Гаага: в чью пользу решение по ЮКОСу?

ЮКОС по правилам. Окружной суд Гааги отменил решение международного арбитражного суда в пользу бывших акционеров ЮКОСа. Это многих и в России, и в Европе поразило. 

Между  тем, это не “победа Москвы”, а победа тех самых “европейских ценностей”, над которыми многие евроскептики и примкнувшие к ним российские комментаторы любят посмеяться.

В июле 2014 года Постоянная палата третейского суда (международный арбитражный суд) в той же Гааге присудила 50 миллиардов долларов четырем истцам, выступавшим от имени бывших акционеров когда-то крупнейшей нефтяной компании России. Как разгром ЮКОСа вначале 2000-х с последовавшим арестом и заключением на десять лет Михаила Ходорковского, так и решение гаагского арбитража два года назад многие расценили как политически мотивированные действия. Конечно, от политического фона никуда не денешься. Другое дело — его юридическая, международно-правовая сторона.

Какими бы политическими красками спор, пусть коммерческий, пусть какой другой, ни был раскрашен, дьявол всегда прячется в деталях. Детали эти в разборе юристами-арбитрами потом превращаются из источника неприязни, даже вражды в основу взаимного сосуществования, сотрудничества и потом вырастают во взаимное уважение. Главное — следовать правилам и процедуре. 

Что и произошло в итоге арбитражного разбирательства в 2014 году и начавшейся вслед за ним процедурой ареста российских активов в Бельгии, Франции, Германии, Англии, США, Индии. В разных странах эти мероприятия находятся на разных стадиях. Решение гаагского окружного суда не останавливает их, но ставит над ними большой знак вопроса. Дело тут не в ареале голландской юрисдикции, а в том, что процедуры и решения этого суда, одного из 19 окружных в Нидерландах, авторитетны, известны в мире благодаря строгому следованию установленным общееевропейским правилам, в том числе и тем, что лежат в основе европейской Энергетической хартии 1991-го года и договора к ней (ДЭХ). 

Россия подписала, но не ратифицировала этот договор, регулирующий отношения между инвесторами в энергетическом секторе и суверенными государствами, на территории которых находятся месторождения. На это обстоятельство — нератификацию — и обратил внимание гаагский суд, обосновывая свое решение.

Как гаагское решение отзовется в других странах, пока неясно. Ясно, что история с ЮКОСом не закончена, есть еще апелляционная инстанция, есть верховный суд, есть судебные инстанции других стран.

Эта заметка опубликована также (20 апреля 2016) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Ходорковский. Чьё это поражение?

Ходорковский после освобождения

Какая-то нелепость полезла насчет Ходорковского. Я уже написал о поразительно бессовестных, просто пошлых замечаниях Владимира Познера. Никакой он не герой, к тому же еще и еврей, а в народе это не самое лучшее. (Так и говорилось, смотрите полностью, с контекстом, на личном сайте pozneronline.ru).

И еще: "Почему он герой, я никак понять не могу. Для меня Нельсон Мандела – да – герой, а Ходорковский не герой".

Насчет героизма — другой разговор. Но вот что вспомнилось. Я был в Южной Африке вскоре после освобождения Манделы, но до падения режима апартеида. В мире праздновали победу кампании Free Nelson Mandela.Встречался тогда и с представителями АНК, и с министрами белого правительства. Белые южноафриканцы говорили мне тогда, как бы доверительно, слегка округлив глаза, вроде раскрывая неизвестное: "А вы знаете, что Мандела никакой не герой, не демократ? Он же был главой военной организации АНК!"

Сейчас еще проправительственные комментаторы заговорили о том, какой блестящий пропагандистский маневр сделан. Прямо “турецкий гамбит” — перед Рождеством, переключили внимание мировой прессы, выбили знамя из рук оппозиционных критиков. 

Какое недомыслие! 

Внимание, конечно, переключили. Освобождение — первая новость во всем мире, фокус комментариев, связывают с сочинской олимпиадой и нарастающим бойкотом мировых лидеров, в ответ, между прочим на кампанию общественности.

Должно быть ясно ведь, что это не master stroke — мастерский ход, а признание поражения, отступление, уступка. Причем признание запоздалое.

Признание поражения — потому что этого нельзя было не сделать. Это нужно было сделать давно, а лучше вообще не начинать. К освобождению Ходорковского плюс еще и освобождение Толоконниковой и Алехиной из Pussy Riot и Гринписовской тридцатки. Тоже поражение, отход, признание — не так сделали, да и делать не должны были. Что бы ни говорили официальные пресс-службы и ориентирующиеся на них комментаторы, а это — так.

Во-вторых, внимание, конечно, переключили. Но освобождение Ходорковского еще раз напомнит всем о характере нынешнего режима в России и заставит проанализировать его истоки и посмотреть на его будущее. Что уже происходит. Напомнит о Платоне Лебедеве, о “болотном” процессе, о коррупции, трудном инвестиционном климате и о гражданских правах. 

Агитпроп агитпропом, но суть от этого не меняется. Пусть даже с налетом респектабельности, в долгосрочном, более широком плане — это поражение.

Фото Ходорковского: Митя Алешковский, отсюда.

Цитата Познера полностью:

"Есть ли у него политические перспективы в России? Думаю, что нет. Я не представляю, кто, если говорить широко, будет голосовать за Ходорковского? Не говоря о том, что, вы уж меня извините, что я это говорю, он еврей, во-первых, а в народе это не самое лучшее, что может быть, кроме того, бывший олигарх, богач. Нет, нет!"

Ходорковский, Чернышевский. Помилование? За что?

Репин. "Отказ от исповеди".

Мосгорсуд на днях утвердил приговор Ходорковскому и Лебедеву. Так что это дело еще долго будет оставаться неприятной занозой в разных чувствительных и не очень местах российских публичных лиц.

"Независимая газета" в обзоре отликов западной печати выделяет такой комментарий "Нью-Йорк таймс": "Приговор, фактически оставленный в силе Мосгорсудом, подрывает авторитет Дмитрия Медведева, который обещал добиться верховенства закона в стране, но не сумел, по мнению американского журналиста [Майкла Швиртца], добиться сколько-нибудь заметных результатов. Швиртц считает, что дело Ходорковского [является] одним из факторов, разделяющих Путина и Медведева: если премьер публично называет бывшего главу ЮКОСа вором и убийцей, то президент боится его гораздо меньше и недавно в ходе пресс-конференции заявил, что выход Ходорковского на свободу «абсолютно ничем не опасен».

Перед вынесением приговора много говорили о возможности помилования Ходорковского. Требовалось, чтобы он подал прошение. Очевидно, не подал. Примерно в то же время, когда говорили о возможном помиловании, вышла книга Ходорковского "Статьи. Диалоги. Интервью", написанная при участии Бориса Акунина и с предисловием Леонида Парфенова. На презентации книги Ходорковского сравнивали с Чернышевским – не потому, что по протестности близки, а потому что Николай Гаврилович свою самую знаменитую книгу "Что делать?" тоже в заключении написал. Сравнение интересное, потому что среди либеральной интеллигенции к НГЧ давно утвердилось если не враждебное, то снисходительное отношение. Мне всегда казалось – зря. Над снами Веры Павловны можно смеяться, но в смысле того, как себя вести, чтобы не потерять к себе же уважения, "Что делать?" много может подсказать. 

Меняется отношение к Чернышевскому или нет, но вспомнилось, что Николай Гаврилович тоже знаменит как отказник. В 1874 году ему официально было предложено освобождение, но он отказалсяся подать прошение о помиловании. Вот этот эпизод (в изложении Владимира Кантора, отсюда):

На предложение написать прошение о помиловании (и он тут же будет увезен из вилюйских снегов, болот и страшного одиночества) Чернышевский ответил: "За что мне, простите, просить помилования? За то, что у меня голова устроена иначе, чем у ваших министров?" "Так вы отказываетесь, Николай Гаврилович?" – пролепетал растерянный чин. Ссыльный был вежлив, как всегда: "Положительно отказываюсь".