читайте в Огоньке или на сайте Коммерсант/Огонек 

В этом видео Channel 4 News (на сегодня более 4 миллионов просмотров) черный парень Патрик Хатчинсон рассказывает, как он вытащил из толпы раненного, упавшего белого. Взвалил на плечо и потащил, потом приехала скорая. Эбони энд айвори —



©А.Аничкин/Тетрадки. 
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!