Девятая рота и освобождение Парижа.

Сегодня торжественно отмечается (во Франции) 75-я годовщина освобождения Парижа 25 августа 1944 года. Об обстоятельствах этого исторического события второй мировой войны, которое завершило высадку союзников в Нормандии и открытие второго фронта в Европе, до сих пор спорят. И в глобально-политическом, и во внутрифранцузском, и в военно-специальном отношениях.

Тетрадки не раз обращались к истории этих событий. Сегодня напомним несколько малоизвестных, даже курьезных деталей тех волнующих, восхитительных дней.   

– первой вошла в Париж Девятая рота, а проводником у них был армянин на мопеде. Девятая рота — La Nueve, ветераны гражданской войны в Испании в составе французской дивизии Леклерка. 

– Хемингуэй первым делом отправился освобождать бар отеля "Ритц". И не пошел на парад победы 26 августа, когда де Голль и Леклерк парадным маршем прошли по Шанзелизе от Триумфальной арки до Пляс-Вандом.

– Снайпер отстрелил сигарету во рту Жана Кокто, который наблюдал за освобождением с балкона одной из гостиниц. В другом отеле на балконе стоял Жан-Поль Сартр.

– Симона де Бовуар жаловалась на американцев, закрывших для парижан лучшие места столицы, а коммунисты назвали их новыми оккупантами.

– Парижанки бросались обнимать солдат, мешая им продолжать освобождение. Отец Фуке, капеллан французского танкового полка, вспоминал: "никогда в жизни мое лицо не было так измазано помадой".

– В центре Парижа американским солдатам организованно раздавали бесплатные презервативы.

Подробнее об этих и некоторых других малоизвестных деталях Libération читайте в этой публикации Аничкиных Тетрадок (отрывки из книги Энтони Бивора "Битва за Нормандию"/ Antony Beevor, D Day. The Battle for Normandy).

©А.Аничкин/Тетрадки. 
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа. 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Освобождение Парижа, 1944.

Малоизвестные эпизоды истории

Де Голль на параде 26 августа 1944 г.
Кадр из кинохроники.

Двадцать пятого августа, сегодня, исполняется очередная годовщина освобождения Парижа от немецко-фашистских оккупантов в 1944 году. Годовщина некруглая, просто недавно пересматривал фильм "День шакала" (1973, по роману Фредерика Форсайта, с Эдуардом Фоксом). Финальный эпизод с покушением на де Голля происходит как раз 25 августа, во время церемонии в память об освобождении Парижа. (см. видео в конце этой заметки.)

Освобождению Парижа посвящена отдельная глава в книге "День Д. Битва за Нормандию" известного английского историка Энтони Бивора. Она вышла к 65-летию событий, причем издание так торопились выпустить, что из первого тиража пропали первые 16 страниц. Я ее так и храню, как раритет. Книга переведена на русский и имеется в продаже.

Несколько эпизодов из главы (ее можно прочитать в интернете здесь).

Первой в Париж вошла 9-я моторизованная рота 3 батальона 2-го Чадского маршевого полка дивизии Леклерка. Рота состояла практически целиком из испанцев — республиканцев, ветеранов гражданской войны в Испании. Поэтому она называлась по-испански "La Nueve" — "Девятка". Командовал ротой капитан Раймон Дронн, рыжий толстый верзила, которого назначили туда, потому что он говорил по-испански и обладал способностью как-то примирить и организовать испанцев — социалистов, коммунистов и анархистов.

Леклерк нагнал Дронна уже в пригороде Парижа, в виду Эйфелевой башни, и приказал немедленно прорваться в самый центр.  

Испанцы

К 19:30 [24 августа] «Девятка» Дрона, собрав пятнадцать бронетранспортеров, каждый из которых получил название в честь одной из битв времен Гражданской войны в Испании – «Мадрид», «Гвадалахара», «Брунете» и т.д., двинулась вперед. В последнюю минуту к роте испанских республиканцев присоединился саперный взвод и три «Шермана» 501-го танкового полка, состоявшего из сторонников де Голля. Их танки носили имена битв наполеоновских войн в 1814 году — «Монмирай», «Ромийи» и «Шампобер». Командиром был лейтенант Мишар, священник из ордена Белых отцов.

В голове колонны шел бронетранспортер «Гвадалахара». Путь ему показывал местный житель на древнем мотоцикле. Он знал все закоулки и расположение немецких постов, так что небольшая группа Дрона преодолела оставшуюся часть пригородов без приключений и вышла к Итальянским воротам, самой южной точке Парижа. Жители приветствовали их вступление в город овациями. Колонну часто останавливали ликующие парижане, не верившие, что это – французские войска, пришедшие спасти столицу. Еще один проводник, армянин по национальности, подъехал к ним на мопеде. Дрон велел провести их к мэрии, но когда он вернулся к своему джипу, то обнаружил на его капоте дородную женщину из Эльзаса, сидевшую в позе Марианны, символизирующей Французскую Республику.

Незаметно удаляясь по закоулкам от авеню д’Итали, они направились на север к Аустерлицкому мосту. Как только колонна достигла дальнего берега Сены, она свернула налево и пошла по набережной. В 21:10 танки и бронетранспортеры с грохотом выкатились на площадь перед мэрией.

На параде 26 августа 9-я рота ехала на своих бронетранспортерах под флагом испанской республики.

Парад на Елисейских полях 26 августа

Де Голль пешком шел по Елисейским Полям к Нотр-Даму, а по обе стороны от него ехали бронетранспортеры дивизии. […] По разным оценкам, в тот день в центре Парижа собралось свыше миллиона человек.








Внезапно на площади Согласия раздались выстрелы, что вызвало панику и беспорядок. Никто не знал, кто начал стрельбу, но, по всей вероятности, это был какой-то нервный или слишком воинственный боец Сопротивления. Жан-Поль Сартр, наблюдавший за происходящим с балкона отеля «Лувр», попал под обстрел, а стоявший на балконе отеля «Крийон» Жан Кокто даже утверждал, что пуля перестрелила сигарету, которую он держал в зубах. Но выглядывавший в окно высокопоставленный чиновник Министерства финансов действительно погиб, а жертвами последовавшей за этим перестрелки стало не менее полудюжины человек.

Парижанки приветствуют освободителей

Ликующие жители размахивали самодельными флагами и вскидывали руки в победном жесте. Улицы на мгновение пустели, когда люди в панике бросались в укрытие при звуке выстрелов, но так же быстро они высыпали обратно. Капеллан отец Фуке назвал происходящее «шумным и трогательным карнавалом, перемежавшимся стрельбой». Танковые колонны останавливались, когда молодые женщины в своих лучших летних платьях взбирались на танки, чтобы поцеловать бойцов, а мужчины протягивали танкистам припасенные бутылки, чтобы те подняли тост за освобождение. Фуке, одетый в ту же форму и черный берет, что и остальные бойцы 501-го танкового полка, добродушно жаловался, что его щеки «никогда в жизни не были так измазаны помадой». Солдаты кричали женщинам: «Полегче! Целуйте его не так страстно! Это наш капеллан».

“Да отстаньте! Я же гомосексуалист!”

Когда закончились бои, большая часть военных корреспондентов и журналистов устремилась к отелю «Скриб», известному им еще с довоенных времен. Хемингуэй и Дэвид Брюс, окруженные людьми из созданного писателем импровизированного ополчения, направились прямо в «Риц», который Хемингуэй твердо решил «освободить». Но самым легендарным эпизодом освобождения было то, что один молодой офицер из 2-й танковой дивизии называл «прелестями ночи Венеры». Парижанки, не пытаясь сдержать слез радости, приветствовали солдат словами «Мы ждали вас так долго!», а ночью безгранично щедро отблагодарили их в палатках и боевых машинах. 

Когда отец Фуке вернулся после ужина с друзьями в свою часть, он обнаружил, что большая часть 2-й танковой перебралась в Булонский лес. «Провидение помогло мне убраться из Булонского леса в эту ночь безумия», – писал он. Американская 4-я пехотная дивизия, ставшая лагерем в Венсенском лесу у восточных окраин Парижа и на острове Сите за Нотр-Дамом, также не была обделена заботами молодых парижанок. [...]



«Мало-помалу люки танков начали открываться, – писал один американский офицер. – Из них тихонько вылезали встрепанные женщины». В Булонском лесу капитан Дронн выводил молодых женщин из палаток своих солдат. Одна из них стала с ним заигрывать. Под взрывы солдатского хохота он ответил: «Да мне начихать. Я гомосексуалист». После этого ночные любовники вместе позавтракали пайками, усевшись вокруг костров.

Американец в Париже

"Французов также глубоко шокировал вид пьяных американцев, валявшихся на тротуарах Вандомской площади".

Освобожденные также начали разочаровываться в освободителях. Американцы и англичане считали Париж не столько символом освобождения Европы от нацистской тирании, сколько парком развлечений. «Когда мы приблизились к городу, нас охватило невероятное возбуждение, – писал Форрест Поуг. – Мы стали пересмеиваться, петь, орать, всеми способами демонстрируя собственный восторг». К негодованию Эйзенхауэра, американская служба тыла реквизировала все лучшие отели для своих высших офицеров. Французам запретили входить туда без специального приглашения. Они, разумеется, завидовали изобилию продуктов у американцев. Симона де Бовуар описывала зарезервированный для иностранных журналистов отель «Скриб» как «американский анклав в сердце Парижа: белый хлеб, свежие яйца, джем, сахар и консервированная ветчина». Американская военная полиция полностью взяла под свой контроль центр города, относясь к местным жандармам как к людям второго сорта. Вскоре Французская коммунистическая партия уже называла американцев не иначе как «новыми оккупационными силами».

Сам Поуг был шокирован тем, что на захваченном американцами Малом дворце вывесили огромное объявление о бесплатной раздаче презервативов для американских солдат. На площади Пигаль, которую солдаты быстро окрестили «Свиной аллеей», проститутки обслуживали по 10 000 мужчин в сутки. Французов также глубоко шокировал вид пьяных американцев, валявшихся на тротуарах Вандомской площади. Сложно было представить больший контраст с немцами, которым при исполнении обязанностей запрещалось даже курить на улице.

Проблема заключалась в том, что многие американские солдаты, получив на время увольнительной солидные суммы в долларах, считали, что фронтовые лишения дают им право вести себя в тылу так, как им вздумается. А американские дезертиры и спекулянты из службы тыла наполняли черный рынок, который расцвел пышным цветом. Французскую столицу стали называть «Чикаго-на-Сене».

К несчастью, поведение меньшинства, далеко не представлявшего всех американцев, испортило франко-американские отношения гораздо сильнее и глубже, чем кто-либо мог
представить себе в те дни. Оно затмило огромные жертвы союзных солдат и французских мирных жителей в Нормандии, избавивших страну от страданий и унижения немецкой оккупации. Оно также отвлекло внимание от масштабов американской помощи. После того как военные инженеры обезвредили мины и мины-ловушки, в Париж завезли более 3000 тонн продовольствия, из-за чего наступление союзников на Германию фактически приостановилось.

Мы сами

Для высыпавших на улицы парижан победа принадлежала не союзникам вообще, а только французам. Позор 1940 г. и оккупация, похоже, были забыты. Одна молодая женщина, сияя от гордости, вспоминала, как мимо нее проносились «Шерманы» с французскими именами: «Победоносный», «Свобода». «Францию освободили французы. Какое счастье принадлежать к этой нации!» В неистовом приступе патриотизма все позабыли о том, что без помощи американцев 2-я танковая вообще никогда не попала бы во Францию.

В этом видео парад на Елисейских полях 26 августа 1944 года (и несколько кадров с де Голлем в других местах освобожденной Франции) —

Это клип из фильма "День шакала". Снайпер промахивается по де Голлю, наклонившемуся, чтобы пожать руку невысокому ветерану —

«У вас суперпрезидент». Макрон очаровал Трампа.

Этот материал Андрея Жвирблиса опубликован на портале BFM.ru 14 июля 2017 г.

Французский и американский президенты по итогам первого дня встречи в Париже, несмотря на предшествовавшие разногласия, продемонстрировали неожиданно высокий уровень взаимопонимания.

Эммануэль Макрон очаровал Дональда Трампа, приехавшего с двухдневным визитом в Париж. В то время как Мелания Трамп и Бриджит Макрон отправились на прогулку на кораблике по Сене, два президента давали пресс-конференцию, которая, по всеобщему мнению, продемонстрировала неожиданно высокий уровень взаимопонимания двух президентов.

Перед приездом Трампа французская пресса припомнила американскому президенту все гадости, которые он говорил про Францию во время своей предвыборной кампании: и про потерю страной экономической динамики, и про то, что она сама виновата в терактах, потому что якобы пускает кого ни попадя на свою территорию и при этом запрещает своим гражданам владеть оружием.

Но достаточно традиционная для Франции игра в легкую версию антиамериканизма в этот раз как-то не задалась. «У вас суперпрезидент», — заявил Трамп, выйдя к журналистам. Стоит отметить, что и у Макрона, и у Трампа есть одна общая черта: они оба бизнесмены и финансисты. Макрон постарался продемонстрировать, что особых разногласий между двумя странами нет:

Эммануэль Макрон, президент Франции:
«Я действительно хочу, чтобы по этому вопросу две наши могущественные страны смогли в ближайшие месяцы еще больше нарастить сотрудничество, поскольку угроза, с которой мы сталкиваемся, — это глобальная угроза врагов, которые стремятся всеми средствами нас дестабилизировать. Она заставляет нас разделять взгляды, которые, я думаю, находятся в самом сердце исторического союза между нашими странами и которая полностью оправдывает присутствие президента Трампа сегодня и завтра в Париже».

Тет-а-тет Трампа и Макрона в Елисейском дворце, предшествовавший пресс-конференции, продлился чуть больше часа — не так много, если учитывать серьезность тем: экономика, борьба с терроризмом и ситуация на Ближнем Востоке. Макрон еще раз подтвердил, что свержение Башара Асада не является обязательным предварительным условием урегулирования. Сейчас эта позиция звучит более весомо, так как теперь ее можно назвать совместной: фактически французский президент в этот раз в некотором смысле представлял всю Европу, а привычная парадигма, когда в отношениях между Старым и Новым Светом эта роль отводилась Великобритании, сменилась, считает автор портала BFM.ru во Франции Александр Аничкин.

Александр Аничкин, автор портала BFM.ru во Франции
«Для Трампа и Макрона это шанс остановить, как назвала Le Monde, «подростковое соперничество» и вернуться к серьезным вопросам. Французский президент оказался в положении чуть ли не главного партнера для Трампа в Европе. «Брекзит» серьезно подорвал особые отношения США с Британией. С Меркель у Трампа вообще не заладилось. Критику со стороны Берлина в адрес Белого дома — от внешней политики до решения выйти из договоренностей о мировом климате — Трамп воспринял болезненно. Таким образом, Макрон оказывается в роли неформального европейского лидера, способного представлять Европу в отношениях с США».

Читайте также:

Макрон — Трамп: помпа и обстоятельства

Вечер четверга два президента провели за ужином в ресторане на Эйфелевой башне. Мудрое решение протокольного отдела, учитывая приверженность американского сознания к простым символам, создаваемым Голливудом: если Россия — то Василий Блаженный, а если Франция — то Эйфелева башня. В пятницу, 14 июля, Трамп вместе с Макроном будет присутствовать на традиционном параде на Елисейских полях, посвященном национальному празднику Французской Республики.

Парижский климат.

Две угрозы глобальной безопасности. 

Парижский саммит по климату (СОР 21) скорее всего закончится ничем. Если бы не собрание в Париже глав государств и правительств более 150 стран, включая Россию, США и Китай, эта важная встреча вообще могла не попасть в основную мировую новостную повестку.

Потому что терроризм, война в Сирии, плюс русско-турецкий конфликт и беженцы потеснили глобально важный вопрос о потеплении климата. Генеральные ассамблеи вроде нынешней парижской готовятся задолго до события. Договоренности, документы к самой встрече как правило уже готовы. Публичных раздраев стараются избегать. Председатель СОР 21, министр иностранных дел Франции Лоран Фабиус говорит: “Если не договоримся в Париже, мы вообще не найдем более сильного решения”. 

Парижская встреча готовилась больше года, речь шла об обязательных для всех шагах, чтобы ограничить потепление двумя градусами до конца нынешнего века. Считают, что этого пока будет достаточно, чтобы избежать катастрофы. Вероятнее всего, однако, что на этот раз оговорок и исключений будет столько, что настоящего результата придется добиваться позже, потом, на какой-то следующей встрече. 

Накануне парижского саммита в мировых столицах прошли марши в поддержку субстантивной договоренности о спасении климата. В самом Париже чрезвычайное положение, марш не разрешили. Вместо массового марша прошла массовая босоногая акция — парижане на мостовых выложили тысячи своих туфелек и ботинок. В некоторых местах возникли все же митинги. Особо гневные экологисты пытались даже завязать стычки с полицией, камнями бросались. Я видел, как другие товарищи останавливали их, оттаскивали, за руки хватали, по лбу постукивали. Мол, не тот случай, дурень. В день открытия конференции парижан попросили не выезжать в город на машинах, сделали бесплатным городской транспорт.

А пока лидеры возлагают розы к стихийно возникшим на местах недавних террористических актов в Париже и заседают, эксперты  спорят, есть ли связь между глобальным потеплением и повсеместным ростом террористической угрозы. В самом деле, есть ли?

Сотни, тысячи даже европейцев, причем не только “неправильного” цвета глаз и кожи, но и голубоглазые блондины и блондинки уехали в Сирию джихадировать. При чем здесь климат, не видно. Во всяком случае неочевидно. Зато хорошо видно в других неблагополучных местах. 

Взять саму Сирию. Европейские и американские политологи и военные эксперты видят прямую связь между долгой, с 2007 по 2010 годы, засухой и началом гражданского конфликта в 2011-м. Того, что начинался как часть “арабской весны”, но продолжается до сих пор, теперь уже перерастая региональные рамки и с новой страшной угрозой в форме Даэш/ИГИЛ (запрещенной террористической организацией). Люди, потерявшие источник существования, жизни, легко предаются отчаянию, поддаются радикальной проповеди, простым, жестоким рецептам.

Или соседний Ирак. Даэш и там. В мусульманском суннитско-шиитском разломе ИГИЛ относят на суннитскую сторону. А слышали вы о так называемых “болотных арабах” (мааданах) Ирака? Мааданы веками создавали уникальную культуру в дельте великих рек Тигра и Евфрата — в плавнях на юго-востоке Ирака. При режиме Саддама там, в зелени густых камышовых зарослей укрывались его противники — шииты. Болотных арабов было около полумиллиона, когда Саддам начал против них “климатическую войну”. Стал осушать болотные заросли с помощью дамб и каналов, были атаки и бомбежки. К моменту падения саддамовского режима мааданов в Ираке оставалось около 20 тысяч. Многие погибли, часть бежала в Иран, часть переместилась внутри Ирака, вступив в шиитскую “Хизболлу”.

Этот случай — прямое вмешательство человека в дела природы. В другой дельте, другой великой реки — Ганга — людям приходится спасаться от наступающего моря. По расчетам ученых, от 20% до 30% территории Бангладеш может просто исчезнуть. Уже сейчас бывшие фермеры остаются без земли. Кому-то удается переключиться с выращивания риса на выращивание креветок, многим — нет. 

Имеет это отношение к Европе? России? Вроде бы далеко, незнакомо. Численность населения Бангладеш, между прочим, примерно равна или больше, чем России. И вот еще что. У Бангладеш огромная диаспора в Европе и Америке. В одном Лондоне 300 тысяч. Когда-то главным дружественным партнером страны был Советский Союз. Сейчас самые прочные, развитые связи — с ваххабистской Саудовской Аравией. Там постоянно живут и работают, по разным оценкам, от 1,2 до 2,5 миллионов бангладешцев. Бангладеш, мусульманская в основном страна, даёт огромный трафик зарубежных работников. В Саудовской Аравии около четверти всех иностранных работников — из Бангладеш. Что это значит, востоковеды-арабисты лучше меня объяснят. Если коротко — явный фактор риска.

Нужно оговориться, глобальное потепление само по себе не порождает терроризм или даже экстремистскую идеологию. Это, на языке экспертов, лишь “мультипликатор”, то есть усиливающий фактор. Такой теперь приходится климат учитывать.

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут несколько отличаться.

Операция “эскарго”: Франция, остановись!

Трагические события под Греноблем в пятницу, главный день мусульманских молитв, а затем и теракты в Тунисе и Кувейте, потеснили в новостях другой острый конфликт — бурные протесты, практически беспорядки французских таксистов. Между ними нет очевидной связи. 

Подробности происшествия в городке Сен-Кантан-Фаллавье на полпути между Лионом и Греноблем еще только поступают. Известно пока, что зверски убит один человек, по сообщениям, это руководитель предприятия Air Products, один ранен. Назван главный подозреваемый — Яссин Сали. На отсеченной голове погибшего обнаружены надписи на арабском. Сообщают, что Сали находился под наблюдением французских спецслужб. В обстоятельствах теракта видны черты, сходные с акциями исламистской группировки “даеш” (известной также как “исламское государство”). Еще одно привлекло внимание в первых сообщениях: газообрабатывающая фабрика в Сен-Кантане принадлежит американской компании. Возможно, это знали и учитывали те, кто пытался ее взорвать.

И еще одно, это уже предположение. Лион и окружающий регион — это один из центров концентрации французских мусульман. Причем, как я понял, когда некоторое время назад разбирался с исламом в стране, именно там действуют группы, условно скажем, прогрессивных мусульман, ставящих под вопрос те существующие догмы и традиции, которые мешают интеграции и, опять же скажем условно, мирному сосуществованию людей разных религий. Так что, выбор места теракта может объясняться и попыткой нанести удар по такому "реформистскому" движению, или пусть даже просто брожению, внутри самих мусульман. Пресечь в корне, чтоб даже мысли такой не возникало, развернуть назад. Повторяю, это только предположение... (Читайте подробнее об этом в моей статье "Европейское лицо умеренного ислама" в "НГ-Религии", январь 2013 г.)

До пятничных событий все здесь бурлило в связи с “забастовкой” таксистов, прежде всего в Париже. На Périphérique, столичной кольцевой дороге, таксисты устраивали “operation escargot” — съезжались в колонну, сбрасывали скорость до улитки-эскарго и устраивали пробки на много километров. Пока не вмешивалась полиция. В других местах видели, как таксисты бросали с мостов над Перифериком камни, мусорные баки и деревянные панели. Перевертывали машины, жгли покрышки как на Майдане. Парижский омон вмешался, чтобы остановить конвой таксистов, направлявшийся к площади Этуаль — центральной парижской развязке со знаменитой Триумфальной аркой.

В парижском аэропорту таксисты напали на машину с известной певицей Кортни Лав, разбив ломиками окна и исколошматив корпус. Кортни, судя по сообщениям взяла нелегальное такси через службу (мобильное приложение) Uber, В другом месте таксисты жестко избили молодого человека. Он попытался сесть в такси, водитель отказался, сказал “а мы бастуем”. “Ну бастуй, бастуй, а я поеду на Юбере!”, — бросил парнишка. И поплатился разбитой вдребезги “мордой лица”. Пролежал в больнице двадцать дней, лицевые нервы еще не восстановились... Такая вот забастовочная обыденность!

Что это за “Юбер”, из-за которого такая ярость у таксистов? О нем многие слышали, конечно. Еще несколько слов. Uber — это американская “мягкая” транспортная компания. Мягкая в том смысле, что оперирует через интернет и смартфоны. Как и многое завтрашнее, возник он в Сан-Франциско, Калифорния. Соединить через интернет-приложение водителей-леваков и пассажиров, ищущих, кто бы подбросил быстренько куда надо, придумали Тревис Каланик и Гарретт Кемп. Запрос — через интернет, оплата — тоже. Сейчас Uber действует в 58 странах и, по оценкам, его доходы к концу этого года составят 19 млрд.долларов.

Казалось бы, замечательно! Не прыгать на ветру под холодным дождем, дожидаясь, пока покажется зеленый огонек, а постучать пару раз в айфон — и катись. Но очень быстро возникли вопросы: а правила, страховки, лицензии? А тарифы? А безопасность? А годы, потраченные профессиональными таксистами на изучение своих мест? Где справедливость?

С “Юбером” или борются, или пытаются ограничить или вовсе запретить во многих странах Европы. Во Франции использование UberPop запрещено с января этого года под угрозой штрафа в 15 тысяч евро и лишения водительских прав. Но пользоваться продолжают — слишком уж привлекательно. Сам Uber утверждает, что во Франции у него 400 тысяч пользователей и что шоферам альтернативного такси предписано в обязательном порядке зарегистрироваться в качестве auto-entrepreneur (малый бизнес, вроде кустаря-одиночки с мотором). Это если доходы превысят 7,5 тысяч евро в год. 

Таксисты утверждают, что Uber незаконно отбирает у них хлеб, что таксисты-юберовцы ездят без страховки, без профессиональной подготовки, не платят социальные взносы, — то есть подрывают все то, на чем держится современная социально-экономическая модель Франции. Но может, ее и нужно подорвать, если она сковывает, замедляет экономику до улиточных темпов? 

О необходимости радикальных реформ в стране говорят давно. “Эскарго” таксистов — это только один из примеров особенностей французской модели, которая приводит в отчаяние реформаторов, но вызывает стойкую поддержку у многих.  

По поводу забастовки с ее эксцессами много и яростно спорят. Одни говорят, смотрите — вот он, звериный оскал французского социализма. Кортни Лав заметила, “да в Багдаде я бы чувствовала себя безопаснее!” Другие также страстно доказывают: право на забастовки, отстаивание своих интересов — важнейшее завоевание трудящихся, его ни за что нельзя отдавать. 

Что таксисты в нынешнем споре выиграют, несомненно. Это организованная, мощная сила, которой в коридорах власти просто боятся. Саркози, обещавший реформировать экономику страны на либеральный лад, в 2008 году попытался дерегулировать парижские такси (ими монопольно заправляют две компании), его попытка бесславно и быстро провалилась.

Спорил на днях с одним умным собеседником, скорее левых убеждений, чем правых. Он сказал одну умную вещь: раньше-то рабочие добивались перемен, а сейчас — чтоб перемен не было. 

Я только было обиделся на эту “умную вещь”, а потом задумался, есть ли все-таки неочевидная связь между улиткой исламистов и улиткой таксистов. Или нет?

Эта запись опубликована также в моей колонке "Как в Европе" (26 июня 2015) на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Я хочу быть чаем в твоей пиале, чтоб обжигать тебе губы

Парижские власти режут "замки любви" на знаменитом Пондезаре у Лувра. Туда со всего света приходят влюбленные, чтобы прицепить маленький замочек в знак вечной и верной. Одни переживают, романтичное место пропадает. Другие радуются, пошлый обычай изгоняют. 

Я знаете что вспомнил? Рассказ "Старая песня" (1959) лучшего советского писателя Юрия Трифонова (Обмен, Дом на набережной, Старик).

Разные зануды объясняют, что у Трифонова в 50-е был оттепельский кризис, не знал, что писать, как писать. Уехал в Среднюю Азию. Подражал Хемингуэю, лузер. 

Только потом проснулся, встал против, написал московский цикл, потом вообще почти диссидентские "Дом на набережной" и "Старик".

А вот и нет. Цикл среднеазиатских рассказов Трифонова просто потрясает эмоциональной силой. 

Вот отрывок из моего любимого, "Старая песня". Парень-туркмен (Ораз - это чье имя? какой народности?) едет с русской подругой в поезде. В вагоне поют народные певцы бахши. Это раздражает толстого пассажира в обывательском чесучовом костюме, но молодая пара слушает, далее цитата:

Придвинувшись к своему другу, девушка осторожно берет его руку с длинными смуглыми пальцами и бледными ногтями и гладит ее своей рукой.

— Ну, о чем, например, эта песня? — спрашивает человек в чесучовом пиджаке.

— Это старая песня.

— А слова её?

— Слова... Я хочу быть чаем в твоей пиале, чтоб обжигать твои губы.

— Да? Я хочу быть чаем? Не понимаю. 

Но девушка понимает. Она повторятет тихо:

— Я хочу быть чаем в твоей пиале. Чтобы обжигать тебе губы.

Париж, 70 лет спустя.

Де Голль на Елисейских полях.
26 августа 1944 г.

В Париже на Елисейский полях 26 августа 1944 года прошел первый из двух парадов Победы. 

Освобождением Парижа завершилась битва за Нормандию. Немцы попали в окружение близ города Фалеза, где родился Вильгельм Завоеватель. Треть погибла, треть сдалась в плен, треть вышла из окружения. Германская армия откатывалась за Сену. Союзники стремительно наступали, в Париже Сопротивление подняло восстание 19 августа. Де Голль на встрече с Эйзенхауэром настоял, чтобы первыми в Париж вошли французские силы. Вторая танковая дивизия Леклерка совершила марш-бросок и вступила в Париж.

Об освобождении Парижа семьдесят лет назад, в августе 1944 года, до сих пор много споров. Много подробностей и эпизодов остались или малоизвестными, или совсем неизвестными. Например, мало известно, что дивизия Леклерка была на самом деле интернациональной. Несколько подразделений были целиком составлены из испанских республиканцев — ветеранов гражданской войны. По некоторым данным, именно испанцы на своих легких танках, один из которых назывался “Герника”, первыми ворвались в Париж. В дивизии служили марокканцы, немецкие евреи, поляки, итальянцы, чехи, словаки и русские — белые эмигранты. 

Когда де Голль шествовал во главе парада по Елисейским полям, его охраняли испанцы. Вдруг началась стрельба. Неясно, были это немецкие снайперы или случайно выпалил кто-то из французских ребят — “фифи” (по аббревиатуре FFI - Forces françaises de l'intérieur, силы французского Сопротивления). Под огонь попал Жан-Поль Сартр, смотревший парад с балкона “Отеля де Лувр”. На балконе другого отеля “Крийон” стоял и курил Жан Кокто. Потом рассказывал, что когда началась пальба, ему сигарету отстрелило прямо изо рта. 

Де Голль сел в машину и поехал на благодарственную мессу в Нотр-Дам. Уже шел к алтарю, когда вдруг снова раздались выстрели. Все попадали на пол. Стоять остался один де Голль.

Париж. Про любовь под замком.

Олимпиада олимпиадой, а еще в эту пятницу 14 февраля — Св.Валентин (Valentinus на латыни), день всех влюбленных. Возник из англо-французского народного поверья, что именно в этот день птицы начинают искать себе пару. Так ранне-христианский мученик стал покровителем влюбленных.

Пон-дез-Ар.
Фото автора.

Сейчас на Валентинуса дарят в основном шоколад, в форме сердечка или так просто. Почему шоколад с любовью связан, точно не скажу. Одна моя подруга решительно утверждает, что шоколад гораздо надежнее мужчин. Понимайте как хотите. 

Шоколад — традиция тоже европейская. Европейцы вообще больше всех в мире поедают шоколада — 49,32%. По данным International Cocoa Organization, на среднего англичанина, швейцарца или немца приходится 11 кг шоколада в год. Тогда как на одного индийца только 165 г, а на одного китайца — 99 г (данные Euromonitor International). Правда, поедание шоколада в Азии стремительно растет. Не в последнюю очередь благодаря Св.Валентину. С этим праздником связывают пять процентов общих продаж шоколада. А всего шоколадный бизнес в мировом масштабе оценивается в 83 млрд. долларов, то есть в сумму, большую чем годовой ВВП 130 стран мира (данные World Bank).

С любовью еще одна традиция связана, недавняя, возникла в последние лет десять — вешать в заветных местах замок. В Москве — на Болотной, в Париже — на трех разных мостах через Сену.

Как это влияет на объем продаж замков и цены на цветные металлы, отдельных цифр мне так и не удалось найти. Гулял на днях по Парижу, так что просто поделюсь впечатлением — замков много, мосты ими просто сплошь увешаны. 

Один из этих мостов, самый популярный — Pont des Arts. Он где Лувр выходит на Сену. Набережная называется именем Миттерана. Когда ему надоедало быть президентом, Миттеран шел туда гулять и разглядывать книжки у букинистов. Другим концом Пон-дез-Ар выходит на Рив-Гош — левый берег Сены. Прямо перед Institut de France, где находится Bibliothèque Mazarine. Библиотеку организовал кардинал Мазарини, тот самый, из "Трех мушкетеров" (“Двадцать лет спустя”).

А еще Mazarine — это имя дочки Миттерана из его тайной, параллельной семьи с Анн Пенжо. Назвали так во имя взаимной любви — к книгам. 

А может, у них что-то такое, особенное, на этом мосту случилось. Кто гулял с подругой вдоль реки, знает, как это бывает. Связан ли обычай вешать там замки любви с Миттераном, не могу сказать. Как бы то ни было, а Пон-дез-Ар сейчас весь в cadenas d'amour — замках любви. Пишешь “Вася+Маша=Любовь”, вешаешь на решетку, а ключ — в реку. В знак вечной и нерушимой. Там и в самом деле много на русском надписей.

В городе неожиданное поветрие сначала по-разному восприняли. Кому-то понравилось, романтично. Другие ругались — вандализм, безобразие, ключики реку загрязняют, да и вес замков такой, что вот-вот мост рухнет. Потом, весной 2010 года замки на Пон-дез-Аре в один день вдруг исчезли. Мэрию стали ругать, вот не уважают чувств влюбленных, портят имидж столицы как самого романтичного в мире города. Мэрия оправдывалась, не мы это. Оказалось, срезал студент из Школы изящных искусств для своего проекта — скульптуры из этих самых замков. А влюбленные немедленно переключились на другой мост — Архиепископский, Pont de l'Archevêché, выше по Сене, за Нотр-Дамом. Это тот мост, у которого Джин Келли и Лесли Кэрон под музыку Гершвина танцуют в фильме An American in Paris. Там и сейчас тоже вешают замки. 

Парижские власти вроде бы разобрались, как быть. Теперь решено каждые шесть месяцев замки срезать “в целях безопасности”. Ну и место освобождать же надо для новой любви.

Есть и “городская легенда” про два моста. Замок на Пон-дез-Ар — это для подтверждения и сохранения любви навеки. На Архиепископском, оказывается, вешать надо для приворота. То есть пишешь себя и свой предмет — и любовь придет. Действует ли, я не проверял, но если кто едет в Париж на Валентинус, имейте в виду разницу. 

Если не взяли с собой замочек, у мостов уличные продавцы предлагают. И маркер с несмываемой краской у них есть. Для сведения, чтоб не очень переплачивать: цена замка в магазине — полтора-три евро.

Кто загрустил в одиночестве, тоже приходят на мост любви. Я видел такую надпись на перилах: “Александра. Была здесь одна”. А ниже приписано: “Я тоже. Позвони. Жан-Пьер”. И телефон. Там еще что-то было дальше, но не успел прочитать — меня утащили за рукав...

Эта заметка вышла также в моем блоге "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Париж. Impressions. Ляшапель.

Глава III. Поцелуй столичный.

Станция Ля-Шапель, 1905 г.

Гулял по Парижу. Утром пили кофе нуазетт* в кафе у вокзала Гардюнор.

После однотонной нормандской провинции Гардюнор — это культурный шок во всех измерениях. 

Сначала просто про меланж на десяти квадратных метрах терассы. Официант — пухлый, рыжий и ослепительно голубоглазый. За соседним столиком — веселые турки, молодые ребята, все одеты в черный полукож, чему-то смеются, стул нам уступили. С другой стороны, за столиком побольше, пятеро, семья, мама вьетнамской наружности, папа типичный длинноносый франк, дети приятной средней оливковости. С третьей стороны двое сидят, кого-то ждут. Приходит — длинноногий, немыслимо чисто одетый ашкенази в черной широкополой федоре, до пят черное пальто, снежная рубашка и явно завитые шатеновые пейсы, вид жутко хипстерский. Ну и мы, русские, чтобы уж Париж так Париж.

От Гардюнора к метро Ляшапель идет улица Фобур-Сен-Дени. Это сплошной индийский квартал. Многоухание специй, разноцветье сари в витринах! Кто индийское любит, обязательно сходите.

Пришел на Ляшапель. Где меня и ждал главный парижский поцелуй. 

Только накануне был на манифе** за права человека. Потом, в другом месте, не мог перейти через Сену по мосту. Кордон полиции. Спрашиваю жандарма: "что, маниф? контр ква?" Отвечает: "контр марьяж пур тус". То есть против однополых браков. Эти драчливые. "Кураж", говорю полицейским. 

И вот стою на Ляшапели, разбираюсь по схеме, куда мне. Сбоку остановились две женщины в мусульманском, серо-голубом. Обратил внимание, потому что — с головы до ног, а лица открыты, у одной даже седоватая прядка выбилась из-под платка. Во Франции полная паранджа в общественных местах запрещена. И еще подошли два молодых человека. Встали рядом, прощаются, поцеловались — в губы, улыбнулись друг другу нежно. "До вечера!" "А плюс! Пока!"

Наша пирамида продолжалась секунду-другую. Домой я возвращался усталый, но довольный. 

Главу II читайте здесь.

Фото из Википедии, сейчас метро (вход внизу, в центре снимка) выглядит точно так же. Только кафе на углу называется теперь La Rotonde (одноименное, но не то, где выпивал Хемингуэй). Нет трамвая, но есть светофор.

*noisette — это как эспрессо, подается в маленькой чашке, но в отличие от эспрессо — с молоком. Называется по цвету, noisette — это лесной орех, фундук.
**manif — от манифестация, французы так называют демонстрации, обычно протеста. Отсюда обычный в таких случаях вопрос contre quoi? — против чего?

Париж. Impressions. Одеон.

Глава II

Гулял по Парижу.

Смотрел на небо, на людей, на дома. И еще под ноги. Вдруг вспомнил, как расстроился, заметив, что на #Тверской (б.Горького) нет теперь живых, растущих из земли деревьев. Раньше их было много, а квадратный метр-полтора почвы вокруг прикрывали чугунные узорные решетки. Вот такие, как и сейчас в Париже. 

Для уборки их поднимали, выметали мусор и укладывали на место. В Париже и сейчас то же самое, только мусор муниципалы собирают теперь особым уличным пылесосом. 

Это фото сделано у Одеона. Там, где памятник Дантону.

Главу I читайте здесь.

Париж. Impressions. Пондезар.

Pont des Arts. На заднем плане Лувр.

Глава I.

Гулял по Парижу.

Лувр выходит на Сену. Называется набережная Миттерана. Когда ему надоедало президентствовать, Миттеран выходил туда гулять и разглядывать книжки у букинистов. 

От набережной Миттерана через Сену перекинут мост Pont des Arts. Мост выходит на Рив-Гош — левый берег Сены. Прямо перед Institut de France, где находится Bibliothèque Mazarine. Библиотеку организовал кардинал Мазарини, тот самый, из "Трех мушкетеров". 

Но дело не в этом, а в том, что Mazarine — это еще имя дочки Миттерана из его параллельной семьи с Анн Пенжо. Назвали так во имя взаимной любви — к книгам. 

А может, у них что-то такое, особенное, на этом мосту случилось. Кто гулял с подругой вдоль реки, знает, как это бывает.

Как бы то ни было, а Пондезар сейчас весь увешан cadenas d'amour — замкáми любви. Пишешь на замке Имя+Имя=Любовь, вешаешь на решетку, а ключ — в реку. В знак вечной и нерушимой.  Там много и на русском.

Связан ли обычай с Миттераном, это вы сами решайте.

Главу II читайте здесь.