(из Булгакова)
 |
Перчатки с раструбом.
Модели 1920-х. |
Когда я с вами целуюсь, мы отводим носы в сторону. Когда я с вами обнимаюсь, у нас головы как-то так ловко вдоль укладываются. Руки тоже место удобное находят, как и всё остальное. (Очки можно снять, как и все остальное.)
А как быть с перчатками? Нет, правда, эта булгаковская загадка меня уже много лет волнует. Вот смотрите внимательно. Первая волшебная встреча Мастера с Маргаритой на заполненной тысячами Тверской, все ее знают. Обратите внимание на деталь в самом конце (Глава 13, в зеленом издании 1978 года, М, "Художественная литература" — страница 556.):
— Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах! [...]
И, вообразите, внезапно заговорила она:
— Нравятся ли вам мои цветы?
Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулок и отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:
— Нет. [...]
— Вы вообще не любите цветов? [...]
— Нет, я люблю цветы, только не такие, — сказал я.
— А какие?
— Я розы люблю.
Тут я пожалел о том, что это сказал, потому что она виновато улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного, я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттолкнула цветы, и я понес их в руках.
Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из рук цветы, не бросила их на
мостовую, затем продела свою
руку в черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом.
Черная перчатка с раструбом! Представьте себе, как неудобно идти рука под руку, когда на руке этой перчатка раструбом. Цепляется, задирается, ветер руку холодит. Такую перчатку удобно снять и бросить как вызов обидчику, но с возлюбленным под руку шагать никак. В чем тут дело? Почему Маргарита не сняла перчатку?
Может быть, в этом и разгадка. Раструб этот — как якорь, зацепилась, соединилась с Мастером навсегда. Булгаков, кстати, не употребляет другое, распространенное слово для такого типа перчаток — краги, или перчатки с крагами. Неприятно звучит.
Раструб снова возникает в конце романа, когда Воланд уносит с собой из Москвы Мастера и Маргариту (Глава 31, стр.791 в зеленом издании):
Ну, что же,— обратился он к одному мастеру,— попрощайтесь с городом. Нам пора,— Воланд указал рукою в черной перчатке с раструбом туда, где бесчисленные солнца плавили стекло за рекою, где над этими солнцами стоял туман, дым, пар раскаленного за день города.
Но когда сумерки сменились ночью и на небе сбоку повис тихо светящийся шар луны, когда беленькие звезды проступили в густой сини, Воланд поднял руку, и черный раструб перчатки мелькнул в воздухе и показался чугунным. По этому мановению руки кавалькада взяла в сторону.
Воланд впервые появляется на Патриарших прудах тоже в перчатках. Маргарита же — это “косящая на один глаз ведьма” (гл.19). Так может, эти перчатки — символ магической силы? Притягивающей, неотвратимой? Пароль такой, тайный знак.
Или, может, по-другому. Раструбы (или краги) у рыцарских перчаток для защиты. Так же как у перчаток садовника или рабочего. Так же как краги у первых автомобилистов и авиаторов. Эти последние, наверное, и послужили источником моды для перчаток дамских. А символизм еще может быть такой: авиатор со своими огромными перчатками — покоритель природы, бросающий ей, всесильной, вызов. Как и движение за права женщин в начале века бросало вызов всевластию мужчин.
Что же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно, она говорила правду, ей нужен был он, мастер, а вовсе не готический особняк, и не отдельный сад, и не деньги.
Значит, перчаточные раструбы — это то же, как когда нос к носу складываются в поцелуе, а руки обвивают талию?
Иллюстрация дамских перчаток с раструбом моделей 1920-х годов перепубликуется с любезного разрешения администратора сайта Art Deco Society of California Алисы Юровой (Alice Jurow). Смотрите здесь.
В этом видеоклипе встреча Мастера и Маргариты из телефильма Владимира Бортко (2005):
