У нас в городке обычно ничего не происходит. Ни дома, ни машины никто не закрывает, все друг с другом бонжурятся.
Два года назад был страшный инцидент — ограбление магазина. Выяснилось, два подростка забрались и украли десять рпт десять кило конфет!
Но вот редкое серьезное происшествие. В прошлую пятницу молодой парень Альфа Муссаву шел утром по делам и услышал на улице отчаянный крик — женщина звала на помощь. Оказалось, ее бывший партнер решил с ней расправиться, по некоторым рассказам — зарубить мачете, по другим — задушить.
Ни о чем не думая, Альфа бросился на помощь, повалил сбрендившего дуралея на пол, скрутил его ремнем, а детей отправил к соседям звать на помощь. По одним сообщениям, дети оставались на месте и кричали сопротивлявшемуся "папа, перестань!", по другим - соседи забрали детей и вызвали жандармов.
Альфа держал нападавшего в партере пока не прибыла полиция.
Сейчас дело расследуется, а сам Альфа попал на первые страницы местной прессы. Ему 23 года, сам он из Габона, приехал во Францию несколько лет назад, учится в местном техникуме и подрабатывает в Макдональдсе. Я его немного знаю, встречались в Макдо и на улице - симпатичный улыбчивый парень с дредлоками.
Так и представляю, как он говорит журналистам и полицейским — "а что, на моем месте так поступил бы каждый!"
Правда, а что, настоящий Альфа-мэн.
Или нет?
Уточнение в связи с появившимися комментариями: Альфа — это его настоящее имя.
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа).
Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!
Это были последние слова чернокожего безоружного американца. Его среди бела дня задушил, убил белый полицейский.
Сегодня эти слова стали по всей Америке лозунгом протеста — "Я не могу дышать!" в атмосфере расизма, ксенофобии, социальной разобщенности.
Трампу что, он этим дышит.
Я вижу в России откликаются - не дай бог у нас такое начнется. Какое такое? Что начнется? Будто у нас нет расизма. И в ту, и в другую стороны. Когда у одних сразу, спонтанно предубеждение против любого с "неправильным" цветом кожи или глаз, или с непривычным именем или фамилией. Или когда у других, с этим непривычным цветом, или именем, сразу, спонтанно опасение, что вокруг не примут, встретят с предубеждением.
Против этого и протестуют, и чернокожие, и белые американцы.
А то, что от этого один шаг до беспорядков, до грабежей, погромов — это уже другая проблема. Подверстывать ее к проблеме расизма? Вспомним, например, события в Кондопоге 2006 года и другие.
Читайте мой рассказ о беспорядках в Лондоне 2011 года, тогда мэром был Борис Джонсон - "Когда у пролетариата нет цепей" ghjkетариат
Репортаж о происшествии —
Марш солидарности с американцами в Лондоне, от Трафальгарской площади к американскому посольству -
Андрей Остальский, мой старый коллега, ветеран ближневосточной редакции ГРИИ (Главной редакции иностранной информации) ТАСС, сейчас известный писатель, бывший редактор международного отдела "Известий" и потом Русской службы Би-би-си, выпустил мемуарную книгу "Судьба нерезидента".
Там много интересных размышлений, дающих пищу подумать о работе журналиста, о месте ТАСС в системе советской и российской прессы, о свободе и несвободе писать то, что считаешь нужным для страны, для людей. И конечно, о том, как это недавнее прошлое соотносится с событиями и спорами наших дней.
У Остальского есть много моментов, особенно близких мне, что, конечно, и не удивительно: мы прошли похожий путь професионального и личностного развития. Это касается не только ТАССа и “Известий”, а еще таких вещей, как размышления о "русском" расизме, в частности, и национальной самоидентификации и стереотипах вообще, о демократии-меритократии-охлократии, о роли журналиста, о женщинах, об "этике жизни" — чем себя и свое существование оправдать, чем гордиться, как сожалеть.
Мне симпатично было читать про непродолжительную работу Остальского на африканском направлении. Для меня в свое время таким же откровением была поездка в ЮАР в 1990-м году и потом работа над трудной статьей для “Известий”, я сейчас это часто вспоминаю.
Очень приятно прочитать высокую оценку творчества Бориса Акунина. У нас многие высоколобые фекают по поводу его книг, но это все же крепкая литература, и стиль, и образность, и глубина мысли, и хороший юмор, и мера абсурдизма, и историзм, и, как сам Остальский в свое время любил повторять — “сюжет, интрига, парадокс”, требуя этого от каждого газетного материала. И образ Фандорина для ренессанса русского самосознания исключительно важное значение имел и до сих пор сохраняет: это то же, чем был Джеймс Бонд и Майкл Кейн для британского постимперского возрождения.
Привожу, во-первых, отрывок, прямо относящийся к ТАССу 70-80-х. Это и моя журналистская молодость, поиски себя, шлифовка стиля, постоянные вопросы к себе, к стране, к миру. —
«
Вообще, я в какой-то момент вдруг осознал, как мне повезло работать именно на ТАСС, а не на АПН, и не на газету или радио. Почему? А потому что мне не надо было, за редкими достаточно исключениями, заниматься враньем. Я должен был вести себя как нормальный журналист, передавать в Москву правду – то, что видел, в том числе во время фронтовых поездок, то, что слышал, читал в местных газетах. Поэтому я мог воображать, что я как бы тоже настоящий журналист, такой же как корреспондент Рейтер, например. Это был самообман, но очень полезный для психики, а также и журналистского развития. Действительно ведь похоже: добываешь информацию и бежишь, иногда сломя голову, к телетайпу, чтобы передать ее в Москву как можно скорее. Только аудитория была у меня специфическая, узкая. 90 процентов передаваемого мной материала публиковалось исключительно в закрытых, недоступных для простых людей бюллетенях или брошюрах.
Далеко не все знают, зачем в советской системе существовал ТАСС, думают, что он только и делал, что распространял официальные грозные заявления. «ТАСС уполномочен заявить» - идиотская, непонятно зачем придуманная Сталиным формула, нет чтобы просто, как во всем мире, излагать официальную точку зрения от имени правительства или МИДа, нет надо тоже самое делать от имени информационного агентства, бред. Но все привыкли, это стало традицией. Всякий официоз и полуофициоз, часто обязательный для публикации газетами, ТАСС тоже рассылал по телетайпу.
Но это то, что лежало на поверхности. Гораздо более важная функция агентства состояла в производстве разной степени секретности информационных бюллетеней для правительственных чиновников. Были ежедневные бюллетени с грифом «Для служебного пользования», в которых публиковались новости того или иного региона – например редакция Стран Востока издавала бюллетень «СВ». Американская редакция – «АМ» и так далее. Срочные, важные международные новости выходили под красным литером «А».
Срочные, но содержащие более секретную информацию, например, про недружественные заявления иностранных деятелей или враждебные (то есть просто критические по отношению к СССР) публикации зарубежной прессы шли под шапкой тоже красного цвета «АД». (Придумавшим эту классификацию, означавшую всего лишь «А»-«Дополнительный», даже не пришло в голову, какую дают почву острякам – только ленивый не прошелся насчет «Адского» содержания этого бюллетеня). Были еще перепечатки из иностранных журналов, сброшюрованные в тонкую книжечку, называвшуюся «БПИ», и куда более секретные «ИПК» («Информационные письма корреспондентов»). Этим занимался «ОЗП» (Смешно: многие коллеги полагали, что последняя аббревиатура означает «Ознакомление политбюро», на самом деле это был «Отдел закрытой печати», но его продукция действительно предназначалась весьма ограниченному кругу высших чиновников партии и государства).
То есть вся эта разветвленная система существовала для того, чтобы компенсировать отсутствие свободы слова и печати в стране, где в «Правде» не было никакой правды, а в «Известиях» — до поры до времени — настоящих новостей. Ведь пресса занималась почти исключительно пропагандой, морочила населению голову, верить ничему там напечатанному было невозможно. Но ведь управлять страной как-то надо было. И вот для слоя управленцев и были созданы эти бюллетени, чтобы они могли хоть как-то ориентироваться в происходящем в мире.
Высшей, самой важной категорией из всех являлся совершенно секретный «белый ТАСС», который на жаргоне назывался «Сводкой». Ее несколько раз в день направляли руководителям ведомств, а также в секретариат Брежнева и других членов политбюро. Доставляли ее кремлевские курьеры. Мало того, по усмотрению соответствующего отдела, мог быть выпущен внеочередной, экстренный бюллетень, который тут же должен был рассылаться адресатам. Это теоретически даже ночью могло произойти, и в таком случае получателей должны были будить, потому к такому выпуску прибегали только в самых крайних случаях – вроде государственного переворота в важной стране, или массированного теракта, нападения на советское посольство и так далее.
То есть фактически ТАСС служил еще одним каналом информирования правительства наряду с КГБ, ГРУ, МИД. Мало того, в некоторых отношениях он бывал и самым важным из всех – например, при неожиданном, резком развитии событий, агентство, получая информацию из открытых источников и не имея необходимости шифровать и расшифровывать свои сообщения, неизбежно опережало всех остальных. Я в этом неоднократно убеждался, дежуря по ТАССу по ночам.
Выпуском «сводки» занималось особое подразделение, называвшееся ГРОСИ – Главной редакцией оперативной служебной информации. В мое время ее возглавляла совершенно легендарная личность – Сергей Иванов…
»
Больше про Иванова и его легендарность читайте уж в книге, западные читатели-коллеги узнают в нем и тот, ушедший уже совсем, тип своего в доску, “настоящего” журналиста, хоть с Тверского, хоть с Флит-стрит.
Теперь небольшой отрывок про расизм русский. В книге рассыпано много других наблюдений о национальном характере самых разных стран, от Швеции до Японии. Но это откровение показалось мне самым важным. Расиста (и антисемита) из себя нужно выдавливать долго, трудно, упорно.
«
И много еще чего другого было в нашей стране, чем трудно было гордиться. В том числе неизбывный русский расизм, прятавшийся, впрочем, не очень-то глубоко, под флером притворного интернационализма. Не изжит он и до сих пор. Не подумайте только, что я тут встаю в позу морального превосходства над соотечественниками. Я и сам не до конца от расистских предубеждений никак не могу избавиться: все мы – продукты своего времени и социума. После приезда в Англию, сталкиваясь с проявлениями добрососедства, дружеской помощи, просто элементарной интеллигентности со стороны чернокожего среднего класса, каждый раз изумлялся. «Надо же, говорил жене, посмотри, какие приятные люди…». А она мне поддакивала. Подразумевалось: кто бы мог подумать. Что, конечно, как раз и есть расизм, хоть и не ку-клукс-клановского накала.
»
Книга, по сообщениям из Москвы, есть в книжном магазине “Москва" на улице Горького (Тверская) и в Доме книги на Новом Арбате (Калининский проспект). На буксайтах смотрите на Лабиринте и на Озоне.
И в заключение, очень короткий пассаж про первую поездку в Израиль еще на закате Советского Союза, когда наших встречали с распростертыми объятиями и неверием, что это возможно. Друзья-журналисты попали из палестинского сектора в израильский, потому что поужинать у арабов негде было, и вдруг —
«
Он оказался уроженцем Кутаиси, грузинским евреем, эмигрировавшим в Израиль пятнадцать лет тому назад. Тот факт, что мы только что прибыли из Москвы, но вовсе не по еврейской линии, а как корреспонденты, показался ему совершенно невероятным. «Не может быть, не может быть», повторял он, радостно, по-кавказски жестикулируя.
»
Грузин, конечно, накормил и напоил до отвала — и бесплатно.
Смотрите пронзительную сцену из легендарного фильма “Мимино”, вышедшего чуть раньше этого израильского эпизода. Из международного телефонного центра в ГерманииВалико звонит в Телави в Грузии, но по ошибке его соединяют с Тель-Авивом. Номер в Тель-Авиве совпал, отвечает грузинский еврей-эмигрант Исак. Правильный советский гражданин Мимино пытается прервать разговор, но Исак не отпускает. “В Кутаиси новый мост уже достроили?” “Не знаю, наверное, всего хорошего!” “Слушай, давай споем?” “Что споем?” “Вот это!” — и они вместе поют по телефону замечательную песню про дождик и верность корням “Данама, данама, дана - ма”.
В этом клипе сначала на грузинском, потом вольный перевод на русский) —
Кто в следующий раз поедет и будет жаловаться на Лондон или Париж — одни негры и арабы, посмотрите на этого человека. Уэйн Маркс, полисмен, в одиночку, голыми руками (с одной табельной дубинкой) сдержал атаку троих террористов на Лондонском мосту. (3 июня 2017, википедия)
Police officer Wayne Marques used his baton for the very first time to try and subdue the three men in the London Bridge attack. pic.twitter.com/R163bivBuW
В "Огоньке" 4 июля вышла моя статья о последствиях брекзита и перспективах для Англии и Европы (№26, 2016). Здесь — небольшой отрывок. Полностью читайте на сайте Огонька/Коммерсанта.
Мог ли Кэмерон не объявлять референдум? Этот вопрос задают и сами британцы, и, раздраженно, в Брюсселе. Звучит он и у пикейных жилетов в России. Один комментатор пишет, "демократия — дело скользкое". Конечно, без демократии спокойнее, но уж больно скучно.
Когда-то давно, в 1953 году, когда огнем и мечом формировался другой европейский союз — на востоке, за железным занавесом, с кровавым подавлением протестов, кумир международной прогрессивной общественности Бертольт Брехт написал стихотворение "Решение" (Die Lösung) по поводу "неправильных" результатов одного тогдашнего голосования. "Может быть, раз правительству не нравится, как проголосовал народ, пусть оно распустит народ и выберет себе другой",— насмешничал Брехт. Уинстон Черчилль говорил, в принципе, о том же, хотя более афористично: "Демократия — это худшая форма правления. Если не считать всех остальных". (В речи в Палате общин в 1947 г.)
Это, собственно, и ответ на вопрос, нужен ли был референдум.
После “брекзита” Британия остается в некоем эмоциональном ступоре, а политический кризис углубился.
В правящей партии произошла сенсационная рокировка. В четверг заканчивается выдвижение кандидатов в лидеры правящей консервативной партии. Неожиданно объявил о своей кандидатуре министр юстиции Майкл Гоув. Менее известный в России, чем Борис Джонсон, Гоув тем не менее был одним из лидеров кампании за выход из ЕС вместе с бывшим лондонским мэром. Все ждали, что он поддержит кандидатуру Джонсона. Теперь ситуация осложнилась: Борис Джонсон сразу после выдвижения Гоува объявил, что не будет выставлять свою кандидатуру. Один из политических комментаторов так откликнулся на эту новость в Твиттере: “И ты, Майкл!”, пародируя известную фразу “И ты, Брут!” Шансы Джонсона и Мэй оценивались как близкие, теперь же складывается совершенно иная ситуация. Гоув считается тяжеловесом в правящей партии, у него много сторонников. Джонсона, вопреки его популярности, многие не считают достаточно серьезным политиком, чтобы стать во главе партии и правительства.
Еще хуже положение у лейбористов. Парламентская партия (фракция) лейбористов восстала против своего лидера Джереми Корбина, представляющего левое крыло партии. Дело в том, что после “брекзита” многие ждут новых парламентских выборов, а к полноценной кампании партия, как считают многие ее деятели, не готова во главе с Корбином.
В отставку подали многие члены его теневого кабинета. Против него высказались четыре предыдущих лидера лейбористов. Даже Кэмерон, в нарушение негласных парламентских правил, прямо во время дебатов в Палате общин, бросил Корбину: “for heaven’s sake, man, go!” — “ради бога, мужик, уходи!” И это при том, что Корбин по-прежнему пользуется широкой поддержкой в массах рядовых членов лейбористской партии. Этот феномен нередко связывают с ситуацией в США, где левый кандидат на выдвижение от демократов Берни Сандерс гальванизировал президентскую кампанию. О выдвижении своей кандидатуры на пост лидера объявила Анджела Игл. (апдт: Позже оказалось, что выступить против лидера Игл не готова, канидатуру она пока не выставила, но остается ведущим потенциальным претендентом.) Она была ведущим членом теневого кабинета лейбористов, но несколько дней назад подала в отставку.
Между тем, перспектива оказаться вне Европейского союза не на шутку встревожила многих британцев. Вернулись из Англии, зашли в мэрию узнать, как насчет французского гражданства, условия, документы. Оказалось, анкеты кончились! Кто-то из англичан уже забрал. Правда, честно надо сказать, деревня маленькая и в мэрии в запасе была всего одна такая анкета. Посоветовали обратиться в соседнем городке.
Поисковик Гугль зафиксировал стократный рост запросов информации о получении ирландского гражданства. У ирландских консульств выстроились очереди желающих подать заявку на паспорт Ирландии. Власти даже попросили не паниковать, не перегружать работников — всем документов хватит, а пока ничего не изменилось. В отличие от своего соседа по Британским островам республика остается настроенной в пользу ЕС. То же происходит в других странах Союза с большим числом британских резидентов, до сих пор даже не задумывавшихся о приобретении местного гражданства — зачем? Знакомые в Испании, куда переехали жить многие британцы, подтверждают: там тоже подумывают о европейском паспорте. Британцы не хотят вдруг оказаться нежелательным иммигрантом в Европе, даже при том, что все надеются на какое-то позитивное решение.
В самой Англии с одной стороны посыпают голову пеплом “римейнеры” — сторонники невыхода из ЕС. С другой, раскаяние испытывает голосовавшие за “брекзит”. Это связано не в последнюю очередь со всплеском антииммигрантских, расистских выходок даже на бытовом уровне. Причем против всех — и белых, и не очень белых, и западных европейцев, и восточных, и своих же британцев индийского, пакистанского, африканского или карибского происхождения, не иммигрантов, а граждан уже во втором-третьем или даже четвертом поколении. “Убирайтесь к себе!” Полиция расследует несколько наиболее безобразных инцидентов, но в социальных сетях и прессе сообщают о множестве выходок просто на улице, транспорте или в магазине.
Особенно достается полякам. Несмотря даже на то, что в Англии помнят о вкладе польских граждан в победу над фашизмом. Тысячи поляков погибли в небе Британии и на Западном фронте. А сейчас составляют самую многочисленную европейскую иммигрантскую общину — миллион человек. Англичане шутят: “проблема с поляками одна: они так трудолюбивы, что нам всем стыдно”. Речь идет не о пресловутом “польском сантехнике” или сезонных работниках в сельском хозяйстве. Среди поляков и в Англии, и по всей Европе много высококвалифицированных работников — врачей, юристов, инженеров.
Так что же случилось? Перед референдумом много спорили и с англичанами, и с французами. Аргументов много и за, и против ЕС. Когда разбирали аргументы, получалось, что речь идет не столько о том, быть или не быть Единой Европе, а с, скорее, о том, в каком направлении и с какой скоростью двигаться. Это аргументы рациональные, их можно разбирать, оценивать. И все же, раздев рациональные построения донага, видишь, что твердыми, страстными противниками европейского строительства движет одно — ксенофобия, неприязнь к “чужим”, по цвету кожи, по языку, по вере. С мной не соглашались, упрекали в огрублении. Сейчас же, когда вылезло вдруг мурло голого расизма, некоторые из моих собеседников извиняются: нам теперь стыдно. Стыдно, что мы британцы.
В заключение вот еще что. Для размышления: если у консерваторов лидером станет Тереза Мэй, а у лейбористов — Анджела Игл, то все ведущие партии в Британии будут возглавлять женщины. Лидер Шотландской национальной партии (третья по числу депутатов в Вестминстере) — Никола Стерджен, лидер партии “Плайд камри" (валлийские националисты) — Лиэнн Вуд, партию зеленых возглавляет Кэролайн Лукас. Кроме того, и в шотландской лейбористской партии, и в консервативной тоже лидеры женщины. Соответственно, Кезия Дагдейл и Руфь Дэвидсон. Только не говорите мне — что, совсем мужиков не осталось что ли.
"for heaven's sake, man, leave!" —
Эта заметка опубликована также (30 июня 2016) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.
Ирина Роднина извинилась в Твиттере за свой пост с бананами. Пишет: I respect the Obama family and apologize for not clearly stating earlier that I don't support the tweeted photo or racism in any form.
Это замечательно, что извинилась. Кто помнит, дело было в сентябре прошлого года. На фотографии (коллаже, или, как сейчас по-русски говорят, фотошопе) на заднем плане Барак и Мишель Обама с некрасиво удивленным выражением на лицах смотрят на чью-то руку с бананом на переднем плане. Коллаж явно расистский.
Сейчас об этой истории вспомнили, потому что Роднина зажигала олимпийский огонь в Сочи.
Это замечательно, что извинилась, но из длинного разговора с корреспондентом Би-би-си все же ясно видно, что она по-прежнему не понимает — расизм, говорит об "информационной войне" и что бананы — любимый фрукт и к тому же не из Африки. И фотошоп не мой, и хакеры аккаунт в Твиттере захватили, бензин кончился, колесо сдулось, был ураган, землетрясение, всеобщий потоп...* Про хакеров вообще нелепо. Если хакнули, то что же сразу не сказала, а спорила: "Свобода слова есть свобода! За свои комплексы сами и отвечайте!" Это из твита в ответ на упреки. Или это тоже хакеры? (см. здесь) Но вот дальше Би-би-си спрашивает, ну а черных спортсменов на российских стадионах ведь дразнят бананами? И чемпионка отвечает практически так же, как в сентябре. "Если спортсмен так реагирует на это, это его понимание вещей, — говорит Роднина. — Это значит, что проблема эта внутри тебя, тебя заставляет чувствовать себя униженным".
Вот так. Не у меня бананы из ушей, а у него. Какой такой у нас расизм? Что вы! Это у них комплексы. "Я не поддерживаю ни раствитанное фото, ни расизм ни в какой форме". А в голове наоборот. Какие уж тут информационные войны. Хотя нет, если на каждый упрек — "это информационная война", то у кого тогда комплекс?
Как мы любили Роднину! Плакали вместе с ней под гимн Союза нерушимого республик свободных. Есть ли в языке междометие, выражающее вздох разочарования?
Э-эх. Видео с XIII зимних Олимпийских игр в Лейк-Плэсиде, 1980 г.
пс: Злые языки утверждают, что твит-извинение связано не с "информационными войнами", а с тем, что у Родниной дочь работает в США и даже выдвинута на премию ЛГБТ за позитивное освещение темы.
*Это из монолога Джейка в фильме "The Blues Brothers."
Фото: Wolfgang Thieme, German Federal Archive, отсюда.
Гулял по Парижу. Утром пили кофе нуазетт* в кафе у вокзала Гардюнор.
После однотонной нормандской провинции Гардюнор — это культурный шок во всех измерениях.
Сначала просто про меланж на десяти квадратных метрах терассы. Официант — пухлый, рыжий и ослепительно голубоглазый. За соседним столиком — веселые турки, молодые ребята, все одеты в черный полукож, чему-то смеются, стул нам уступили. С другой стороны, за столиком побольше, пятеро, семья, мама вьетнамской наружности, папа типичный длинноносый франк, дети приятной средней оливковости. С третьей стороны двое сидят, кого-то ждут. Приходит — длинноногий, немыслимо чисто одетый ашкенази в черной широкополой федоре, до пят черное пальто, снежная рубашка и явно завитые шатеновые пейсы, вид жутко хипстерский. Ну и мы, русские, чтобы уж Париж так Париж.
От Гардюнора к метро Ляшапель идет улица Фобур-Сен-Дени. Это сплошной индийский квартал. Многоухание специй, разноцветье сари в витринах! Кто индийское любит, обязательно сходите.
Пришел на Ляшапель. Где меня и ждал главный парижский поцелуй. Только накануне был на манифе** за права человека. Потом, в другом месте, не мог перейти через Сену по мосту. Кордон полиции. Спрашиваю жандарма: "что, маниф? контр ква?" Отвечает: "контр марьяж пур тус". То есть против однополых браков. Эти драчливые. "Кураж", говорю полицейским.
И вот стою на Ляшапели, разбираюсь по схеме, куда мне. Сбоку остановились две женщины в мусульманском, серо-голубом. Обратил внимание, потому что — с головы до ног, а лица открыты, у одной даже седоватая прядка выбилась из-под платка. Во Франции полная паранджа в общественных местах запрещена. И еще подошли два молодых человека. Встали рядом, прощаются, поцеловались — в губы, улыбнулись друг другу нежно. "До вечера!" "А плюс! Пока!"
Наша пирамида продолжалась секунду-другую. Домой я возвращался усталый, но довольный. Главу II читайте здесь. Фото из Википедии, сейчас метро (вход внизу, в центре снимка) выглядит точно так же. Только кафе на углу называется теперь La Rotonde (одноименное, но не то, где выпивал Хемингуэй). Нет трамвая, но есть светофор. *noisette — это как эспрессо, подается в маленькой чашке, но в отличие от эспрессо — с молоком. Называется по цвету, noisette — это лесной орех, фундук. **manif — от манифестация, французы так называют демонстрации, обычно протеста. Отсюда обычный в таких случаях вопрос contre quoi? — против чего?
