Золотые статуи и международное право.

(о международно-правовой стороне конституционных предложений в послании президента РФ)

Тетрадки сегодня предлагают международно-правовой комментарий к предложениям, содержавшимся в послании президента РФ В.В.Путина Федеральному собранию. Автор — юрист, специалист по государственному праву Екатерина Мишина, популярный автор Тетрадок. 

Ну что ж, почитала я послание, распоряжение о создании рабочей группы изучила… Даже не знаю, что мне понравилось больше. Эмоций, конечно, масса, но удивления никакого. В особенности в части, касающейся международных договоров, а именно формулировки статьи 15 (4). 

Екатерина Мишина.

Тенденция класть на международные обязательства РФ большой суверенный болт обозначилась уже достаточно давно, а в декабре 2015 года она была официально закреплена на уровне конституционного законодательства посредством принятия поправок в ФКЗ о Конституционном Суде. Поправки эти установили «полномочие Конституционного Суда Российской Федерации разрешать вопрос о возможности исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека с точки зрения принципов верховенства и высшей юридической силы Конституции Российской Федерации, а также порядок рассмотрения Конституционным Судом данного вопроса». 

В переводе с юридического на человеческий это означает «вопрос о возможности уклоняться от исполнения решений ЕСПЧ». Помимо этого, уже несколько лет идут публикации, в которых утверждается, что в статье 15(4) речь идет только о ратифицированных международных договорах, и под международными договорами в тексте Конституции понимаются именно договоры ратифицированные. При этом авторов этих публикаций нимало не смущает тот факт, что, скажем, в статье 106 (г) речь идет о ратификации и денонсации международных договоров. 

Товарищи! так не бывает, чтобы в одной статье Конституции «международные договоры» означало «ратифицированные международные договоры», а в другой – нератифицированные. И как сторонники варианта трактовки ст. 15 (4) как «ратифицированный международный договор» объясняют указанную далее в тексте Конституции ратификацию ратифицированных международных договоров, тоже хотелось бы послушать. 

А для чего все это делается – очень даже понятно, это попытка возвращения к существовавшей в СССР доктрине трансформации. Международный договор или документ международно-правового уровня в Советском Союзе становился обязательным после непременной ратификации. И с помощью этой доктрины трансформации можно было очень бодро уклоняться от исполнения подписанных СССР международно-правовых актов, в особенности имеющих отношение к правам и свободам человека.

— А чего это вы, Советский Союз, положения подписанного вами международно-правового акта игнорируете?

— Да как же мы игнорируем? Да мы... Мы никогда... Да вот же! Мы же подписали все! Вон подпись-то! 

— Так вы же не исполняете ни хрена!

— Не исполняем? А… Действительно... Не исполняем. Но мы не можем. Потому что акт не ратифицирован. Там вот эти, которые за ратификацию отвечают, это они виноваты. У них волокита. А мы завсегда. 

Думаете, я издеваюсь? Да ничуть? Почитайте стенограммы Конституционного Совещания, и вы увидите, какие были баталии по поводу слова «ратифицированный» в формулировке конституционной нормы, которая в итоге стала частью 4 статьи 15. И эта окончательная формулировка стала огромной победой сторонников интеграции России в международное сообщество и готовности признавать примат международного права над сторонниками советской доктрины трансформации. А то, что нам сегодня глава государства предложил в послании – это предложение дружно шагать в советское прошлое. 

Не могу также не отреагировать на отмеченную гарантом необходимость «предусмотреть в Конституции полномочия Совета Федерации по представлению Президента России отрешать от должности судей Конституционного и Верховного Судов в случае совершения ими проступков, порочащих честь и достоинство, а также в иных случаях, предусмотренных федеральным конституционным законом, свидетельствующих о невозможности сохранения лицом статуса судьи». Очень честное, открытое предложение, основанное на сложившейся практике. Кому у нас принадлежит решающее слово в судейских назначениях, давно и хорошо известно. Так даешь же вертикально-властную транспарентность, пусть все знают, что и назначения, и отставки зависят от решения одного лица. Судьям так будет намного комфортнее работать. 

А насчет параллелей с Казахстаном, пожалуй, не соглашусь. На мой взгляд, это уже Туркменистан. Я когда про Госсовет почитала, сразу подумала, что мне это что-то напоминает, а, увидев состав рабочей группы, сразу вспомнила. В 2003 году Туркменистан продемонстрировал конституционно-правовое новаторство и посредством принятия поправок в Конституцию создал свою версию разделения властей. Туркменская версия основополагающего конституционного принципа включала в себя классическую триаду плюс Халк Маслахаты — «постоянно действующий высший представительный орган власти народа, обладающий верховной государственной властью». 

Это был небольшой, эффективный орган, состоявший из 2 507 (двух тысяч пятьсот семи) человек – лидеров политических партий, молодежных и женских организаций, профсоюзов, руководителей госорганов и представителей старейшин Туркменистана. Деятельность Халк Маслахаты могла быть приостановлена только им самим, решения его могли быть изменены или отменены тоже только самим Халк Маслахаты. Конституционный закон о Халк Маслахаты предусматривал широчайшую компетенцию, включая принятие Конституции и внесение поправок. Этот конституционно-правовой изыск просуществовал несколько лет и был отменен спустя два года после кончины Туркменбаши.

В общем, можно ждать золотые статуи, переименование календарных месяцев и полную отмену пенсий с возложением на детей обязанности содержать престарелых родителей.

Заседание продолжается.

©Е.Мишина, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки.  
Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие заметки (достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева). Читайте также "Пролог. (Рождение Мисимы)".  Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина". 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Заначки для Белого дома.

Е.Мишина.
Фото: Дмитрий Столяров

"Тетрадки" предлагают третью новеллу из биографических записок юриста Екатерины Мишиной. Здесь рассказ об августе 1991-го.

Ни про какой путч я поначалу вообще не знала. 20 августа  1991 года вечером я сидела возле палатки на берегу между Рыбачьим и Приветным и  крутила ручки маленького радиоприемника, пытаясь поймать программу Севы Новгородцева о группе “Doors”.

Никакого Моррисона я не услышала, зато услышала голос Венедиктова, говорившего про какое-то ГКЧП и танки на улицах Москвы. Мне удалось поймать «Эхо» совсем незадолго до того, как вещание было прервано, но этих нескольких минут было достаточно, чтобы услышать  про переворот, танки и введение чрезвычайного положения. На мой крик «В Москве переворот» прибежали мои возившиеся в тот момент с костром друзья, и последние минуты вещания «Эха» мы дослушивали уже вместе. Я не помню точно, что именно сказал Венедиктов перед тем, как прервали вещание, но смысл был в том, что на улицах боевая техника,  ситуация накаляется,  «Эхо» отключают от эфира, и когда удастся выйти в эфир снова — неизвестно.

Утром мы помчались в Рыбачье. Почта была закрыта, позвонить было неоткуда. Киоск «Союзпечать» не работал, о том, что именно  происходит в Москве, никто толком ничего не знал. Выехать из Рыбачьего сухопутным транспортом  было невозможно, поэтому мы решили свернуть палатки и ждать у причала. На рассвете следующего дня появился катер, на котором мы добрались до Алушты и оттуда до Симферополя. По дороге в Симферополь выяснилось, что мы вовсе не единомышленники. Политические предпочтения поделились по гендерному принципу: я и моя подружка были за Ельцина, юноши наши – наоборот. Разругавшись с другом детства и его приятелем, я переключилась на мысли о своих политически активных родителях и дрожала при мысли о том, что, возможно, сейчас с ними происходит.

Опасения мои были не напрасны. Папу Августа  незадолго до  путча госпитализировали в кардиологию. Дома на хозяйстве оставались мама Зоя и отцовский любимый ученик Картлос, весной 1991 года баллотировавшийся на пост президента Грузии. Во время избирательной кампании на него было совершено покушение, после чего Картлос уехал в Россию и некоторое время жил у нас. Прекрасно зная свою жену и своего любимого ученика, Мишин несколько раз в день звонил домой из больницы и требовал, чтобы они никуда не ходили. Но после 9 вечера звонки из больницы были запрещены, и в начале десятого мама Зоя с Картлосом, нагруженные сумками с едой для защитников Белого Дома, отправлялись туда. Они утащили на баррикады даже мои любовно припрятанные для празднования дня рождения заначки, сообщив  мне потом, что я должна радоваться, что мои драгоценные коробочки, банки и бутылки послужили делу демократии.

К утру они возвращались и дисциплинированно отвечали на телефонные звонки. Мама Зоя говорила, что часто звонили журналисты, просили комментарий. Одна девушка, услышав, что Мишин в больнице, с горечью сказала : «Кому из юристов ни позвонишь – все либо на даче, либо в больнице». Когда через два дня после окончания путча мама Зоя с Картлосом приехали забирать Мишина из больницы, он, прищурившись, посмотрел на них и сказал:

— Ну хватит врать-то. Я знаю, что вы оба туда каждую ночь ходили.  Если бы я не был в больнице, я бы вас туда не отпустил.
— Да ты сам бы первый туда пошел, — сказала мама Зоя. И она была совершенно права.

Следующий выпуск записок Мишиной читайте 21 августа 2017 г. Читайте также "Пролог" и "Вася, Мисима и сливки". Все записки Мишиной можно отдельно прочитать, кликнув/тукнув на этикетку (тег) "Мишина". 

©Е.Мишина, ©подготовка публикации "Тетрадки"/А.Аничкин, все права защищены.

В этом видео Джим Моррисон и The Doors поют Break On Through (1967) —

Вася, Мисима и сливки.

Екатерина Мишина.
Фото: Ольга Шварц

(русский человек на рандеву)

"Тетрадки" предлагают первую новеллу из биографических записок юриста Екатерины Мишиной. Здесь рассказ о первой встрече с Америкой и неожиданном превращении русской Мишиной в японца Мисиму, а также о метаморфозах оставшегося позади Васи с гитарой.

В конце августа 1990 года, совершенно неожиданно для себя выиграв какой-то там конкурс, я отправилась в Америку, где мне предстояло проучиться целый год в Нью-Йоркском университете. 

В известном смысле я в тот момент напоминала д’Артаньяна, ибо денег у меня практически не было, зато были рекомендательные письма. Незадолго до отъезда к моей неизбывной радости и ужасу моих родителей состоялась моя помолвка с Васей, после чего мама Зоя стала с удвоенной силой выпихивать меня в Штаты. Несмотря на все свои таланты, Вася моим родителям категорически не нравился, а мне как раз наоборот. Вася был невелик ростом, красив, любил петь «Аквариум» и “Beatles” под гитару, регулярно трепал мне нервы и страдал нарциссизмом в тяжелой форме. Разумеется, устоять тут было невозможно. 

Узнав о предстоящей разлуке, Вася пообещал писать мне письма каждую неделю и не стричься, пока я не вернусь. Заливаясь слезами, я засунула в разваливающийся чемодан свои немногочисленные пожитки, несколько льняных скатертей, выданных мамой Зоей в подарок заокеанским друзьям, и отправилась в аэропорт. 

Ошалев от перелета с двумя посадками, я прибыла в раскаленный Нью-Йорк, где была встречена гендерно-нейтральным персонажем с эпиллированными ногами и доставлена в общежитие. В пятиметровой комнате находились стол, стул, шкаф и кровать без каких-либо признаков подушек, одеял и постельного белья. В кармане у меня было 50 долларов, выданных организаторами поездки. На эти деньги я должна была прожить полмесяца до получения первой стипендии 17 сентября, на них же, видимо, надо было обзаводиться хозяйством. 

За год самостоятельной жизни в другой стране я очень изменилась, в определенном смысле стала другим человеком.

Положив на стол фотографию Васи и похлюпав носом, я пошла вниз к телефону – автомату и сделала несколько collect calls родительским друзьям и адресатам рекомендательных писем. Родительские друзья снабдили меня утварью, постельными принадлежностями и пакетами с едой, адресаты рекомендательных писем незамедлительно стали моими друзьями, и жизнь потихоньку стала налаживаться. Но денег все равно катастрофически не хватало, и я позвонила в офис финансовой помощи. Мне велели явиться во второй половине дня.

Войдя в офис финансовой помощи в указанное время, я оторопела. За столом сидела фантастических размеров тетя в голубом топике и белых шортах и ела взбитые сливки из фунтовой банки. Я подошла к столу и пролепетала, что моя фамилия Мишина и что мне назначено.

— Вы МишИна? — изумилась пожирательница взбитых сливок.

— МИшина, МИшина, — горячо подтвердила я.

Тетя посмотрела на меня с недоверием и на всякий случай придвинула сливки к себе. Объяснив, почему именно мне не полагается никаких денег до 17 сентября, тетка еще раз внимательно меня оглядела и сказала.

— You know what…. Seriously, you don’t look Japanese.

Как выяснилось, она решила, что моя фамилия Мишима, и что я японка. 

Делать было нечего, и пришлось экономически объединяться со вторым совгражданином, тоже приехавшим на год в NYU. Неизменно жизнерадостный Сережка взял надо мной шефство, ибо был гораздо более предприимчивым, нежели я, да и по-английски говорил лучше. Незадолго до отъезда в Нью-Йорк он сделал предложение своей девушке и, узнав, что у меня тоже есть жених, страшно обрадовался.

— Кака, это замечательно! — сказал он. Он называл меня только Кака и никак иначе. – Мы тогда будем присматривать друг за другом, дабы соблюсти верность нашим суженым. И давай еще проверять почтовые ящики друг друга, кто первый письмо увидит, другому сообщит. Можно даже на щелбаны играть, у кого больше.

Мой лоб затрещал от щелбанов довольно быстро — Сережкина невеста писала больше писем, чем Вася, мои родители и мои многочисленные друзья вместе взятые. Играть дальше я отказалась, но мы продолжали присматривать друг за другом, кабы чего не вышло. Более того: Сережка даже потащил меня покупать свадебные платья. Разумеется, к магазину свадебных платьев мы и близко не осмелились подойти. Платья были куплены на 14 улице: длинное белое со стразами для Сережкиной невесты и персиковое с оборками и бантом на заднице для меня. Через пару дней Сережка заявился ко мне рано утром.

— Кака, я вчера был в одном месте на Канал-стрит. Там огромная распродажа обручальных колец, — сияя, сообщил он. 

— Так и иди, мне не надо, — сказала я. – Я и так платье купила, кольцо пусть Вася дарит.

— Кака, ты не понимаешь! – хитро посмотрел на меня Сережка. – Представляешь, что будет, если мы с тобой туда придем и купим три обручальных кольца?

Я схватила кошелек, и мы помчались на Канал-стрит. В магазине явно сочли, что мы сумасшедшие, и вздохнули с облегчением, когда мы, размахивая тремя пакетиками с кольцами, выбежали на улицу. 

После столь тщательной подготовки статусом невесты я особенно дорожила и изо всех сил старалась вести себя примерно. В общежитии с этой задачей я справлялась легко: наше с Сережкой экономическое сосуществование все считали совместным ведением хозяйства со всеми вытекающими оттуда сексуальными последствиями, так что ни на меня, ни на него никто не посягал. 

За пределами общаги все было несколько сложнее. Один мой новый знакомый, вызвавшийся показать мне город, в конце второй встречи сказал, что если я стану его girlfriend, он будет водить меня на Бродвейские шоу и в Метрополитен-опера. Я возмущенно отказалась и осталась без Бродвея и оперы. Другой мой новый приятель, к которому я приехала в гости, предложил сыграть в карты на раздевание. Объяснить, что я не хочу играть, мне не удалось, поэтому я решила прибегнуть к другому способу убеждения. Жульничать и блефовать я научилась еще в школе, когда резалась в покер с одноклассниками. Через 15 минут приятель проиграл мне пиджак и штаны, которые я не просто заставила его снять, но и забрала с собой в назидание. Больше он мне в карты играть не предлагал. 

Еще один мой новый приятель все время пытался выяснить, работаю ли я на КГБ. С его точки зрения, 25-летняя незамужняя девица, приехавшая на год в Америку, просто обязана была сотрудничать с органами. Объяснив в сороковой раз, что это не так, я затаила злобу и стала тихо ждать своего часа. Час настал, когда оказавшегося в Нью-Йорке папу Августа нагрузили передачами в Москву, в том числе и пачкой фотографий для родственников приятеля. Связь с родственниками у приятеля была односторонняя, поэтому, не получив от них известий в течение трех недель, приятель позвонил мне и глумливо осведомился, почему мои коллеги задерживают пересылку фотографий.

— Потому что пока они нам нужны, мы с ними работаем, — мстительно сказала я. – Закончим – сразу доставим.

В трубке тихо квакнуло. Больше про фотографии и про КГБ он меня не спрашивал.

За год самостоятельной жизни в другой стране я очень изменилась, в определенном смысле стала другим человеком. В июне я вернулась в Москву. В аэропорту меня встречал неимоверно обросший Вася, и этот новый человек, прилетевший вместо прежней меня, смотрел на Васю уже совершенно по-другому. Не подозревавший об этом Вася желал немедленно жениться: в сентябре ему предстояло отправиться на какую-то длительную заграничную стажировку, и отбыть туда Вася намеревался непременно со мной. Перед тем, как подавать заявление в ЗАГС, Вася решил отвезти меня в предсвадебное путешествие на Черное море. Я не была уверена, что это хорошая идея, но, дабы прийти к окончательному решению, все же решила поехать. Испрашивать благословения у мамы Зои мне как-то не хотелось, и я решила ограничиться папой Августом. Вернувшись домой после того, как мы купили билеты, я заявилась в комнату папы Августа, который сосредоточенно печатал на машинке.

— Папашечка, а я замуж за Васю выхожу, — сообщила я.

— Ага, — сказал папа Август, продолжая печатать.

— Так я, собственно, родительское благословение хотела получить…

— Да мне начхать, — ответил папа Август, не отрывая взгляда от клавиатуры.

— Я могу считать это благословением? – осведомилась я.

— Безусловно, — сказал папа Август и передвинул каретку пишущей машинки.

То, что во время предсвадебного путешествия я не утопила Васю в Черном море, я считаю наивысшим проявлением силы воли и гуманизма. На обратном пути в Москву я сообщила ему, что сил выйти за него замуж у меня нет, и через пару дней приехала забрать остававшиеся у Васи вещи. В качестве отступного я вручила Васе мешок американских презервативов, которые нам бесплатно выдавали в поликлинике NYU. Вася воспринял мой широкий жест как изощренное издевательство и начал орать так, что я вылетела из его квартиры, оставляя за собой дымящийся след. Родителей вводить в курс дела я не стала, тем более, что они уехали куда-то в Прибалтику.

В конце июля в Москве появился папа Август, и я представила ему свое новое увлечение с редким именем Вася. Вася №2 был высок, тощ и молчалив. Когда я привела его знакомиться, папа Август опять сосредоточенно печатал.

— Папашечка, это Вася, — пропела я. Я не очень понимала, что еще надо сказать с учетом щекотливости момента. 

Папа Август повернулся к нам и какое-то время изучал Васю №2 с неподдельным интересом. Потом сказал.

— Слушай, что-то он заметно подрос. И глазки к носу съехались...

То, что это совершенно другой человек, папа Август осознал лишь через пару недель.

Следующий выпуск записок Е.Мишиной выйдет в "Тетрадках" 18 августа 2017 г. Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы. Читайте также "Пролог. (Рождение Мисимы)".  Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина".

Вы — Мисима?

(русский человек на рандеву)

Екатерина Мишина.
Фото: Ольга Шварц

"Тетрадки" предлагают читателям биографические записки специалиста по конституционному праву, юриста и публициста Екатерины Мишиной. 
Они полны юмора и неожиданных наблюдений над людьми вокруг. Людьми разных стран и поколений, отцов и детей, русских и американцев и разных других европейцев и азиатов. 

У "Мисимы" свой и в то же время характерный позднесоветский постмодернисткий стиль, без нынешнего циничного "все они такие", без сразу вызывающей недоверие полускрытой "повестки", но и без такого знакомого всем выросшим в советские времена комплекса неполноценности. Этим, собственно, они и привлекли редакцию "Тетрадок" и, надеемся, понравятся нашим читателям.

В этом прологе рассказ о первой встрече с Америкой. Начало 90-х, русский человек на рандеву — а его приняли за японца, Мишина превращается в Мисиму.

Ошалев от перелета с двумя посадками, я прибыла в раскаленный Нью-Йорк, где была встречена гендерно-нейтральным персонажем с эпиллированными ногами и доставлена в общежитие. В пятиметровой комнате находились стол, стул, шкаф и кровать без каких-либо признаков подушек, одеял и постельного белья. В кармане у меня было 50 долларов, выданных организаторами поездки. На эти деньги я должна была полмесяца прожить до получения первой стипендии 17 сентября, на них же, видимо, надо было обзаводиться хозяйством. Положив на стол фотографию Васи и похлюпав носом, я пошла вниз к телефону-автомату и сделала несколько collect calls родительским друзьям и адресатам рекомендательных писем. 

Родительские друзья снабдили меня утварью, постельными принадлежностями и пакетами с едой, адресаты рекомендательных писем незамедлительно стали моими друзьями, и жизнь потихоньку стала налаживаться. Но денег все равно катастрофически не хватало, и я позвонила в офис финансовой помощи. Мне велели явиться во второй половине дня.

Войдя в офис финансовой помощи в указанное время, я оторопела. За столом сидела фантастических размеров тетя в голубом топике и белых шортах и ела взбитые сливки из фунтовой банки. Я подошла к столу и пролепетала, что моя фамилия Мишина и что мне назначено.

— Вы МишИна? — изумилась пожирательница взбитых сливок.

— МИшина, МИшина, — горячо подтвердила я.

Тетя посмотрела на меня с недоверием и на всякий случай придвинула сливки к себе. Объяснив, почему именно мне не полагается никаких денег до 17 сентября, тетка еще раз внимательно меня оглядела и сказала.

— You know what…. Seriously, you don’t look Japanese.

Как выяснилось, она решила, что моя фамилия Мишима, и что я японка. 

©Е.Мишина ©А.Аничкин, подготовка публикации.

Продолжение, первую главу "Рождение Мисимы" читайте в выпуске "Тетрадок" 13 августа 2017 г.  Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина".
На "Тетрадки" можно подписаться по мейлу или через социальные сети Фейсбук, Гугль+, Твиттер и другие.