В дополнение к публикациям Тетрадок о книге И.Иванова "Дети империи" (триллер о русских коммерсантах в Африке в постсоветский период, см. здесь) посмотрите интервью с автором, опубликованное на сайте "Агент Блонд" (Agent Blond). В центре внимания — тонкости работы разведчика и журналиста в Африке, схватка Великих держав, корпораций и спецслужб за природные ресурсы, деньги, власть и влияние на Черном континенте; невероятные приключения, любовь, а также откровения автора о том, как сложилась его удивительная судьба.
В издательстве “У Никитских ворот” вышла в печатной версии книга известного русского африканиста Ивана Иванова “Дети империи” (Тетрадки публиковали рецензию и отрывок из цифровой версии книги здесь). На днях книга была представлена общественности. (видео с презентации здесь, список магазинов, где можно купить книгу в конце поста). Представляем еще две рецензии на книгу.
...так у нас об Африке еще никто не писал
Андрей Поляков
Приключения русских в настоящей Африке
А.К.Поляков - выпускник Института иностранных языков имени Мориса Тереза. Двенадцать лет работал корреспондентом ТАСС в разных африканских странах. Автор книги "Снег на экваторе".
Андрей Поляков
Как же неловко и стыдно наблюдать на экране за актерами, которым в силу буйной фантазии режиссера выпало несчастье изображать игру на скрипке или виолончели. Казалось бы, чего проще: если для создания полнокровного образа непременно требуется добавить чуть-чуть серьезной музыки, посади человека за фортепиано или дай ему гитару. Так нет, страдальцу зачем-то суют в руки инструмент, на котором пристойно сымитировать игру невозможно, не овладев сложной, долго осваиваемой техникой.
Сходные чувства вызывают многие художественные фильмы и остросюжетные книги об Африке. Стоит героям оказаться на этом континенте (особенно не на его севере, в арабской части, а в настоящей «черной» глубинке), как достоверность испаряется быстрее, чем снег под экваториальным солнцем.
Очевидно и со скрипкой, и с Африкой расчет делается на то, что зрителю и читателю, не искушенному в этих не самых популярных предметах, можно легко скормить любую нелепицу. Но разве приключенческие фильмы и книги создаются исключительно ради бессмысленного, отупляющего развлечения? Разве любопытная и правдивая информация о нравах и обычаях неведомых народов, о малоизвестных страницах мировой истории не добавляет им дополнительной ценности и интереса?
Иван Иванов своего читателя уважает. Его роман «Дети империи», действие которого, в основном, происходит в Африке, может служить образцом чуткого, даже въедливого отношения к реалиям далеких от нас экзотических мест. Прожив на Черном континенте 12 лет, вдоволь его изъездив, я не обнаружил в книге деталей, которые бы вызвали досадливые, недоверчивые восклицания или хотя бы скептическую усмешку.
На вкус и цвет, как известно, товарищей не бывает. Стиль и сюжет могут нравиться или не нравиться - это вопрос темперамента, образования, эстетических воззрений, наконец, сиюминутного настроения - но фактическая сторона сомнению не подлежит, как ни парадоксально это звучит по отношению к лихому приключенческому художественному тексту.
Первая часть, в которой главные герои представлены на фоне олимпийской Москвы образца 1980 года, показательны. Проверить ее на предмет соответствия действительности эпохи перезрелого социализма труда не составит. Этот период многие хорошо помнят по собственному опыту, который неопровержимо свидетельствует, что персонажи погружены именно в ту самую навсегда ушедшую, треклятую и прекрасную советскую жизнь. Куда бы они ни двигались, что бы не предпринимали в памятное для всего социалистического содружества жаркое олимпийское лето, события вращаются в рамках тогдашних реалий. Болгарское вино, кубинские сигареты, песни Джо Дасена, магазины с заграничными шмотками «Березка», чеки Внешпосылторга, которыми оплачивались покупки… Да, так оно и было. Все это составляло привычный круг, в котором вращались студенты престижных вузов, дети советской элиты.
Столь же правдоподобно описан и их дальнейший путь, после распада империи ставший извилистым и непредсказуемым. В какой бы регион мира не бросала персонажей насмешница-судьба, они действуют в окружении вещей и людей, точно соответствующих своей эпохе и социальному кругу. Пафосный кабинет угандийского министра и раздолбанный «Пежо» конголезского таксиста, забористая южноафриканская водка «Князь Пушкин» и дорогущее французское шампанское «Кристалл», виллы состоятельных белых господ и эфемерные шалаши пигмеев - все интерьеры и предметы расставлены по своим местам и возникают там, где им и надлежит быть.
Но самое любопытное заключается в том, что ровно так же обстоят дела и с приключениями. Невероятными они кажутся только на первый взгляд, однако стоит начать разбираться, и несмотря на весь размах и крутизну, ничего принципиально невозможного в них не обнаруживается. Личные отношения и перипетии судьбы каждого героя помещены в обстоятельства, за которыми легко угадываются действительные события, происходившие на Черном континенте в нашем столь бурно начавшемся столетии.
Любовный треугольник потрескивает и дымится на фоне еще жарче раскалившихся африканских страстей. В личную драму вмешиваются межгосударственные и межэтнические вооруженные конфликты, криминальные дельцы-ювелиры и китайские мафиози, банды нелегальных старателей и… доброжелатели-африканцы из числа бывших советских студентов. Империя исчезла, но выкованные в ее горниле человеческие отношения никуда не делись, пусть даже жестокий вихрь перемен разметал их носителей по разным частям света.
После короткой завязки действие начинает развертываться стремительно, по нарастающей. Тревожно молчат джунгли, взрывается автоматными очередями саванна, натужно ревут моторы, а сюжет, словно реактивный лайнер, с каждой минутой все больше прибавляет скорость и набирает высоту. Порой хочется остановиться и вглядеться попристальнее, но книга не дает времени передохнуть и расслабиться, уводя читателя все дальше в глубь неизведанного континента.
Автор назвал свой текст кинороманом. Честно говоря, с таким жанром раньше сталкиваться не приходилось, но определение вполне прозрачно и понятно. Картинка сменяет картинку, за общим планом, словно приближенный зумом, следует крупный, энергичные диалоги перемежаются еще более резкими действиями. Перед читателем предстают графически очерченные персонажи и их окружение. Ничего лишнего – готовый сценарий.
Так об Африке у нас еще не писали. Справедливости ради, стоит отметить, что о ней в России и СССР вообще сочиняли немного и нечасто. Генерал Петр Краснов, а по совместительству автор многотомных эпопей, посетивший Эфиопию в составе царского посольства, не менее плодовитый Юлиан Семёнов, журналист-международник и беллетрист Евгений Коршунов – вот, пожалуй, и все наши скромные достижения на ниве остросюжетной прозы о Черном континенте. Появление нового, пусть и небольшого по объему, но актуального, насыщенного событиями и смыслами произведения можно только приветствовать. И, конечно, хотелось бы, чтобы его появление разбудило творческую активность и послужило стимулом для создания других приключенческих повестей и романов с использованием африканского материала.
Африка слишком велика, разнообразна, непредсказуема и увлекательна, а наши связи с ней слишком продолжительны и многосторонни, чтобы позволять себе по-прежнему ее игнорировать.
* * *
Олег Жуков
«Любовь под прицелом…»
Олег Жуков экономист-востоковед
Где-то когда-то все мы в Советском Союзе что-то кончали - кто авиационный (как юморист Задорнов) , кто физтех, а кто и замахнулся на сами международные отношения, типа МГИМО или ИСАА при МГУ… Поскольку мне ближе последняя позиция, осмелюсь сказать, что далеко не все стали после этих вузов «пушистыми» дипломатами (а таких по определению не бывает), но свою-таки лепту в развитие этих самых отношений все-таки внесли, конечно, по- своему…
Итак, герои киноромана после окончания одного из последних (упомянутых мною) вузов разбежались по свету в формате рабочих командировок, всяческих служб и авантюр.
Судьба всех их связала в Африке – этаком, как всем представляется, экзотическом и полным неизбежных приключений континенте. Да, почти во всех африканских странах беспокойно, и так было почти всегда – с тех пор, как европейцы завезли туда демократическую мораль, толерантность, гуманизм и все прочее, только со знаком наоборот… Торговля оружием, драгметаллы, алмазы, наркотики – все эти «приключения» на грани жизни и смерти, и наши герои тоже оказались игроками на этом поле…
Конечно, название «кинороман» предполагает какое-то иллюстративное оформление, но, видимо, что-то у автора не сложилось, - поэтому каждому читателю предоставляется возможность – а, может, это и неплохо! – самим дорисовывать образы героев. Знаете, когда читаешь какое-то литературное произведение, в голове складывается одна галерея героев, но вот выходит одноименный фильм и киношные образы полностью заменяют придуманные – такая вот великая сила искусства, в данном случае – кино, но это так, к слову…
Как-то принято отмечать: а про что, собственно, эта история? – Про любовь, про войну, про всяческую контрабанду? Мне представляется, что про все одновременно: ступишь однажды в… одно место и, сам того не желая, попадешь в другое: фатальность событий, кумулятивный эффект, ирония или неизбежность судьбы – да что угодно, господа! Вы – кукловоды или куклы? Нашим героям не повезло – они попали во второй эшелон… Но я все-таки больше склоняюсь к тому, что все события происходят на фоне любви – а вы мне назовите хоть один военный фильм без love story, да сама Троянская война из-за нее и началась! А лейтмотив фильма «Тегеран-43» под знаменитую песню Шарля Азнавура «Une vie d'amour»? Да, фильм про войну, войну разведок, но ведь красной нитью высокого любовного чувства скреплено все действие этого фильма: собственно, эта любовь и эта песня, наряду с великолепными актерами – это все, что осталось в нашей памяти от этого фильма….
Конечно, хотелось, чтобы в романе было бы побольше зарисовок африканской природы, африканского быта, элементов экзотики – тем более, что сам автор – африканист, международный журналист с многолетним опытом, профессионально разбирающийся в реалиях современного африканского общества.
Автор предпочел сосредоточиться на действиях своих героев, на событийной динамике, без глубоких «размышлизмов» и нарочито растянутых для объема диалогов, и этим роман становится не менее выигрышным – он так насыщен коллизиями судеб, что читается буквально «на одном дыхании». Скажем так – он стоит того, чтобы его прочитать.
В издательстве “У Никитских ворот” вышла в печатной версии книга известного русского африканиста Ивана Иванова “Дети империи” (Тетрадки публиковали рецензию и отрывок из цифровой версии книги здесь). На днях книга была представлена общественности. (видео с презентации здесь)
И.Иванов окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ. Работал в редакции Африки ТАСС, потом возглавлял возглавлял редакцию стран Ближнего Востока и Африки международного журнала ТАСС "Эхо планеты”.
Тетрадки публикуют две рецензии на книгу И.Иванова от коллег по ТАССу.
Авантюрный pocketbook для повзрослевших «детей империи», Андрей Шитов
А.Шитов
Создатель «Детей империи» Иван Иванов называет свое произведение «кинороманом». Это точное определение. Лихой боевик, действие которого разворачивается на пространстве от Москвы до Йоханнесбурга, а сюжет по законам жанра сплетается из авантюрных и любовных линий, буквально просится на экран.
Роман невелик по объему и даже, можно сказать, лаконичен (видимо, сказывается профессиональное прошлое автора, одного из лучших новостных репортеров-африканистов тассовской выучки). В сегодняшнем перегруженном информацией мире это само по себе важное достоинство. Но при этом динамичное повествование радует яркими и сочными подробностями – от психологических до страноведческих.
И вообще, конечно, сразу чувствуется, что Африка для Иванова – не просто экзотический фон, а живая терпкая жизнь, пусть и преображенная памятью. Пульс этой далекой жизни автор улавливает даже в шлягере, несущемся из московских окон. Это придает всему повествованию редкий и ценный для триллера ореол достоверности.
Им, кстати, окутаны не только главы, посвященные Черному континенту и его «кровавым алмазам». Читателям старшего поколения приятно будет увидеть на страницах книги и узнаваемые приметы позднесоветского московского быта. Тем, кто в ту пору были студентами, почти гарантирован легкий укол ностальгии. И возможность задуматься над своей жизнью – и над тем, что сбылось, и над тем, что осталось в мечтах.
В целом общее впечатление от «Детей империи» – увлекательность в сочетании с приятной ненавязчивостью. То, что надо для пляжа или самолета.
Автор, кстати, признавался в одном из интервью, что брал за образец классический pocketbook. Не современный электронный гаджет, а старую добрую книжку карманного формата. Она у него и получилась.
Андрей Шитов — журналист ТАСС, 18 лет возглавлял отделение ТАСС в Вашингтоне, сейчас политический обозреватель агентства.
Краски и звуки Африки, Валентин Василец
В.Василец
Иван Иванов назвал свое произведение «Дети империи» кинороманом, выстраивая его именно как основу для переноса на экран в виде зрелищного и драматического повествования. Краски становятся обязательным элементом рассказа, и на смену спокойным тонам московских сцен приходят – по мере развития сюжета и переноса его в тропические края - яркость и экзотичность далекого юга. Уже в первом абзаце есть и «рыжие волосы», и «отливающая золотом кожа», а дальше следуют «черноокий», «чернобровый» и так далее. Потом читателю предстанут «сиреневые шапки цветущих джакаранд», в аравийском заливе «зеленовато-голубая вода становится матово-черной», «Индийский океан голубел и переливался под ярким солнцем».
Автор насыщает осязаемыми колоритными приметами перипетии сюжетной канвы. Читателям и зрителям, жадным до реалий африканской жизни, будет повод заглянуть в словари и узнать, как делаются барабаны опанго, как выглядят африканские асегаи и пальма-рафин, где обитает красный меру. Может быть, вам интересно будет узнать, что «мясо крокодила, нежирное, как курица, и нежное, как рыба». Для разнообразия, чтобы картина была не слишком благостной, познакомьтесь с описанием пыток на африканский манер и инструментами для этих пугающих занятий. А чего только стоит описание «работы» настоящего колдуна!
Надо сказать, что все эти маленькие подробности укрепляют доверие к автору как знатоку той жизни, в которую он забрасывает своих действующих лиц. Очевидно, что роман писал африканист, давно и глубоко изучающий загадочный континент.
Валентин Василец — выпускник факультета журналистики МГУ. Занимал руководящие посты в ТАСС. Работал корреспондентом агентства в Лондоне, при ООН и в Канаде. Многие годы возглавлял еженедельник ТАСС "Эхо планеты”.
Андрей Остальский, мой старый коллега, ветеран ближневосточной редакции ГРИИ (Главной редакции иностранной информации) ТАСС, сейчас известный писатель, бывший редактор международного отдела "Известий" и потом Русской службы Би-би-си, выпустил мемуарную книгу "Судьба нерезидента".
Там много интересных размышлений, дающих пищу подумать о работе журналиста, о месте ТАСС в системе советской и российской прессы, о свободе и несвободе писать то, что считаешь нужным для страны, для людей. И конечно, о том, как это недавнее прошлое соотносится с событиями и спорами наших дней.
У Остальского есть много моментов, особенно близких мне, что, конечно, и не удивительно: мы прошли похожий путь професионального и личностного развития. Это касается не только ТАССа и “Известий”, а еще таких вещей, как размышления о "русском" расизме, в частности, и национальной самоидентификации и стереотипах вообще, о демократии-меритократии-охлократии, о роли журналиста, о женщинах, об "этике жизни" — чем себя и свое существование оправдать, чем гордиться, как сожалеть.
Мне симпатично было читать про непродолжительную работу Остальского на африканском направлении. Для меня в свое время таким же откровением была поездка в ЮАР в 1990-м году и потом работа над трудной статьей для “Известий”, я сейчас это часто вспоминаю.
Очень приятно прочитать высокую оценку творчества Бориса Акунина. У нас многие высоколобые фекают по поводу его книг, но это все же крепкая литература, и стиль, и образность, и глубина мысли, и хороший юмор, и мера абсурдизма, и историзм, и, как сам Остальский в свое время любил повторять — “сюжет, интрига, парадокс”, требуя этого от каждого газетного материала. И образ Фандорина для ренессанса русского самосознания исключительно важное значение имел и до сих пор сохраняет: это то же, чем был Джеймс Бонд и Майкл Кейн для британского постимперского возрождения.
Привожу, во-первых, отрывок, прямо относящийся к ТАССу 70-80-х. Это и моя журналистская молодость, поиски себя, шлифовка стиля, постоянные вопросы к себе, к стране, к миру. —
«
Вообще, я в какой-то момент вдруг осознал, как мне повезло работать именно на ТАСС, а не на АПН, и не на газету или радио. Почему? А потому что мне не надо было, за редкими достаточно исключениями, заниматься враньем. Я должен был вести себя как нормальный журналист, передавать в Москву правду – то, что видел, в том числе во время фронтовых поездок, то, что слышал, читал в местных газетах. Поэтому я мог воображать, что я как бы тоже настоящий журналист, такой же как корреспондент Рейтер, например. Это был самообман, но очень полезный для психики, а также и журналистского развития. Действительно ведь похоже: добываешь информацию и бежишь, иногда сломя голову, к телетайпу, чтобы передать ее в Москву как можно скорее. Только аудитория была у меня специфическая, узкая. 90 процентов передаваемого мной материала публиковалось исключительно в закрытых, недоступных для простых людей бюллетенях или брошюрах.
Далеко не все знают, зачем в советской системе существовал ТАСС, думают, что он только и делал, что распространял официальные грозные заявления. «ТАСС уполномочен заявить» - идиотская, непонятно зачем придуманная Сталиным формула, нет чтобы просто, как во всем мире, излагать официальную точку зрения от имени правительства или МИДа, нет надо тоже самое делать от имени информационного агентства, бред. Но все привыкли, это стало традицией. Всякий официоз и полуофициоз, часто обязательный для публикации газетами, ТАСС тоже рассылал по телетайпу.
Но это то, что лежало на поверхности. Гораздо более важная функция агентства состояла в производстве разной степени секретности информационных бюллетеней для правительственных чиновников. Были ежедневные бюллетени с грифом «Для служебного пользования», в которых публиковались новости того или иного региона – например редакция Стран Востока издавала бюллетень «СВ». Американская редакция – «АМ» и так далее. Срочные, важные международные новости выходили под красным литером «А».
Срочные, но содержащие более секретную информацию, например, про недружественные заявления иностранных деятелей или враждебные (то есть просто критические по отношению к СССР) публикации зарубежной прессы шли под шапкой тоже красного цвета «АД». (Придумавшим эту классификацию, означавшую всего лишь «А»-«Дополнительный», даже не пришло в голову, какую дают почву острякам – только ленивый не прошелся насчет «Адского» содержания этого бюллетеня). Были еще перепечатки из иностранных журналов, сброшюрованные в тонкую книжечку, называвшуюся «БПИ», и куда более секретные «ИПК» («Информационные письма корреспондентов»). Этим занимался «ОЗП» (Смешно: многие коллеги полагали, что последняя аббревиатура означает «Ознакомление политбюро», на самом деле это был «Отдел закрытой печати», но его продукция действительно предназначалась весьма ограниченному кругу высших чиновников партии и государства).
То есть вся эта разветвленная система существовала для того, чтобы компенсировать отсутствие свободы слова и печати в стране, где в «Правде» не было никакой правды, а в «Известиях» — до поры до времени — настоящих новостей. Ведь пресса занималась почти исключительно пропагандой, морочила населению голову, верить ничему там напечатанному было невозможно. Но ведь управлять страной как-то надо было. И вот для слоя управленцев и были созданы эти бюллетени, чтобы они могли хоть как-то ориентироваться в происходящем в мире.
Высшей, самой важной категорией из всех являлся совершенно секретный «белый ТАСС», который на жаргоне назывался «Сводкой». Ее несколько раз в день направляли руководителям ведомств, а также в секретариат Брежнева и других членов политбюро. Доставляли ее кремлевские курьеры. Мало того, по усмотрению соответствующего отдела, мог быть выпущен внеочередной, экстренный бюллетень, который тут же должен был рассылаться адресатам. Это теоретически даже ночью могло произойти, и в таком случае получателей должны были будить, потому к такому выпуску прибегали только в самых крайних случаях – вроде государственного переворота в важной стране, или массированного теракта, нападения на советское посольство и так далее.
То есть фактически ТАСС служил еще одним каналом информирования правительства наряду с КГБ, ГРУ, МИД. Мало того, в некоторых отношениях он бывал и самым важным из всех – например, при неожиданном, резком развитии событий, агентство, получая информацию из открытых источников и не имея необходимости шифровать и расшифровывать свои сообщения, неизбежно опережало всех остальных. Я в этом неоднократно убеждался, дежуря по ТАССу по ночам.
Выпуском «сводки» занималось особое подразделение, называвшееся ГРОСИ – Главной редакцией оперативной служебной информации. В мое время ее возглавляла совершенно легендарная личность – Сергей Иванов…
»
Больше про Иванова и его легендарность читайте уж в книге, западные читатели-коллеги узнают в нем и тот, ушедший уже совсем, тип своего в доску, “настоящего” журналиста, хоть с Тверского, хоть с Флит-стрит.
Теперь небольшой отрывок про расизм русский. В книге рассыпано много других наблюдений о национальном характере самых разных стран, от Швеции до Японии. Но это откровение показалось мне самым важным. Расиста (и антисемита) из себя нужно выдавливать долго, трудно, упорно.
«
И много еще чего другого было в нашей стране, чем трудно было гордиться. В том числе неизбывный русский расизм, прятавшийся, впрочем, не очень-то глубоко, под флером притворного интернационализма. Не изжит он и до сих пор. Не подумайте только, что я тут встаю в позу морального превосходства над соотечественниками. Я и сам не до конца от расистских предубеждений никак не могу избавиться: все мы – продукты своего времени и социума. После приезда в Англию, сталкиваясь с проявлениями добрососедства, дружеской помощи, просто элементарной интеллигентности со стороны чернокожего среднего класса, каждый раз изумлялся. «Надо же, говорил жене, посмотри, какие приятные люди…». А она мне поддакивала. Подразумевалось: кто бы мог подумать. Что, конечно, как раз и есть расизм, хоть и не ку-клукс-клановского накала.
»
Книга, по сообщениям из Москвы, есть в книжном магазине “Москва" на улице Горького (Тверская) и в Доме книги на Новом Арбате (Калининский проспект). На буксайтах смотрите на Лабиринте и на Озоне.
И в заключение, очень короткий пассаж про первую поездку в Израиль еще на закате Советского Союза, когда наших встречали с распростертыми объятиями и неверием, что это возможно. Друзья-журналисты попали из палестинского сектора в израильский, потому что поужинать у арабов негде было, и вдруг —
«
Он оказался уроженцем Кутаиси, грузинским евреем, эмигрировавшим в Израиль пятнадцать лет тому назад. Тот факт, что мы только что прибыли из Москвы, но вовсе не по еврейской линии, а как корреспонденты, показался ему совершенно невероятным. «Не может быть, не может быть», повторял он, радостно, по-кавказски жестикулируя.
»
Грузин, конечно, накормил и напоил до отвала — и бесплатно.
Смотрите пронзительную сцену из легендарного фильма “Мимино”, вышедшего чуть раньше этого израильского эпизода. Из международного телефонного центра в ГерманииВалико звонит в Телави в Грузии, но по ошибке его соединяют с Тель-Авивом. Номер в Тель-Авиве совпал, отвечает грузинский еврей-эмигрант Исак. Правильный советский гражданин Мимино пытается прервать разговор, но Исак не отпускает. “В Кутаиси новый мост уже достроили?” “Не знаю, наверное, всего хорошего!” “Слушай, давай споем?” “Что споем?” “Вот это!” — и они вместе поют по телефону замечательную песню про дождик и верность корням “Данама, данама, дана - ма”.
В этом клипе сначала на грузинском, потом вольный перевод на русский) —
"Тетрадки" сегодня публикуют новеллу Ивана Иванова "Дети империи". Автор назвал свое произведение "кинороман". В нем действительно много визуального, драматического. Редакцию привлекли и детали московского пейзажа советских времен, и не очень известные в России особенности недавней африканской истории, хитросплетения политики на черном континенте. Автор, профессиональный африканист, пишет о них с уважением и хорошим знанием дела. События новеллы охватывают сразу несколько стран Африки и Ближнего Востока.
Кроме того, читателю будет интересно познакомиться с тем, как в постсоветское время кое-кто строил прибыльный бизнес на "мирном дивиденде" — на торговле вооружениями, вдруг оказавшимися ненужным.
"Кинороман" опубликован на сайте журнала "Nafaras-2016-Sarafan". Здесь перепечатывается с разрешения автора.
Небольшой отрывок:
* * *
Олег продавал оружие. Ему очень нравилась эта устремившаяся ввысь столица Объединенных Арабских Эмиратов — одной из богатейших нефтяных монархий мира. Даже не верилось, что лет тридцать назад на этом самом месте лежали унылые желто-белые пески, да ютился крохотный городишко, вернее – селение, где самым высоким зданием была двухэтажная английская дипломатическая миссия. Золотой дождь нефтедолларов, пролившийся на Эмираты, не ушел в песок пустыни. Миллиарды не осели на счетах правителей в швейцарских банках, а привели к благосостоянию всех подданных.
Здесь не было проблем связаться ни с одной точкой на карте мира. Лучшего места для штаб-квартиры подобрать трудно. Последняя операция принесла Олегу неплохие деньги. Они позволяли не заботиться о ближайшем будущем, купить престижный пентхаус с видом на залив и начать присматриваться к океанским яхтам.
Удачей для Олега стал конфликт между Эфиопией и Эритреей — двумя соседними африканскими государствами. Недавно еще друзья, теперь они изготовились к схватке за пустынный и дикий приграничный район Бадме. Каждая из стран настаивала на своей юрисдикции над этим крошечным пыльным анклавом. Международные карты только вносили путаницу. На одних Бадме обозначался как эфиопская территория, на других — как эритрейская. Там не было ни золота, ни алмазов, ни нефти, ни эбенового дерева, ни даже воды. Но и Аддис-Абеба, и Асмэра не хотели отступаться, чтобы не потерять лицо. Олег знал, что на Чёрном континенте соображения престижа страны часто ставят на первое место. Грех было этим не воспользоваться.
В тот памятный день раздался звонок из Нью-Йорка. Говорил один из помощников генерального секретаря ООН, которого Олег время от времени баловал то дорогими подарками, то пухлыми конвертами. Накануне Совет безопасности приступил к рассмотрению вопроса об эфиопско-эритрейское границе. Для этого потребовалось собрать чрезвычайное заседание.
- По моим данным, через два дня будет введено эмбарго на поставки оружия в обе страны, — скороговоркой пробормотал знакомый и повесил трубку.
Олег тут же связался с Аддис-Абебой. Двое оставшихся суток он не прилёг ни на минуту. И вот, наконец, один за другим исполинские военно-транспортные самолеты «Руслан» стали взмывать с аэродрома одной из восточно-европейских стран. Танки, артиллерия, боеприпасы, птурсы, системы противоракетной обороны, несмотря ни на что, приземлились в Эфиопии.
Когда стройные, высокорослые амхарские десантники разгружали последний самолет этого блиц-авиамоста, агентство Рейтер передало с пометкой СРОЧНО: «Совет безопасности ООН вводит эмбарго на поставки оружия Эфиопии и Эритреи».
- Всё, успели, — облегчённо выдохнул Олег при виде новости. Он откинулся в кресле, устало снял очки и начал массировать переносицу. В этот момент ребята из его небольшой, сплоченной команды уже откупоривали бутылки с шампанским «Кристалл».
Начинался бизнес в далёкие уже 1980-е. После памятной истории в Москве с арестом за поддельные чеки «Внешпосылторга» его родители, коренные русские люди, выехали из СССР в Израиль по поддельному приглашению. Первая остановка была в Вене. И хотя чиновники из Тель-Авива долго уговаривали мнимых советских евреев перебраться в Иерусалим, те твердо отказались. После нескольких месяцев жизни в пересылочном лагере семья Олега добралась до Парижа. Спасибо отцу. Помогли его давние связи.
Во французской столице Олег открыл маленькое бюро переводов. Работы было немного, но, в общем, хватало и на жизнь, и на вечернюю учебу в Сорбонне.
В конце 80-х на студенческой вечеринке он познакомился с Асфау — сыном эфиопского посла в Париже. Общительный и веселый, Асфау не просто прожигал жизнь, но и умел зарабатывать на свои развлечения. Как-то, сидя с Олегом в кафе на Елисейских полях и громко отвешивая полушутливые замечания в адрес французского кофе, такого некрепкого и невкусного, не выдерживающего ни малейшего сравнения с эфиопским оригиналом, Асфау вдруг сделался серьезным и перешёл почти на шёпот:
- Олег, послушай теперь внимательно. Это важно. Помоги нам, и ты неплохо подзаработаешь. Даю слово. Ты знаешь, что наша армия полностью оснащена советским оружием. Но получилось так, что Горбачев и Шеварднадзе запретили экспорт в нашу страну запчастей к самолетам. Дальше так продолжаться не может, иначе наши истребители перестанут летать. А нашим военно-воздушным необходимо быть в полной боевой готовности. На границах неспокойно.
Асфау вынул из внутреннего кармана куртки сложенные вчетверо листки и передал Олегу. Когда тот, уже вернувшись к себе, развернул их, то увидел, что они представляют собой список авиадеталей. Позиций были сотни.
На следующий день Олег позвонил своему дяде, командовавшему полком советских ВВС в Восточной Германии.
- Приезжай, — просто ответил ему дядя. — Что-нибудь придумаем.
(полностью читайте далее)
* * *
ИВАН ИВАНОВ
ДЕТИ ИМПЕРИИ
КИНОРОМАН
Глава I
Москва, 1980 год
Они лежали в широкой родительской постели в светиной квартире, окнами выходящей на Патриаршии пруды. Эту квартиру получил еще дедушка Светланы — четырехзвёздный генерал, член ЦК. Дмитрий нежно гладил разметавшиеся по подушке рыжие волосы. Солнце освещало огромную спальню, и кожа Светы отливала золотом на белоснежных простынях. Только что оба окончили институты. Он — Стран Азии и Африки при МГУ, она — Иняз.
Ее родители уехали на дачу. Ровно через неделю была назначена их свадьба. Впрочем, и мама Светы, и ее отец, карьерный дипломат в ранге посла по особым поручениям, были против этой женитьбы.
- Ты глаза-то открой хорошенько, — выговаривала дочке Нина Петровна, — он ведь ни одной юбки не пропустит, твой разлюбезный Митя. Только и взял, что чёрными кудрями. Ну, любуйся на своего чернобрового, черноокого, а он, тем временем, будет бегать налево и направо. К чему тебе такой муж? Да еще будущий журналист. Замотается по свету, на семью вообще времени не останется. То ли дело его друг, Николай. Вот уж парень положительный, ничего не скажешь. Он и постарше, да и берут его не в какую-нибудь редакцию, а в МИД.
К вечеру Светлана и Дмитрий вышли на улицу. В Москве полным ходом шла Олимпиада. Приезжих в город не пускали, магазины ломились от товаров и продуктов, а по улицам неторопливо и степенно бродили москвичи, слегка ошалевшие от впервые свалившегося на них всемирного праздника.
Молодые брели по прогретым за день кривым улочкам и переулкам московского центра, крепко держась за руки. Дмитрию будущее казалось беззаботным и безоблачным, но Света отчего-то хмурилась. Из открытого окна второго этажа старого кирпичного дома с лепниной, к которому они подходили, донёсся меланхоличный голос Джо Дассена.
- Знаешь, как называется эта мелодия? - спросил Дмитрий, чтобы хоть чем-то отвлечь подругу от невеселых мыслей.
- Думаешь, уже по-французски понимать разучилась? - с иронией отозвалась Света вопросом на вопрос. – «Индейское лето», то есть по-нашему бабье. Кто ж эту песню не знает. Давай чуть постоим. Просто балдею от голоса и, особенно, от соло трубы. Вот сейчас будет. Та-ра-ра-ра-ра-ра-ра…
Света прикрыла глаза и закружилась, будто в вальсе.
- Звуки прямо неземные, - мечтательно прошептала она. - Кажется, так и зовут куда-то в дальние, прекрасные страны.
- Вот и не знаешь, - обрадовался Дмитрий, мотнув густыми кудрями. —
– Это она когда стала песней, превратилась в индейское лето. А до того, когда была еще только мелодией, композитор… Черт, как же его…
Нельсон Мандела, наш великий современник, скончался вчера ночью.
О его наследии сейчас говорят по всему миру. Для африканцев — он прежде всего символ освобождения, победы над апартеидом, несгибаемости в борьбе. Еще в нем видят лидера, сумевшего сохранить лоскутную, многорасовую, многонациональную страну — и сделать ее процветающей. Для Европейского Союза Мандела —вдохновляющий пример настойчивого поиска компромиссов и согласия в строительстве многонационального пространства. Его любят и просто как обаятельного лидера, каких мало в мире.
Маленькую девочку спросили сегодня, знает ли она, кто такой Мандела. Она ответила совсем по-рождественски: “He is the Prince of Love and Peace” — “Он Князь мира и любви”.
Вначале 80-х в лондонском бюро ТАСС я работал с английским журналистом Брайаном. Он писал о закрытой для нас тогда Южной Африке, о которой у меня было смутное представление. Раз увидел у него сообщение об акциях с требованием освободить Манделу. Попросил рассказать о нем. Так началось знакомство с этой интереснейшей страной. Потом я и сам там побывал, вскоре после освобождения Манделы и легализации Африканского национального конгресса, но до распада Советского Союза. Мне было ясно, что происходит что-то очень позитивное и что процессы похожи на перестроечный СССР. Президента де Клерка называли тогда южноафриканским Горбачевым. Статью опубликовали “Известия”, но мне попало — за позитив о расистской ЮАР...
Советский Союз поддерживал южно-африканских коммунистов еще задолго до Манделы. Компартия Южной Африки была поначалу, в 1920-х годах, исключительно белой, ее базой были шахтеры — горные мастера, под которыми трудились черные рабочие. Потом Коминтерн заставил южноафриканских товарищей переориентироваться под лозунгом создания “республики коренных”, то есть черных жителей страны — тогда британской колонии. Лозунг был отброшен лишь в 40-е, когда ясно было, что британская империя начинает рушиться, а коммунистам нужно искать новые пути.
Правящее белое меньшинство в это же время, в 1948 году, ответило на новую ситуацию установлением режима апартеида — официального, на государственном уровне разделения белых (англичан и африканеров) и небелых. В ЮАР десятки африканских народностей и большое число выходцев из Индии. Сегрегация касалась не только раздельного проживания, были вообще две отдельных жизни для белых и небелых. Черные были лишены политического представительства, а в 70-е даже гражданства. И АНК, и компартия были объявлены вне закона.
Нельсон Мандела принадлежит к тому поколению, которое вступило в борьбу за свободу Южной Африки уже в 60-е. Ведущей силой оппозиции режиму апартеида был Африканский национальный конгресс, но в него входили и коммунисты. Чернокожий Мандела и лидер южноафриканских коммунистов белый Джо Слово оба состояли в военизированной организации АНК “Умконто ве сизве” — “Копьё нации”. Слово был даже начальником штаба “Умконто”.
Советский Союз политически и материально поддерживал АНК, запрещенный в ЮАР с 1960 по 1990 год. В СССР готовились активисты Конгресса, ему поставлялось советское оружие, военные училища готовили командиров, а на базах в Анголе прошли подготовку более двух тысяч бойцов “Копья”. Дело было нешуточное, шла по существу война. А в США АНК аж до 2008-го числилась террористической организацией.
Манделу потом противники упрекали в том, что коммунисты “использовали” АНК. В автобиографии “Долгий путь к свободе” (Long Walk to Freedom) Мандела отвечает: “Но кто скажет, что мы сами не использовали их?”
В этой полушутке больше, чем “насмешка горькая обманутого сына”. Это замечание еще и дань тому трудному пути, который и черные, и белые южноафриканцы прошли в поисках формулы нового союза для страны с таким тяжелым грузом расовых, национальных, межэтнических, да и идейно-политических конфликтов, какого, может, ни у кого больше нет. Может, только с СССР сравнить.
Когда в 1994 году АНК пришел к власти и Мандела стал президентом, СССР уже не было. Казалось, что и ЮАР не устоит, белые уезжали, происходило массированное бегство капиталов, между группами черных африканцев вспыхивали ожесточенные столкновения. Кроме этого в стране свирепствовала эпидемия преступности и СПИД. По данным ООН, к 2007 году 5,7 млн.человек —18 процентов взрослого населения — были заражены ВИЧ/СПИД. Это самый высокий уровень в мире.
И вот в этой ситуации нужно было найти новую формулу. Эту формулу Мандела видел в строительстве нового национального единства, основанного на расовом и национальном равноправии, взаимном уважении и социальной справедливости, при сохранении собственности и свободного рынка. Тогда его поддержали и коммунисты. Старый боевой друг Джо Слово стал министром в правительстве АНК.
Рвавшихся к мести остановили, инвестиции гарантировали. Создали Комиссию правды и примирения — судебный орган, в котором долго заслушивались свидетельства воевавших сторон, белых и черных. С амнистией даже самым жестоким. Эту комиссию можно было считать аналогом “суда над КПСС”, так толком и не состоявшегося.
Постепенно Южная Африка развернулась, дела пошли на подъем, сейчас, как и раньше, это крупнейшая экономика континента. С 2010 года, когда Мандела триумфально принимал чемпионат мира по футболу, страну включают в число BRICS (S — это South Africa) наряду с Россией, Бразилией, Индией и Китаем.
Об этой стороне наследия Нельсона Манделы сегодня хочется напомнить — о его роли Князя
