Мизеленс

(рассказ, основано на реальных событиях)

 

Тетрадки сегодня предлагают рассказ российского журналиста и писателя Владимира Сафронова. В основу этого художественного произведения положены реальные события, такое случалось нередко в те времена, в 1960-70-е, когда, как все помнят, в СССР не было секса.

Владимир Сафронов
Фото: Михаил Попов

Митя Доломанский жил в высотке на Котельнической набережной, а Стелла Михрюткина – в общаге Чугунного завода на Рязанском проспекте. 

     

Митя учился на втором курсе филфака МГУ, а Стелла работала на заводе кузнецом. То есть она отработала два года в кузнечном цехе, но недавно по знакомству перевелась в отдел кадров. От грохота парового молота Стелла утратила пятьдесят процентов слуха и теперь в разговоре часто «чтокала», переспрашивала собеседника – такая вот ерунда. Вообще-то её звали не Стелла, а Клава, но она представлялась всем Стеллой, так ей нравилось.

Если кто-то подумал, что Михрюткина была здоровенной бабищей с руками-ляжками, то совсем нет. Наоборот. Нарисуйте себе высокую худенькую девушку с красивым бледным лицом, с пшеничными волосами, собранными на затылке в тяжелый большой шар. Это и будет Стелла. Вот она идет в коричневом плаще из болоньи, на каблучках, с зонтиком будто из осенних листьев, а на виске её пульсирует нежная голубая жилка – прямо кинозвезда, можно сказать.

Эту Стеллу с подружкой притащил однажды Митин однокурсник Лёша Ментиков – он легко снимал чувих, у него дар был такой. Раз примерно в полмесяца, когда Митины родители уезжали на дачу, друзья устраивали вечеринки под названием «Ликбез» — приглашали незнакомых девушек, угощали вкусной едой и напитками и предлагали написать словарный диктант на раздевание и поцелуи: за каждую ошибку гостьи расплачивались какой-нибудь деталью одежды или целовали «диктаторов» в губы. По выбору. Попадались, конечно, противные «нехочухи», но чаще всё шло прикольно.

+++

Стелла, переобутая в папины тапочки, бродила по комнатам, как по музею: разглядывала лепнину на потолке, золотые корешки книг на полках, гладила пальцами рояль — папа-Доломанский был известным композитором, автором популярной песенки «Чижик смеется».

— Тебе не говорили, — сказал Митя задумчивой Стелле, — что ты дико похожа на Грейс Келли?

— И в самом деле! – подхватывал Лёша, начиная игру и переходя для фасона на французский. – Pas de seins, mais un col de cygne. Si elle pouvait encore parler.

— Elle est muette, ou quoi?

— Mlle Doolittle Mtsenskogo uyezda. C'est pourquoi ça fait semblant d'être muette .*

— И пусть их, — сказал Митя по-русски. — Главное, чтоб мычала хорошо.

     

Стелла действительно была хороша, пока молчала: голосок ещё был так-сяк, но выговор – чистая Рязань с Чувашью. Поэтому Клава, превратившись в Стеллу, научилась, как Эллочка, обходиться на людях жестами и междометиями. Но всё равно было заметно.

От диктанта девушки не отказались. Стелла с отличием окончила восемь классов Бибикинской начальной школы, а грудастой хохотушке Вале было всё равно во что играть.

— Вообще-то, — хихикнула она, — говорить на незнакомом языке при девушках неприлично. Может, вы замышляете что-нибудь? 

— Наши замыслы не подлежат сокрытию и постоянно декларируются, — строго сказал Доломанский. – И заключены они не в каком-нибудь воздушном сундуке, а в скромных попытках внедрения страдательного залога в предикативный субъект повелительного наклонения второго лица множественного числа женского рода. Если вам так понятнее, мадемуазель, то ради бога.

— Болтун! – сказала Валя.

*  - Сисек нет, зато лебединая шея. Если бы она ещё умела говорить.

    - Разве она немая?

    - Мисс Дулитл Мценского уезда. Поэтому и притворяется немой. (фр.)  

+++

На другой день, когда девушки ушли, Доломанский сидел мрачный и задумчиво разглядывал свои пальцы, а Ментиков с аппетитом уплетал холодную пшенную кашу, которую нашел в холодильнике, прямо из кастрюли. Было понятно, что друзья по-разному провели ночь. Митя так и не смог содрать с красотки трусы, как ни старался. У неё были на удивление крепкие руки, прямо стальные. И тело странно пахло, как тепловоз. После получаса борьбы, когда треснула родительская кровать, изнуренный филолог выгнал Грейс на кухню и скорбно уснул, ему снились горгульи. А мерзавка укурила весь Винстон.

— Вот понюхай, чем пахнет? – Митя протянул приятелю руку.

— Солидолом! – восхитился Ментиков. – О! Я ж забыл — она кузнец второго разряда, Валька сказала!

— Врёшь!?

— Честно! У-у-у! – Лёха, соря кашей, зашелся в хохоте. – Тракториста полюбила… — рыдал он.— Трактористу я дала!..

+++

— Вообще-то, если баба ложится с тобой и крутит динаму, в этом есть что-то от Ирмы Грезе, — рассуждал Доломанский, потягивая «Приму», которую притащил от соседа Светика, поэта. – Она и похожа на Ирму.

— Она похожа на красивую деревенскую девку, — сказал Ментиков. — Ей не повезло родиться в высотке (как некоторым), а наоборот – «повезло» родиться в избе конюха Свирида. Так что она просто решила восстановить справедливость. Ты видел, как она зыркала? Есть молодой богатый охламон, и есть она – недоступная Грейс Келли. Чего-то в этом роде в её башке нафантазировалось. Если б ты её чпокнул, всё бы кончилось. А так – осталась надежда на продолжение банкета. Обычные бабские хитрости.

— А по-моему, обыкновенный садизм. Бабская месть. Ты помнишь, что она вчера понаписала? – Митя вышел из кухни и вернулся с помятыми листками бумаги. – Во! «Арибеатура», — прочитал он по слогам, — ты помнишь, что это? Или вот шедевр: «мизеленс»! Чувиха не знает элементарного! Не знает! Я понимаю: деревня, коровник, но не до такой же степени! – он выругался. — Книжки в каждом ауле есть!

— Ну, не знает — в чём проблема? – сказал Ментиков. — Не знает – узнает. А ты на что? Как в койку тащить – так пусть немая, а как жениться — диплом давай? Не по-комсомольски это, товарищ! Не по-ленински!

— Я серьёзно.

— А если серьёзно, то жрать охота. Готов сгонять в магазин. Но у меня копеек  сорок. И папиросок нормальных куплю, а?

+++

— Жрать ты горазд, — сказал Доломанский. – Куда в тебя лезет?

Друзья выпили по бутылке пива и съели яичницу из десяти яиц, большая часть которой досталась Ментикову.

— Это потому, что я работал всю ночь, — сказал он, вытирая хлебом сковородку. — А ты дрых. Сытый голодного не понимает. А богатый – бедного. Я тут подумал — а почему бы тебе действительно не жениться на Стелле? А? Вспомни Островского: «Бедные женятся на богатых, а богатые на бедных!»

— Шутишь?

— Вот сейчас совсем не шучу. Ну, представь, чего тебя ждет? Какая-нибудь дебелая Шурыгина? Или Эмма эта жопастая? Будешь на цырлах скакать. А Стелла – мало того, что красива, так и благодарна тебе будет по гроб, да ещё и хозяйка, и жнец, и швец, и…

— И кузнец!

— Вот ты не любишь посуду мыть, — нажимал Ментиков, собирая грязную посуду, — а Стелла никогда не скажет: «Мой, гад, посуду свою фарфоровую!» — сама всё помоет без лишних слов. Ты не понимаешь, мимо чего проходишь. И с моральной точки зрения: жить в высотке и не  испытывать мучительного стыда перед живущим в чуме может только идиот!

— Да, я идиот, – сказал Доломанский равнодушно. – Но тогда и ты идиот, если ходишь ко мне в высотку, а не в общагу к Вавилову. Тогда и Толстой идиот, если публично объяснился в неистребимой любви к «кровососам».

— Слабая защита, — Ментиков сбросил игривый тон. —  Я бы к тебе и в общагу ходил (мне твоя высотка по барабану), а Толстовский аристократизьм к смерти сильно поистрепался, если ты забыл. Он как умный человек вырос из шелухи и прикончил ноздри раздувать. А вот почему ты это делаешь — забавно.

— Только как реакция на «идиота». Забавнее – твоё это внезапное сватовство. А сам-то чего?! Взял бы, да и женился на крестьянке, если «вырос из шелухи», показал бы пример. Сделал бы «экскремент», а, Тимк?

Лёха насуплено молчал, мыл посуду.

— Я, между прочим, думал об этом, — Митя прикурил сигарету. – Ты говоришь: «Научи Стеллу читать». Ладно. Научу. Но разве этого достаточно? Это как научить зайца зажигать спички. Она должна родиться и вырасти среди этого, — он обвел взглядом книги на стенах кухни, — дышать книжным воздухом, листать страницы с двух лет!.. Она знает запах коровы. А я нет. Она встает в три утра. А я нет. Мы – разные виды, кошка с собакой. Мы чужие, понимаешь?.. Ты говоришь: «Она станет благодарной тебе по гроб» — а мне  не надо! Вот ни малюсечки не надо!.. Супруги должны быть равны – я так усвоил. Без всяких этих — «я взял тебя из грязи». Во всем равны. Тогда и прок будет. Любовь пройдет, а прок останется. Поэтому умные люди – евреи! Женятся на еврейках. Чтоб не слышать потом – «жидовская морда». А коровы женятся на коровах. Что скажешь? Le chat?*

—Да пошел ты! – Ментиков злобно брякнул тарелкой, вытер руки полотенцем, швырнул его и выбежал прочь.

* Котик, Лё-ша (фр.)

+++

Прошло пятьдесят два года. Листая Интернет, я наткнулся на интересную заметку об австралийских горных коровах, подкованных каким-то особым способом – атласским. Я и не знал, что коровам нужны подковы. Держатся же козы на горах на своих скользких копытах?

Но гораздо любопытнее было имя автора заметки. Клавдия Свиридовна Доломанская, доктор филологических наук. Честно говоря, я бы не вспомнил о той поросшей мхом маловыразительной истории, если бы не пахучие масляные пятна, которые в то же самое время взялись на моем компьютере.

2021

©Владимир Сафронов; подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки, 2021.

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. Подписка бесплатная!

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,0 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Галки. Базаров был прав!

(эротика в русской литературе)

Галки.

В повести Тургенева "Отцы и дети" есть эпизод, когда Базаров расстается — на совсем! — с другом Аркадием. У них разошлись пути, младший Кирсанов собирается жениться, а Базаров продолжать заниматься нигилизмом. И тут важнейшую роль, как это часто было у Тургенева и других великих писателей, играют птицы.

Вот эта сцена:

— Ты навсегда прощаешься со мною, Евгений? — печально промолвил Аркадий, — и у тебя нет других слов для меня?

Базаров почесал у себя в затылке.

— Есть, Аркадий, есть у меня другие слова, только я их не выскажу, потому что это романтизм, — это значит: рассыропиться. А ты поскорее женись; да своим гнездом обзаведись, да наделай детей побольше. Умницы они будут уже потому, что вовремя они родятся, не то что мы с тобой. Эге! я вижу, лошади готовы. Пора. Со всеми я простился… Ну что ж? обняться, что ли?

Аркадий бросился на шею к своему бывшему наставнику и другу, и слезы так и брызнули у него из глаз.

— Что значит молодость! — произнес спокойно Базаров. — Да я на Катерину Сергеевну надеюсь. Посмотри, как живо она тебя утешит!

— Прощай, брат! — сказал он Аркадию, уже взобравшись на телегу, и, указав на пару галок, сидевших рядышком на крыше конюшни, прибавил: — Вот тебе! изучай!

— Это что значит? — спросил Аркадий.

— Как? Разве ты так плох в естественной истории или забыл, что галка самая почтенная, семейная птица? Тебе пример!.. Прощайте, синьор!

Телега задребезжала и покатилась.

У Тургенева в произведениях много разных птиц. И зяблики в тех же "Отцах и детях", и черный дрозд в стихотворениях в прозе, и кулики, вальдшнепы, цапли в фантастической новелле "Призраки".

Но вот про галок! Оказывается, Базаров был абсолютно прав. При всем доказанном современными научными исследованиями промискуитете среди птиц (Professor Tim Birkhead), галки (лат.: Corvus monedula) остаются одним из немногих видов, которые не только сохраняют моногамную социальную верность друг другу на всю жизнь, но хранят и сексуальную моногамность. Это также неопровержимо подтверждено исследованиями ДНК их потомства.

То есть, например, среди овсянок, до 70 процентов мужиков и женщин ходят налево. Доказано исследованиями ДНК потомства: до семидесяти процентов потомства — от чужих отцов. При том, что пары вместе строят гнезда, вместе ухаживают за птенцами и остаются вместе, несмотря ни на что. Исключения: галки и лебеди-шипуны и еще немногие другие, можно чуть ли не по пальцам пересчитать.

Лебедя — 

Леда и лебедь, танцуют и рассказывают Ольга Есина и Александр Сергеев, включает интервью с исполнителями, очень —

©А.Аничкин/Тетрадки. Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа). 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Комиссары, бабушки, евреи и революция.

(к 100-летию Октябрьской революции)

Две истории про бабушек и революцию. Рассказывает Екатерина Мишина.

Е.Мишина
Фото: Дм.Столяров

Я свою родную бабушку Гиту Иосифовну никогда не видела, она умерла за много лет до моего рождения. Знаю, что была очень умной, судя по сохранившимся фотографиям — красивой нестандартной красотой. Один глаз слегка косил, взгляд получался немного ведьминский.

А еще знаю, что когда дед-белорус решил на ней жениться, белорусская родня этому не обрадовалась до такой степени, что многие прекратили с ним общаться. В конце 1940-х гг. дед с бабкой и детьми переехали в Москву, и на рынок пришлось ходить ему: бабушку там обзывали жидовкой и кидали в нее гнилыми помидорами. 

Меня воспитывала ее родная сестра, обожаемая бабушка Поля. И слово "еврейка" я услышала впервые, когда бабушка Поля на улице разговорилась с какой-то женщиной, и та, косясь на меня, тихо сказала: "Я еврейка". Бабушка ответила, что она тоже еврейка, и какое-то время они тихо о чем-то говорили. 

По дороге домой я спросила, что такое "еврейка". 

— Вырастешь — поймешь, — сказала бабка. Я выросла. И поняла.

***

Вторая бабушка, Лидия Даниловна, была из рода Агарковых, единственная из всей семьи чудом уцелела во время гражданской войны. И к ним на Орловщину в 1923 г. приехал строить социализм мой будущий дед, красноармеец с тремя классами церковно-приходской школы в активе. Увидел барышню, дворянского недобитка, и начал красиво ухаживать: достал пистолет и изложил имеющиеся варианты — сочетаться браком или пулю в висок. 

Бабка выбрала второй вариант и вышла замуж, а работать ей пришлось в одной из исправительно-трудовых  колоний для несовершеннолетних правонарушителей. В такие колонии очень стремились попасть и взрослые правонарушители — пайка была там чуть получше. В колонии, где бабка работала, был свой пионерский отряд, в котором попадались великовозрастные небритые пионеры в наколках. Иногда по ночам эти пионеры совершали набеги на окрестные сельпо и на утреннее построение выходили опухшие и похмельные. 

Когда семья в итоге переехала в Москву, бабка пошла работать штамповщицей на швейную фабрику. И никто, похоже, не спрашивал у нее, за большевиков она или против. А она не говорила. 

©Е.Мишина, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. Следующий выпуск записок Е.Мишиной выйдет в "Тетрадках" 26 октября 2017 г.  Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина".
Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы.  Достаточно вписать адрес почты в окошке подписки наверху страницы справа. 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок".

О конном спорте и "Национале".

"Тетрадки" публикуют сегодня очередную автобиографическую новеллу Екатерины Мишиной. От издателей подтверждаем, что всё совершенно правдиво. Мы совершали поход в "Националь" примерно в это же время (стоимость ужина на двоих, включая аперитив и закуску с черной икрой, около 500 долларов) и побывали на подмосковной прогулке верхом, включая рысь и галоп. Во избежание последующей временной колченогости рекомендуем ни в коем случае не надевать джинсы или другие штаны с выступающими швами в местах соприкосновения с копытным. Мишина также советует: "Перед поездкой верхом также не рекомендуется надевать юбку-карандаш, обувь на шпильках и в особенности шлепанцы - они могут упасть с лошади вместе с Вами."

Е.Мишина
Фото: Elle Nikitinski.

Ранним пятничным декабрьским вечером где-то в самом конце 1980-х мы с моим бойфрендом сидели на кухне у него дома, вяло переругивались и пили коньяк. Коньяк я не люблю, повод для ругани был какой-то уж совсем тривиальный, так что я довольно быстро утратила интерес к происходящему и уехала домой. По дороге стало очевидно, что коньяк подействовал на меня примерно как кориандровая на Веничку Ерофеева: душа в высшей степени окрепла, а члены ослабели. Я мечтала поскорее улечься спать, но когда я вошла в квартиру, там надрывался телефон. В трубке обнаружился мой друг Колясик, примерно такой же нетрезвый, как и я.

— Колясик, мужики говнюки и зануды, — поделилась я с другом болью.

Колясик мой тезис активно поддержал и даже развил, отметив, что бабы тоже в сущности редкостные суки.

— Какой ужас, — вконец расстроилась я. – Во мы с тобой попали. И что же делать?

Вот тут у Колясика ни малейших сомнений не было. 

— Как что? Да верхом ездить! – сказал он. – Скачешь себе и ни о чем не думаешь, кроме как о том, чтобы не навернуться с лошади. Вот прямо завтра с утра и поедем.

— Куда-куда мы завтра поедем? Какое верхом? Я не умею! – взволновалась я.

— Там тренер хороший, — заверил меня Колясик. — Завтра встречаемся с тобой в восемь тридцать утра на Парке культуры, на радиальной. 

Дух мой по-прежнему был крепок, поэтому я заверила Колясика, что буду вовремя. В этот момент вернулись из гостей мои родители. Я горделиво сообщила им, что завтра утром намерена ехать заниматься конным спортом, попросила разбудить меня в семь, ибо я встречаюсь в полдевятого с Колясиком на Парке Культуры, и удалилась в опочивальню. Родители смотрели мне вслед с интересом, но вопросы задавать не стали.

В семь утра меня разбудила мама Зоя.

— За что? – застонала я, зарываясь в одеяло, как муравьиный лев.*(см.видео в конце этой заметки)

— Ты должна быть в 8:30 на Парке Культуры, — сурово сказала мама Зоя. – Ты едешь с Колей заниматься конным спортом.

— Куда я еду? – изумилась я и даже частично выкопалась из-под одеяла.

— Ездить верхом с Колей. Вставай, а то опоздаешь, — потребовала мама Зоя.

— Бред какой-то, — сказала я и попыталась зарыться обратно. 

Но не тут-то было. Мама Зоя крайне ответственно относилась к социальным обязательствам. И если уж я должна куда-то ехать с Колясиком спозаранку в субботу, она, мама Зоя, считала себя обязанной обеспечить мою явку. Она решительно выудила меня из кровати, следовала за мной по квартире, пока я собиралась, и выставила меня за дверь ровно в восемь утра, сунув мне в руки несколько морковок для неизвестной пока нам обеим лошади.

Ровно в полдевятого я обнаружила на платформе метро Парк Культуры томного похмельного Колясика и его зайку последнего созыва. Во избежание путаницы и конфуза, зайками Колясик именовал всех своих родственниц и знакомых женского пола, за исключением мамы и тещи.

Вернее, тещу он тоже поначалу попытался так назвать, но она показала ему такую зайку, что Колясик тут же капитулировал и величал тещу по имени-отчеству и с придыханием. 

После 40 минут тряски в набитой электричке, мы добрались до конюшен, где произошло то, о чем я уже перестала мечтать – встреча со Спортом Моей Жизни. До этого момента я и не подозревала, что существует какой-то вид спорта, которым я могу заниматься нормально, а не как мешок с трухой. А тут приключилось нечто невообразимое – тренер провел инструктаж, подвел меня к выделенному мне жеребцу-шестилетке, и я поехала рысью. А через полчаса уже спокойно пошла в галоп. В своего коня Отлива я влюбилась сразу же, и тренер потом ворчал, что я с ним так нежничаю, что это может сказаться на репродуктивной функции Отлива.

Наскакавшись всласть, я возвращалась домой под вечер, передвигаясь, как больной краб, и источая ароматы конюшни. Тренер предупредил, что все будет болеть, а также посоветовал по возможности быстро переодеться и устроить большую стирку. Когда я вышла из лифта, на нашей лестничной площадке, дверь в нашу квартиру была открыта. На пороге стояла мама Зоя. В правой руке она держала единственное в моем гардеробе вечернее платье, в левой – какую-то мерзкую стеклянную рыбу с бантом на хвосте.

— Немедленно собирайся, — сказала она. – Паша уже три раза звонил, вы сегодня все идете на свадьбу к Жорику в «Националь». 

— Мама Зоя, какой «Националь»? – застенчиво благоухая, сказала я. – Ты на меня посмотри, а главное – понюхай. Все равно я уже опоздала. И откуда взялась эта гнусная рыба? 

Но мама Зоя была непреклонна. Она обожала моего друга Пашку, и раз уж Пашка меня где-то ждал, значит, меня надлежало туда отправить. Стеная, я переоделась в коридоре и, запихав в сумку ненавистную рыбу, потащилась вниз по лестнице, сопровождаемая указаниями мамы Зои по возможности не застегивать пальто, чтобы вонь выветрилась.

Меньше, чем через час, я, по-прежнему, как больной краб, перемещалась по улице Горького в пальто нараспашку, и в глубокое декольте моего блестящего бирюзового платья медленно планировали снежинки. У входа в «Националь» стояла группа броско и не по погоде одетых девиц. Когда я попыталась войти, они загородили мне дверь.

— Куда прешь? Не твоя территория, — сказала одна из них.

— Надо – и пру, — спокойно сказала я, решив не препираться.

— Ты что, работать тут собралась? — спросила другая девица. – Вали-вали, тебя тут только не хватало, колченогая.

— Я пока не работаю, я учусь, вон там, на улице Фрунзе, — ответила я и махнула рукой в ту сторону, где, с моей точки зрения, должен был находиться Институт государства и права. – Дай пройти.

— Учится она, ну конечно…. Михалыча зови, — сказала первая девица второй. Но Михалыч, углядев из лобби отеля непорядок, уже сам спешил к нам.

— Новенькая что ли? Надо было сказать, что ко мне. Чего сначала ко мне не подошла? — поинтересовался он. 

Я уже открывала рот, чтобы сказать, что не особо я новенькая и мне скоро 25, как вдруг появился спасительный Пашка.

— Товарищи, извините, это наша гостья, со свадьбы, она опоздала! – тараторил он, проводя меня внутрь и одновременно запахивая на мне пальто. Мы зашли в лифт, хихикая по поводу того, за кого меня приняли, и тут Пашка потянул носом и подозрительно на меня посмотрел.

— Это из конюшни, я ездила верхом. И я говорила маме Зое, что мне не надо сюда приходить, — умирая от стыда, пролепетала я.

В тот момент «Дневник Бриджет Джонс» еще не сняли, но ощущала я себя именно так, как она, явившись на вечеринку в костюме зайчика. Пашка усадил меня в самом дальнем конце стола, порекомендовал мне воздержаться от танцев и сам отдал молодоженам мой подарок. К моему счастью, часа через два в зале было уже так накурено, что моя конюшенная вонь померкла, и я даже робко сплясала пару быстрых танцев. Танцевать медленные было все же рискованно. 

А через неделю Пашка вместе со мной, Колясиком и зайкой уже ехал в электричке в Расторгуево, чтобы самому попробовать ездить верхом.

©Е.Мишина, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. Следующий выпуск записок Е.Мишиной выйдет в "Тетрадках" 19 октября 2017 г. Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы (достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа). Читайте также представление автора в заметке "Пролог. (Рождение Мисимы)".  Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина". 

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Даже всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

* Это видео для тех, кто не знаком с муравьиным львом, самым свирепым, как считают некоторые исследователи, хищником нашей планеты. Среди березок Средней полосы этого льва не так часто увидишь, зато, будучи советским пионером в США, мне его приходилось много раз наблюдать под соснами на территории нашего лагеря в Ойстер-Бее на Лонг-айленде. Впечатление усиливалось только что прочитанным тогда фантастическим романом Владимира Брагина "В стране дремучих трав", где герой чуть не попадает в пасть этого самого муравьиного льва.  Ойстер-бей — это тот самый, который американцы отобрали у России за плохое поведение в конце прошлого года. По последним сообщениям, Трамп собирается вроде бы вернуть России особняк в Ойстер-Бее.

Муравьиный лев действительно зарывается вглубь пока не настает его час, или, скорее, секунда —

Как знакомиться с мужчинами.

(Непридуманные истории придуманной любви)

Тетрадки продолжают публикацию биографических новелл Екатерины Мишиной. Сегодня новый рассказ, раскрывающий тайны взаимоотношений между людьми, в частности между женщинами и мужчинами.

Е.Мишина
Фото: Дмитрий Столяров

Была у меня в пору нежной юности подружка Маринка. Бойкая, очень хорошенькая и, в отличие от меня, весьма спортивная. Правда, в то время быть более спортивной, чем я, было совсем несложно. Это уж потом я залезла на коня, замахала ракеткой и запрыгала на аквааэробике. В университетские и аспирантские годы мой вклад в большой спорт заключался в поездках в спортлагеря в составе культактива, где я старательно пела песни, плясала на дискотеках и пила довольно подозрительные напитки в самых неожиданных местах. Маринку такой уровень моей спортивной подготовки вполне устраивал, ибо именно это должно было сыграть ключевую роль в решении основной задачи: Маринка хотела выдать нас замуж. Срок был поставлен жесткий – полгода, чтобы успеть до Международного Женского Дня.

— Маринка, а зачем нам так срочно замуж? – недоумевала я.
— Не знаю. Но это обязательно надо сделать, — отвечала Маринка.

Я сказала, что мне вроде так срочно не надо, поэтому было решено начать с устройства Маринкиной судьбы, а затем уже обслужить меня по остаточному принципу. Начать поиски женихов Маринка захотела на теннисном корте в Лужниках.

— Маринка, а что я там буду делать? Я же никогда в жизни не держала в руках теннисную ракетку, — спрашивала я.
— Вот именно! – отвечала Маринка. – Мужики посмотрят на тебя, увидят, какая ты неумеха неспортивная, а тут рядом я об стеночку мячиком стучу. Я уже и юбочку теннисную себе сшила, даже две. Ну, идем?

Мы пошли. Маринка встала перед стенкой, приняла изящную позу и взмахнула ракеткой.

Выглядела она при этом превосходно. Меня разобрал азарт, и я саданула по мячу так, что выронила ракетку. Отскочивший от стенки мячик попал в какого-то мужика. Мужик оказался сердобольным и необидчивым и предложил мне показать, как держать ракетку и попадать по мячу. Успехи мои были столь ошеломительны, что минут через 10 к нам присоединился еще один парень, решивший, что мужик учит меня неправильно, поскольку ракетка по-прежнему улетала в одну сторону, а мячик в другую. Маринка, мрачнея, продолжала изящно помахивать ракеткой. Через полчаса ей это надоело, и она увела меня с кортов.

— Теннис не годится, — сказала Маринка. – Что ты еще не умеешь?
— Я ничего не умею, — сияя как Швейк, сообщила я.
— Тогда лыжи, — немного подумав, решила Маринка. – Я очень хорошо катаюсь на лыжах. Продлеваем срок до 1 мая и ждем зимы.

Пока мы ждали зимы, я втихаря возобновила попытки попадать ракеткой по мячу. За нашим домом строилось здание поликлиники, у которого обнаружилась превосходная стенка, просто созданная для моих тренировок. Раздобыв спортивный костюм цвета хаки и яркую повязку на голову, я начала регулярно ходить к строящемуся зданию тренироваться и в какой-то момент обнаружила, что в окно за мной с интересом наблюдает папа Август. Вернувшись домой, я приосанилась, зашла к папе Августу в комнату и поинтересовалась, понравилось ли ему, как я играю.

— Очень, — ответил папа Август. – Наблюдать за тобой — одно удовольствие. Большая зеленая жаба скачет у стенки, размахивая палочкой.

Время шло, наступила зима, и неунывающая Маринка потащила меня кататься на лыжах. Лезть на горку я отказалась категорически, поэтому Маринка отправила меня на небольшую возвышенность, которую с натяжкой можно было считать холмом. Кроме меня, этой возвышенностью не интересовался никто. Все остальные лыжники с разной степенью элегантности скатывались с горок, я же уныло топталась на своем холмике. Маринка летала как снежная молния. Заметив, что я отлыниваю, она погрозила мне палкой. Я завистливо вздохнула и, как следует оттолкнувшись палками, съехала с холма. Дальше все было примерно как на корте в Лужниках, только более масштабно. Палки улетели в разные стороны, одна из лыж отстегнулась и валялась рядом. Я лежала на спине и робко шевелила ногами, пытаясь при этом не попасть себе в глаз второй лыжей. Ко мне подъехало сразу трое лыжников, один отстегивал оставшуюся лыжу, второй подбирал палки, третий заботливо спрашивал, где болит. Еще через несколько минут возле меня изящно затормозила Маринка. Как раз в этот момент мои спасители, убедившись, что я цела, стали активно предлагать научить меня съезжать с горок. Увидев Маринкино выражение лица, я рассыпалась в благодарностях, сказала, что на сегодня мне, пожалуй, хватит, и мы двинулись в сторону станции. В электричке Маринка молчала, потом вдруг внезапно просияла.

— Слушай, а есть что-то, что ты умеешь? – спросила она.
— Плавать. Я умею плавать. И даже нырять! – гордо сообщила я. – Давай нырять?

Плавать и нырять Маринка отказалась. Как выяснилось, она боялась воды. Поэтому мужа она решила искать без моей помощи. И в итоге нашла. Она вышла замуж за замечательного хирурга, с которым познакомилась, когда он оперировал ей геморрой. 

Так что никогда не знаешь, где именно встретишь свою любовь.

©Е.Мишина, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. Следующий выпуск записок Е.Мишиной выйдет в "Тетрадках" 12 октября 2017 г. Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы. Читайте также "Пролог. (Рождение Мисимы)". Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина".

Доллары духовые.

Непридуманные истории придуманной любви — о любви в эпоху перемен

Е.Мишина
Фото: Ольга Шварц

Тетрадки продолжают публикацию новелл о постсоветской жизни Е.Мишиной. В начале 90-х было много тревожного, страшного и было много неожиданного, освобождающего, такого, что позволило людям найти неожиданного себя. В этой новелле одна из таких историй.   

Когда приключилась экономическая реформа 1992 г., Вова поначалу растерялся. В кармане у него лежал диплом некогда прекрасного, а ныне не востребованного технического вуза, и Вовины карьерные перспективы выглядели весьма непрезентабельно. Порефлексировав пару недель, Вова решил попытать счастья в малом бизнесе. 

Проба бизнес-пера превзошла самые смелые вовины ожидания: в течение года ему удалось заработать умопомрачительную по тем временам сумму – семь тысяч долларов. 

Вова сложил доллары стопочкой, замотал в целлофановый пакет и заметался по квартире. Доллары надо было где –то спрятать до момента реализации главной Вовиной мечты. А мечта у Вовы была вполне соответствующей периоду перехода к рыночной экономике: он желал открыть свой маленький пунктик обмена валюты. Вова не очень представлял, как именно он это будет делать, поэтому деньги решил положить в тайное сохранное место. На роль такого места идеально подходила духовка, ибо готовить, а в особенности печь Вова отродясь не умел. Вова засунул деньги в самую дальнюю и темную часть духовки и с облегчением вздохнул. Материальная основа для того, чтобы Вовина мечта стала явью, образовалась. Оставалось решить оргвопросы.

В процессе решения оргвопросов и продвижения к мечте Вова познакомился с Оксаной. И понял, что наконец-то в его понурой жизни наступит праздник, ибо Оксана не отвернулась, увидев Вову, не захихикала, а, наоборот, очень жизнерадостно с ним поболтала и согласилась пойти в кино. Сердце обуянного мечтой об обменном пункте бизнесмена Вовы екало, ибо ему предстояло первое, самое первое в жизни свидание. Обычно девушки встречаться с Вовой отказывались. Имевшаяся у Вовы однокомнатная квартира спроса на Вову не повышала, и очереди дам, алкающих вовиного расположения, у пятиэтажки не замечено было. И ведь не то, чтоб Вова был нехорош собой… Косой дециметр в плечах, спортивный, но ростом маловат, и лицо настолько интеллигентное, что дамы Вовой, как правило, не пленялись. 

Но Оксана была не такая. Она согласилась не только пойти с Вовой в кино, но и прогуляться после сеанса по Ленгорам, а после прогулки с удовольствием приняла приглашение зайти к Вове домой на чашечку кофе.

То, что произошло потом, было еще прекраснее, чем открытие своего собственного пункта обмена валюты. Потрясенный Вова заснул. Оксана слезла с вовиного дивана, заглянула в холодильник и, быстро одевшись, выбежала в расположенный по соседству магазин.
Вернувшись, она замесила шарлотку, сунула ее в духовку, зажгла огонь и отправилась искать другой магазин, где продавали бы спиртное. К шарлотке хорошо было бы взять белого винца…

Вова проснулся от сильного запаха гари и побежал на кухню. 

Из духовки валил черный едкий дым: в ней догорали Вовина потенциальная карьера и первая любовь.

©Е.Мишина, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. Следующий выпуск записок Е.Мишиной выйдет в "Тетрадках" 11 сентября 2017 г. 
Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы. Читайте также "Пролог. (Рождение Мисимы)".  Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина".