Акунин про современных россиян

А еще хочу обратиться к бранящимся.

В социальных сетях широко обсуждается, как Гарри Каспаров поделил всех на плохих и хороших.

Акунин здесь не упоминает Каспарова, но получился ответ ему. 

Тетрадкам близки мысли писателя.

(далее два отрывка из телеграм-канала Бориса Акунина 25 мая)

Теперь про современных россиян.

Те, кто активно работает на эту войну и на диктатуру, - безусловно преступники и ответят за свои действия юридически, перед судом. Те, кто так или иначе обслуживает войну и диктатуру, пусть даже неохотно,  тоже виновны. Они заслуживают презрения и осуждения. 

Те – их очень, очень много – кто затыкает уши, закрывает глаза, говорит «не все так однозначно» или «им там наверху виднее», виновны морально. Им потом придется оправдываться перед собственными детьми, лепетать «такое было время», «мы не знали, кому верить», «я делал это ради семьи» и прочее.

Но много нас еще живых.

...

Еще большее уважение я испытываю к россиянам, которые, несмотря на растущую агрессивность полицейского государства, остались в РФ и не замолчали. Мне за них очень тревожно. Они рискуют свободой. Я не просто их уважаю, я ими восхищаюсь. 

А еще хочу обратиться к бранящимся. Послушайте, уехавшие давно, уехавшие недавно, оставшиеся. Всем сейчас плохо, тоскливо, трудно, страшно. Это время, когда нужно помогать, поддерживать, сочувствовать. Быть вместе. Сим победиши.

подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. 

Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы (достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Дом в Нормандии.

Из дневника А.Аничкина за 1969-70 год.

На сайте Тут и там (tutitam.eu) вышла моя очередная колонка о Франции. Здесь отрывок:

Когда я был маленький, мы жили сначала в коммунальной квартире, потом — в отдельной, но все равно тесной. Все это время у меня была мечта — построить себе дом.

Дом воображался мною просторным, каменным, с высокой зубчатой башней, какие бывают в средневековых замках. Дом в моих мечтах окружало озеро или огибала река. Крыша должна была быть плоской, с просторной площадкой-террасой, где можно летом загорать. На детских рисунках я там почему-то все время ставил большой пляжный зонтик. 

Потом, в школе, у нас с друзьями еще было секретное общество мушкетеров: тайно устраивали турниры по фехтованию на деревянных шпагах, сделанных из хоккейных клюшек, и спорили, где круче замки: в Ла-Рошели или в Руане. С тех пор осталась мечта: жить самостоятельно, на пленэре, то есть в глуши, но чтоб все было.

И вот, много лет спустя, я живу в зеленой французской глуши, в старом каменном доме XVIII века. Правда, без башни и озера, но со всеми удобствами и, хвала интернету, возможностью работать и поддерживать связь со всем миром. Не представляю, как Тургенев без интернета жил, да еще и со своим другом Флобером связь как-то поддерживал. Флобер, кстати, жил тут, в Нормандии, недалеко от меня.

Париж, 70 лет спустя.

Де Голль на Елисейских полях.
26 августа 1944 г.

В Париже на Елисейский полях 26 августа 1944 года прошел первый из двух парадов Победы. 

Освобождением Парижа завершилась битва за Нормандию. Немцы попали в окружение близ города Фалеза, где родился Вильгельм Завоеватель. Треть погибла, треть сдалась в плен, треть вышла из окружения. Германская армия откатывалась за Сену. Союзники стремительно наступали, в Париже Сопротивление подняло восстание 19 августа. Де Голль на встрече с Эйзенхауэром настоял, чтобы первыми в Париж вошли французские силы. Вторая танковая дивизия Леклерка совершила марш-бросок и вступила в Париж.

Об освобождении Парижа семьдесят лет назад, в августе 1944 года, до сих пор много споров. Много подробностей и эпизодов остались или малоизвестными, или совсем неизвестными. Например, мало известно, что дивизия Леклерка была на самом деле интернациональной. Несколько подразделений были целиком составлены из испанских республиканцев — ветеранов гражданской войны. По некоторым данным, именно испанцы на своих легких танках, один из которых назывался “Герника”, первыми ворвались в Париж. В дивизии служили марокканцы, немецкие евреи, поляки, итальянцы, чехи, словаки и русские — белые эмигранты. 

Когда де Голль шествовал во главе парада по Елисейским полям, его охраняли испанцы. Вдруг началась стрельба. Неясно, были это немецкие снайперы или случайно выпалил кто-то из французских ребят — “фифи” (по аббревиатуре FFI - Forces françaises de l'intérieur, силы французского Сопротивления). Под огонь попал Жан-Поль Сартр, смотревший парад с балкона “Отеля де Лувр”. На балконе другого отеля “Крийон” стоял и курил Жан Кокто. Потом рассказывал, что когда началась пальба, ему сигарету отстрелило прямо изо рта. 

Де Голль сел в машину и поехал на благодарственную мессу в Нотр-Дам. Уже шел к алтарю, когда вдруг снова раздались выстрели. Все попадали на пол. Стоять остался один де Голль.

Французская молодежь: “валим все”

Читайте эту и другие заметки о Франции

 на мультимедийном портале BFM.ru 

в моем блоге "Как в Европе". 

(Тексты на BFM.ru и в "Тетрадках" могут отличаться).

Одинокая Мариан

Трое молодых преуспевающих французов—бизнесмен  Феликс Маркар, рэппер Моклесс и журналист Мулу Ашур—начали недавно кампанию под лозунгом “Barrez-vous”. Это переводится примерно так—“валите все”. В программной статье, опубликованной левой газетой Libération, авторы заявляют, что молодым людям приходится жить “в геронтократической стране, ультра-централизованной и закоснелой, разваливающейся день ото дня”. В этой стране будущего у молодежи нет и лучше его искать в других странах.

Приговор жестокий, тем более, что очевидных признаков увядания можно и не заметить, если просто пройтись по улице в толпе жизнерадостных и, кажется, беспечных, французов и француженок.

Тем не менее, в ситуации, когда 25 процентов людей моложе 35 лет без работы, а общая численность безработных превысила 3-миллионный уровень, клич “Barrez-vous” не остался незамеченным. 

Большие надежды французы связывали со сменой президента. Франсуа Олланд одержал весной победу, обещая найти способ стимулировать экономику без суровых сокращений государственных расходов. Однако первый бюджет социалистического правительства показал, что вместо стимулирования деловой активности предстоит очередное закручивание налоговых гаек. Причем прежде всего за счет малого и среднего бизнеса.

Бюджет 2013 предполагает собрать 20 млрд. евро за счет повышения налогов и 10 млрд. за счет сокращения расходов. 

Предполагается 75-процентный подоходный налог на тех, у кого доход превышает 1 млн. евро в год. Это явно лозунговая, популистская мера, которая коснется 2—3 тысяч человек. До 45 процентов вырастет подоходный налог на годовой доход свыше 150 тысяч евро (6 млн.рублей). Налоги на индивидуальные доходы составят в общей сложности 10 млрд.евро. 

Еще десять миллиардов должны поступить за счет корпоративных налогов. По мнению главного экономиста страховой компании AXA Эрика Шане, “этот курс представляет собой увеличение налогового бремени на тех, кто как раз и создает добавочную стоимость. Это приведет к падению конкурентоспособности и, в долгосрочном плане, падению роста”.

А пока наиболее обеспеченные французы спешно планируют, “куда валить”. Среди наиболее популярных стран—Англия, Бельгия и Швейцария. Британская компания Knight Frank, специализирующаяся на элитной недвижимости, отметила в последние месяцы 30-процентный скачок в спросе на дома стоимостью от 5 миллионов фунтов (250 млн.рублей) и выше. Этот скачок произошел в основном за счет запросов из Франции и России.

Конечно, личное богатство и личный успех не одно и тоже. Многих здесь беспокоит даже не прямой экономический результат новых налоговых мер, сколько тот имидж, который они создают—и внутри, и за рубежом. 

“Если на Францию посмотреть из-за границы, то это последняя страна, куда теперь захочет отправиться предприниматель,”—говорит Марк Симончини, основатель популярного французского сайта знакомств Meetic.com. По мнению Диан Сегален, руководителя фирмы Segalen&Associes, занимающейся поиском и подбором топ-менеджеров, “отношение к бизнесу и создателям богатств отпугивает людей. Дело не том, что люди не хотят платить 75 процентов налога, а в том, что они хотят быть в стране, где можно делать бизнес, где есть стабильность в налогах и трудовом законодательстве”. Талант и умение дрейфуют туда, где они ко двору, говорит Сегален. У нее недавно провалился контракт со специалистом-менеджером, который отказался от хорошо оплачиваемого поста во Франции, когда узнал о намечающемся повышении налогов.

Что касается того, валит или не валит французская молодежь, то сказать точно сложно. В пределах Европейского союза передвижение свободное, официальная регистрация мало где нужна. Но по подсчетам, в одном Лондоне сейчас живет и работает свыше 400 тысяч французов, примерно столько же, сколько и русских. Если среди русских бытует насмешливое Londongrad, то у французов Лондон получил другое название—Paris-sur-Thames.