Яблони в цвету

(стихи)

фото: ©A.Anichkin

Недавно московская подруга спрашивала, а когда к тебе приехать, что посмотреть яблони в цвету? Нормандия знаменита своими яблоневыми садами.

Это было перед самым ковидом, сейчас особенно не разъездишься, но яблоням все равно — они как раз сейчас зацветают и напоминают о любимых.

Стихотворение на английском, версию на русском начал было делать, но бросил. Основано на аллитерации blossom - блоссом (цвет, цветение, расцветание) и bosom — бузом (грудь буквально; место, где хранят дорогое, сокровенное; там, где тебе хорошо и покойно, ср. bosom of the family - лоно семьи; грудь в переносном смысле - место, средоточие сильных чувств, эмоциональных переживаний).

  

Это не есенинское "как с белых яблонь дым" и не "с яблонь цвет облетает густой" Исаковского-Мокроусова, это настоящий, живой полногрудый Некрасов: "Как молоком облитые, Стоят сады вишневые, Тихохонько шумят". Или та же "Одинокая гармонь", но в версии Ива Монтана — "joli mai" — "милый май"

Poetry or not, anyway, here it goes (©A.Anichkin, 2014, edited version 2021)

Normandy Blossom.

It rains

when apple blossoms.

Apple tree blossom comes out, 

when it rains.

It rains, 

rain is light and warm,

and the earthworm ploughs on,

on he ploughs.

Earth to earth, 

dust to dust.

Apple blossom, 

full bosom.

Full bosom,

dust settles on earth, 

and I lay 

my head now

on her bosom, 

as apple trees blossom,

yes, her bosom,

blossoms, blossoms, blossoms.

Читайте в Тетрадках на английском здесь

А здесь Ив Монтан — 

©А.Аничкин/Тетрадки. 

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева. 

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Путин и любовь.

(о давосской речи президента РФ)

У Нарумова весь вечер спорили про давосскую речь Путина.

Козловский тряс лохмами и чуть не кричал: да он грозит войной если что, если санкции по-настоящему. Смотрите: одностороннее применение военной силы. Это как?

Аничкин ему лениво возражал:

— Да у него вообще непонятно, кто против кого эту военную силу. Он против кого-то или кто-то против него? А призыв к сотрудничеству? А когда он вообще последний раз про экологию вспоминал? И что это вдруг про техногúгантов? Что ему до Амазона? И что это вдруг про любовь к Европе? Ты видел девушку Европу? От нее даже наш Джупитёр сомлел, в коровку-ириску превратился? А он? Он все про взаимность страдает? Это отступление, шаг назад...

Козловский поперхнулся, поднял кусок королевского пирога (galette de rois, сечас сезон) и замахнулся. Нарумов перехватил его руку, другой — налил. Козловский выпил и тут же попросил еще.

"Минник" налил, а взял мою сторону. На самом деле его фамилия Минниксен, но он русский; ну и что, я знаю одного Ивановского, который точно австрияк.

— Алекс прав, всегда нужно искать окно возможностей! Вот если женщина говорит, "нет", или "отвали", stop it, go away, ничего не будет — это всегда "нет"?

У бедного Минника всегда так. Хочет как лучше, а получается — тут же заклевали наши митушницы и митушники. Я его люблю. И Зину. Но так ему и надо. У него везде прорастают баоБабы, как у мелкого принца, Зина права. 

Хотя про окно возможностей Минник, конечно, прав. Путин хоть и грозит, но ведь и зовет к сотрудничеству.

— Даже про леса и биодиверсию кто-то ему написал. Сорри, про биоразнообразие - biodiversity, — сострил Аничкин.

Он, как и Козловский, к этому часу тоже уже вкусил крови Христовой, устал и не поддерживал дальше спор. И с Козловским спорить — это только у книгообменника (boîtes à livres) с утра, когда заодно мы выходим за круассанами для спящих еще любимых.

У Нарумова на полке семь Библий, не считая отдельных Псалтирей, Books of Common Prayer, апокрифов, и толкований Августина, Флоренского, Зенона Коседовского и еще, кого я и знать не знаю. Про 30-томник Достоевского рядом с "Dostoevsky" by Rowan Williams (там про Карамазова как про Кара-Мурзу) и не говорю.

Почему он их за собой уже лет сорок таскает, никто не знает. На верующего Нарумов не похож, хоть с père Жаном и дружит. Аничкин-то догадывался, но Нарумов, как и Зина, не подпускали его в близкие друзья. И догадка так и оставалась только догадкой. Когда в компании Нарумова щекотали, он хохотал: это чтобы от Свидетелей Иеговы отбиваться.

— Как приходят, я сразу им — а вот у меня Книга. Кстати, лучше всего православная помогает: сразу как ветром сдувает, — говорил.

С полки Аничкин взял на английском. Не ту, что хорошо знал, King James Bible, а New English, где переложено на современный, 20-го века. Открыл любимое — Второе Коринфянам. На 9-й открывается: Am I not a free man? Разве я не свободный человек? Еще перелистал, вот она, 13-я: Love is patient: love is kind and envies no one. Love keeps no score of wrongs; does not gloat over other men's sins... Да, то, что Андрей Рублев в одноименном фильме княжне читает.

И вот это, тут Аничкин уже не удержался и Козловскому вслух прочитал про дворец:

— И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. — Козловский вскочил, но Минник опять перебил его. 

— Смотри, что говорит: "любовь невозможна, если она декларируется только с одной стороны, она должна быть взаимной". И при этом Навального сажает! Ваня, кто хоть раз любил, ведь знает, что любовь бывает и без взаимности? Ну скажи? Нет? А он — не знает? Хех! Про чью любовь он говорит, а? И взаимность с чьей стороны? — "Ваней" Козловского звали так, за однофамильчество, на самом деле он француз французом, с w вместо в и с i в конце на польский манер.

Cестра Минника Зина тут же стала просить Ваню спеть "Я встретил вас, и все былое", а Аничкина незаметно подтолкнула к двери, отняв Библию. Козловский замер на лету и, как всегда, не удержался, запел "и то же в вас очарованье, и та ж в душе моей любовь!.." Все засмеялись. Но больше под Лемешева, а не под Козловского.

Зина встряхнула челкой и сверкнула в меня своими родовыми, баронскими, пронзительными, сунула на дорогу бифштекс рубленый с морковью (stek haché) и сказала — "отпусти!"

Уже на лестнице оказалось, что за мной просочился ее маленький черный шпиц, дружок моей огромной ньюфки Белки.

— Cupboard love! Любовь до сковородки! — подумал я и отдал ему стейк-ашé с морковкой.

Уже дома в кармане вдруг нащупал помятый сверток и понял: отдал только половину. 

Нет, любовь все же надо беречь. Хотя бы наполовину. На будущее. Вдруг взаимность объявится. Вторую половину отдал Белке.

А про любовь Путина, это ладно, мы еще подумаем.

Иван Козловский, "Я встретил вас" (Тютчев, муз. Леонида Малашкина)

©А.Аничкин/Тетрадки. 

Подписывайтесь на наше издание, достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа.

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Андрей Рублев о любви.

(Пасхальное послание)

В западной церкви сегодня Пасха, в восточной православной — Вербное воскресенье.

А теперь пребывают сии три: 

вера, надежда, любовь; 

но любовь из них больше.

Сколько раз смотрел я "Андрея Рублева" Тарковского (1966). Каждый раз завороженно, каждый раз разные новеллы, разные сцены поражали. То "Праздник", когда самый первый раз смотрел лет пятьдесят назад с родителями, то "Колокол", потом, в поисках собственного колокола, то "Скоморох", когда раздумывал о свободном слове, мужестве и предательстве. Но только сейчас обнаружил, что монолог Андрея о любви — это из Послания Павла коринфянам, из библейского Нового Завета. Обнаружил — и поразился глубокой красоте его.

Вот он —



Из Библии, Первое послание Павла коринфянам, глава 13 (1 Кор, 13, источник или здесь) —

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. 

Если имею [дар] пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что [могу] и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. 

И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. 

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, 

не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; 

все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. 

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. 

Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; 

когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. 

Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. 

Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. 

А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

©А.Аничкин/Тетрадки.
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Как знакомиться с мужчинами.

(Непридуманные истории придуманной любви)

Тетрадки продолжают публикацию биографических новелл Екатерины Мишиной. Сегодня новый рассказ, раскрывающий тайны взаимоотношений между людьми, в частности между женщинами и мужчинами.

Е.Мишина
Фото: Дмитрий Столяров

Была у меня в пору нежной юности подружка Маринка. Бойкая, очень хорошенькая и, в отличие от меня, весьма спортивная. Правда, в то время быть более спортивной, чем я, было совсем несложно. Это уж потом я залезла на коня, замахала ракеткой и запрыгала на аквааэробике. В университетские и аспирантские годы мой вклад в большой спорт заключался в поездках в спортлагеря в составе культактива, где я старательно пела песни, плясала на дискотеках и пила довольно подозрительные напитки в самых неожиданных местах. Маринку такой уровень моей спортивной подготовки вполне устраивал, ибо именно это должно было сыграть ключевую роль в решении основной задачи: Маринка хотела выдать нас замуж. Срок был поставлен жесткий – полгода, чтобы успеть до Международного Женского Дня.

— Маринка, а зачем нам так срочно замуж? – недоумевала я.
— Не знаю. Но это обязательно надо сделать, — отвечала Маринка.

Я сказала, что мне вроде так срочно не надо, поэтому было решено начать с устройства Маринкиной судьбы, а затем уже обслужить меня по остаточному принципу. Начать поиски женихов Маринка захотела на теннисном корте в Лужниках.

— Маринка, а что я там буду делать? Я же никогда в жизни не держала в руках теннисную ракетку, — спрашивала я.
— Вот именно! – отвечала Маринка. – Мужики посмотрят на тебя, увидят, какая ты неумеха неспортивная, а тут рядом я об стеночку мячиком стучу. Я уже и юбочку теннисную себе сшила, даже две. Ну, идем?

Мы пошли. Маринка встала перед стенкой, приняла изящную позу и взмахнула ракеткой.

Выглядела она при этом превосходно. Меня разобрал азарт, и я саданула по мячу так, что выронила ракетку. Отскочивший от стенки мячик попал в какого-то мужика. Мужик оказался сердобольным и необидчивым и предложил мне показать, как держать ракетку и попадать по мячу. Успехи мои были столь ошеломительны, что минут через 10 к нам присоединился еще один парень, решивший, что мужик учит меня неправильно, поскольку ракетка по-прежнему улетала в одну сторону, а мячик в другую. Маринка, мрачнея, продолжала изящно помахивать ракеткой. Через полчаса ей это надоело, и она увела меня с кортов.

— Теннис не годится, — сказала Маринка. – Что ты еще не умеешь?
— Я ничего не умею, — сияя как Швейк, сообщила я.
— Тогда лыжи, — немного подумав, решила Маринка. – Я очень хорошо катаюсь на лыжах. Продлеваем срок до 1 мая и ждем зимы.

Пока мы ждали зимы, я втихаря возобновила попытки попадать ракеткой по мячу. За нашим домом строилось здание поликлиники, у которого обнаружилась превосходная стенка, просто созданная для моих тренировок. Раздобыв спортивный костюм цвета хаки и яркую повязку на голову, я начала регулярно ходить к строящемуся зданию тренироваться и в какой-то момент обнаружила, что в окно за мной с интересом наблюдает папа Август. Вернувшись домой, я приосанилась, зашла к папе Августу в комнату и поинтересовалась, понравилось ли ему, как я играю.

— Очень, — ответил папа Август. – Наблюдать за тобой — одно удовольствие. Большая зеленая жаба скачет у стенки, размахивая палочкой.

Время шло, наступила зима, и неунывающая Маринка потащила меня кататься на лыжах. Лезть на горку я отказалась категорически, поэтому Маринка отправила меня на небольшую возвышенность, которую с натяжкой можно было считать холмом. Кроме меня, этой возвышенностью не интересовался никто. Все остальные лыжники с разной степенью элегантности скатывались с горок, я же уныло топталась на своем холмике. Маринка летала как снежная молния. Заметив, что я отлыниваю, она погрозила мне палкой. Я завистливо вздохнула и, как следует оттолкнувшись палками, съехала с холма. Дальше все было примерно как на корте в Лужниках, только более масштабно. Палки улетели в разные стороны, одна из лыж отстегнулась и валялась рядом. Я лежала на спине и робко шевелила ногами, пытаясь при этом не попасть себе в глаз второй лыжей. Ко мне подъехало сразу трое лыжников, один отстегивал оставшуюся лыжу, второй подбирал палки, третий заботливо спрашивал, где болит. Еще через несколько минут возле меня изящно затормозила Маринка. Как раз в этот момент мои спасители, убедившись, что я цела, стали активно предлагать научить меня съезжать с горок. Увидев Маринкино выражение лица, я рассыпалась в благодарностях, сказала, что на сегодня мне, пожалуй, хватит, и мы двинулись в сторону станции. В электричке Маринка молчала, потом вдруг внезапно просияла.

— Слушай, а есть что-то, что ты умеешь? – спросила она.
— Плавать. Я умею плавать. И даже нырять! – гордо сообщила я. – Давай нырять?

Плавать и нырять Маринка отказалась. Как выяснилось, она боялась воды. Поэтому мужа она решила искать без моей помощи. И в итоге нашла. Она вышла замуж за замечательного хирурга, с которым познакомилась, когда он оперировал ей геморрой. 

Так что никогда не знаешь, где именно встретишь свою любовь.

©Е.Мишина, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки. Следующий выпуск записок Е.Мишиной выйдет в "Тетрадках" 12 октября 2017 г. Подписывайтесь на наше издание, чтобы не пропускать её яркие рассказы. Читайте также "Пролог. (Рождение Мисимы)". Другие записки смотрите в "Тетрадках" по этикетке (тегу) "Мишина".

Что такое любовь?

Рассуждение

Майя Димерли.

Поговорим о странностях любви. Ну и что? Лев Толстой раз написал “рассуждение” о том, что происходит с водой и почему океаны не переливаются. В другой раз написал о глупостях любви, например, “Отца Сергия” или “Крейцерову сонату”. “Тетрадки” предлагают сегодня “рассуждение” одесского поэта Майи Димерли о любви. (линк к ее странице на фейсбуке)

Как это ни странно, но я думаю о любви. Эта тема никогда не была для меня простой. Но сегодня я поняла одну вещь. Скорее всего глупость, и вам не обязательно это знать, но...

Ценность любви не в том, чтобы найти Солнце и греться в его лучах. Это слишком обычно.

Ценность любви в том, что объект вашей любви может вообще ничего не излучать, но необходимость и способность излучать появляется в вас самих.

Вы меняетесь и становитесь неуязвимыми.

Скорее всего глупость...

©Майя Димерли, подготовка публикации ©А.Аничкин/"Тетрадки". Мы уже публиковали одесского поэта Майю Димерли (линк к ее сайту). Сегодня еще одно замечательное стихотворение Майи в прозе. Другие публикации Димерли в "Тетрадках" смотрите по этикетке "Майя Димерли".

В этом клипе из народного фильма "Доживем до понедельника" еще одно объяснение этого странного феномена человеческой жизни —

Я хочу быть чаем в твоей пиале, чтоб обжигать тебе губы

Парижские власти режут "замки любви" на знаменитом Пондезаре у Лувра. Туда со всего света приходят влюбленные, чтобы прицепить маленький замочек в знак вечной и верной. Одни переживают, романтичное место пропадает. Другие радуются, пошлый обычай изгоняют. 

Я знаете что вспомнил? Рассказ "Старая песня" (1959) лучшего советского писателя Юрия Трифонова (Обмен, Дом на набережной, Старик).

Разные зануды объясняют, что у Трифонова в 50-е был оттепельский кризис, не знал, что писать, как писать. Уехал в Среднюю Азию. Подражал Хемингуэю, лузер. 

Только потом проснулся, встал против, написал московский цикл, потом вообще почти диссидентские "Дом на набережной" и "Старик".

А вот и нет. Цикл среднеазиатских рассказов Трифонова просто потрясает эмоциональной силой. 

Вот отрывок из моего любимого, "Старая песня". Парень-туркмен (Ораз - это чье имя? какой народности?) едет с русской подругой в поезде. В вагоне поют народные певцы бахши. Это раздражает толстого пассажира в обывательском чесучовом костюме, но молодая пара слушает, далее цитата:

Придвинувшись к своему другу, девушка осторожно берет его руку с длинными смуглыми пальцами и бледными ногтями и гладит ее своей рукой.

— Ну, о чем, например, эта песня? — спрашивает человек в чесучовом пиджаке.

— Это старая песня.

— А слова её?

— Слова... Я хочу быть чаем в твоей пиале, чтоб обжигать твои губы.

— Да? Я хочу быть чаем? Не понимаю. 

Но девушка понимает. Она повторятет тихо:

— Я хочу быть чаем в твоей пиале. Чтобы обжигать тебе губы.