В дополнение к публикациям Тетрадок о книге И.Иванова "Дети империи" (триллер о русских коммерсантах в Африке в постсоветский период, см. здесь) посмотрите интервью с автором, опубликованное на сайте "Агент Блонд" (Agent Blond). В центре внимания — тонкости работы разведчика и журналиста в Африке, схватка Великих держав, корпораций и спецслужб за природные ресурсы, деньги, власть и влияние на Черном континенте; невероятные приключения, любовь, а также откровения автора о том, как сложилась его удивительная судьба.
В издательстве “У Никитских ворот” вышла в печатной версии книга известного русского африканиста Ивана Иванова “Дети империи” (Тетрадки публиковали рецензию и отрывок из цифровой версии книги здесь). На днях книга была представлена общественности. (видео с презентации здесь, список магазинов, где можно купить книгу в конце поста). Представляем еще две рецензии на книгу.
...так у нас об Африке еще никто не писал
Андрей Поляков
Приключения русских в настоящей Африке
А.К.Поляков - выпускник Института иностранных языков имени Мориса Тереза. Двенадцать лет работал корреспондентом ТАСС в разных африканских странах. Автор книги "Снег на экваторе".
Андрей Поляков
Как же неловко и стыдно наблюдать на экране за актерами, которым в силу буйной фантазии режиссера выпало несчастье изображать игру на скрипке или виолончели. Казалось бы, чего проще: если для создания полнокровного образа непременно требуется добавить чуть-чуть серьезной музыки, посади человека за фортепиано или дай ему гитару. Так нет, страдальцу зачем-то суют в руки инструмент, на котором пристойно сымитировать игру невозможно, не овладев сложной, долго осваиваемой техникой.
Сходные чувства вызывают многие художественные фильмы и остросюжетные книги об Африке. Стоит героям оказаться на этом континенте (особенно не на его севере, в арабской части, а в настоящей «черной» глубинке), как достоверность испаряется быстрее, чем снег под экваториальным солнцем.
Очевидно и со скрипкой, и с Африкой расчет делается на то, что зрителю и читателю, не искушенному в этих не самых популярных предметах, можно легко скормить любую нелепицу. Но разве приключенческие фильмы и книги создаются исключительно ради бессмысленного, отупляющего развлечения? Разве любопытная и правдивая информация о нравах и обычаях неведомых народов, о малоизвестных страницах мировой истории не добавляет им дополнительной ценности и интереса?
Иван Иванов своего читателя уважает. Его роман «Дети империи», действие которого, в основном, происходит в Африке, может служить образцом чуткого, даже въедливого отношения к реалиям далеких от нас экзотических мест. Прожив на Черном континенте 12 лет, вдоволь его изъездив, я не обнаружил в книге деталей, которые бы вызвали досадливые, недоверчивые восклицания или хотя бы скептическую усмешку.
На вкус и цвет, как известно, товарищей не бывает. Стиль и сюжет могут нравиться или не нравиться - это вопрос темперамента, образования, эстетических воззрений, наконец, сиюминутного настроения - но фактическая сторона сомнению не подлежит, как ни парадоксально это звучит по отношению к лихому приключенческому художественному тексту.
Первая часть, в которой главные герои представлены на фоне олимпийской Москвы образца 1980 года, показательны. Проверить ее на предмет соответствия действительности эпохи перезрелого социализма труда не составит. Этот период многие хорошо помнят по собственному опыту, который неопровержимо свидетельствует, что персонажи погружены именно в ту самую навсегда ушедшую, треклятую и прекрасную советскую жизнь. Куда бы они ни двигались, что бы не предпринимали в памятное для всего социалистического содружества жаркое олимпийское лето, события вращаются в рамках тогдашних реалий. Болгарское вино, кубинские сигареты, песни Джо Дасена, магазины с заграничными шмотками «Березка», чеки Внешпосылторга, которыми оплачивались покупки… Да, так оно и было. Все это составляло привычный круг, в котором вращались студенты престижных вузов, дети советской элиты.
Столь же правдоподобно описан и их дальнейший путь, после распада империи ставший извилистым и непредсказуемым. В какой бы регион мира не бросала персонажей насмешница-судьба, они действуют в окружении вещей и людей, точно соответствующих своей эпохе и социальному кругу. Пафосный кабинет угандийского министра и раздолбанный «Пежо» конголезского таксиста, забористая южноафриканская водка «Князь Пушкин» и дорогущее французское шампанское «Кристалл», виллы состоятельных белых господ и эфемерные шалаши пигмеев - все интерьеры и предметы расставлены по своим местам и возникают там, где им и надлежит быть.
Но самое любопытное заключается в том, что ровно так же обстоят дела и с приключениями. Невероятными они кажутся только на первый взгляд, однако стоит начать разбираться, и несмотря на весь размах и крутизну, ничего принципиально невозможного в них не обнаруживается. Личные отношения и перипетии судьбы каждого героя помещены в обстоятельства, за которыми легко угадываются действительные события, происходившие на Черном континенте в нашем столь бурно начавшемся столетии.
Любовный треугольник потрескивает и дымится на фоне еще жарче раскалившихся африканских страстей. В личную драму вмешиваются межгосударственные и межэтнические вооруженные конфликты, криминальные дельцы-ювелиры и китайские мафиози, банды нелегальных старателей и… доброжелатели-африканцы из числа бывших советских студентов. Империя исчезла, но выкованные в ее горниле человеческие отношения никуда не делись, пусть даже жестокий вихрь перемен разметал их носителей по разным частям света.
После короткой завязки действие начинает развертываться стремительно, по нарастающей. Тревожно молчат джунгли, взрывается автоматными очередями саванна, натужно ревут моторы, а сюжет, словно реактивный лайнер, с каждой минутой все больше прибавляет скорость и набирает высоту. Порой хочется остановиться и вглядеться попристальнее, но книга не дает времени передохнуть и расслабиться, уводя читателя все дальше в глубь неизведанного континента.
Автор назвал свой текст кинороманом. Честно говоря, с таким жанром раньше сталкиваться не приходилось, но определение вполне прозрачно и понятно. Картинка сменяет картинку, за общим планом, словно приближенный зумом, следует крупный, энергичные диалоги перемежаются еще более резкими действиями. Перед читателем предстают графически очерченные персонажи и их окружение. Ничего лишнего – готовый сценарий.
Так об Африке у нас еще не писали. Справедливости ради, стоит отметить, что о ней в России и СССР вообще сочиняли немного и нечасто. Генерал Петр Краснов, а по совместительству автор многотомных эпопей, посетивший Эфиопию в составе царского посольства, не менее плодовитый Юлиан Семёнов, журналист-международник и беллетрист Евгений Коршунов – вот, пожалуй, и все наши скромные достижения на ниве остросюжетной прозы о Черном континенте. Появление нового, пусть и небольшого по объему, но актуального, насыщенного событиями и смыслами произведения можно только приветствовать. И, конечно, хотелось бы, чтобы его появление разбудило творческую активность и послужило стимулом для создания других приключенческих повестей и романов с использованием африканского материала.
Африка слишком велика, разнообразна, непредсказуема и увлекательна, а наши связи с ней слишком продолжительны и многосторонни, чтобы позволять себе по-прежнему ее игнорировать.
* * *
Олег Жуков
«Любовь под прицелом…»
Олег Жуков экономист-востоковед
Где-то когда-то все мы в Советском Союзе что-то кончали - кто авиационный (как юморист Задорнов) , кто физтех, а кто и замахнулся на сами международные отношения, типа МГИМО или ИСАА при МГУ… Поскольку мне ближе последняя позиция, осмелюсь сказать, что далеко не все стали после этих вузов «пушистыми» дипломатами (а таких по определению не бывает), но свою-таки лепту в развитие этих самых отношений все-таки внесли, конечно, по- своему…
Итак, герои киноромана после окончания одного из последних (упомянутых мною) вузов разбежались по свету в формате рабочих командировок, всяческих служб и авантюр.
Судьба всех их связала в Африке – этаком, как всем представляется, экзотическом и полным неизбежных приключений континенте. Да, почти во всех африканских странах беспокойно, и так было почти всегда – с тех пор, как европейцы завезли туда демократическую мораль, толерантность, гуманизм и все прочее, только со знаком наоборот… Торговля оружием, драгметаллы, алмазы, наркотики – все эти «приключения» на грани жизни и смерти, и наши герои тоже оказались игроками на этом поле…
Конечно, название «кинороман» предполагает какое-то иллюстративное оформление, но, видимо, что-то у автора не сложилось, - поэтому каждому читателю предоставляется возможность – а, может, это и неплохо! – самим дорисовывать образы героев. Знаете, когда читаешь какое-то литературное произведение, в голове складывается одна галерея героев, но вот выходит одноименный фильм и киношные образы полностью заменяют придуманные – такая вот великая сила искусства, в данном случае – кино, но это так, к слову…
Как-то принято отмечать: а про что, собственно, эта история? – Про любовь, про войну, про всяческую контрабанду? Мне представляется, что про все одновременно: ступишь однажды в… одно место и, сам того не желая, попадешь в другое: фатальность событий, кумулятивный эффект, ирония или неизбежность судьбы – да что угодно, господа! Вы – кукловоды или куклы? Нашим героям не повезло – они попали во второй эшелон… Но я все-таки больше склоняюсь к тому, что все события происходят на фоне любви – а вы мне назовите хоть один военный фильм без love story, да сама Троянская война из-за нее и началась! А лейтмотив фильма «Тегеран-43» под знаменитую песню Шарля Азнавура «Une vie d'amour»? Да, фильм про войну, войну разведок, но ведь красной нитью высокого любовного чувства скреплено все действие этого фильма: собственно, эта любовь и эта песня, наряду с великолепными актерами – это все, что осталось в нашей памяти от этого фильма….
Конечно, хотелось, чтобы в романе было бы побольше зарисовок африканской природы, африканского быта, элементов экзотики – тем более, что сам автор – африканист, международный журналист с многолетним опытом, профессионально разбирающийся в реалиях современного африканского общества.
Автор предпочел сосредоточиться на действиях своих героев, на событийной динамике, без глубоких «размышлизмов» и нарочито растянутых для объема диалогов, и этим роман становится не менее выигрышным – он так насыщен коллизиями судеб, что читается буквально «на одном дыхании». Скажем так – он стоит того, чтобы его прочитать.
В издательстве “У Никитских ворот” вышла в печатной версии книга известного русского африканиста Ивана Иванова “Дети империи” (Тетрадки публиковали рецензию и отрывок из цифровой версии книги здесь). На днях книга была представлена общественности. (видео с презентации здесь)
И.Иванов окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ. Работал в редакции Африки ТАСС, потом возглавлял возглавлял редакцию стран Ближнего Востока и Африки международного журнала ТАСС "Эхо планеты”.
Тетрадки публикуют две рецензии на книгу И.Иванова от коллег по ТАССу.
Авантюрный pocketbook для повзрослевших «детей империи», Андрей Шитов
А.Шитов
Создатель «Детей империи» Иван Иванов называет свое произведение «кинороманом». Это точное определение. Лихой боевик, действие которого разворачивается на пространстве от Москвы до Йоханнесбурга, а сюжет по законам жанра сплетается из авантюрных и любовных линий, буквально просится на экран.
Роман невелик по объему и даже, можно сказать, лаконичен (видимо, сказывается профессиональное прошлое автора, одного из лучших новостных репортеров-африканистов тассовской выучки). В сегодняшнем перегруженном информацией мире это само по себе важное достоинство. Но при этом динамичное повествование радует яркими и сочными подробностями – от психологических до страноведческих.
И вообще, конечно, сразу чувствуется, что Африка для Иванова – не просто экзотический фон, а живая терпкая жизнь, пусть и преображенная памятью. Пульс этой далекой жизни автор улавливает даже в шлягере, несущемся из московских окон. Это придает всему повествованию редкий и ценный для триллера ореол достоверности.
Им, кстати, окутаны не только главы, посвященные Черному континенту и его «кровавым алмазам». Читателям старшего поколения приятно будет увидеть на страницах книги и узнаваемые приметы позднесоветского московского быта. Тем, кто в ту пору были студентами, почти гарантирован легкий укол ностальгии. И возможность задуматься над своей жизнью – и над тем, что сбылось, и над тем, что осталось в мечтах.
В целом общее впечатление от «Детей империи» – увлекательность в сочетании с приятной ненавязчивостью. То, что надо для пляжа или самолета.
Автор, кстати, признавался в одном из интервью, что брал за образец классический pocketbook. Не современный электронный гаджет, а старую добрую книжку карманного формата. Она у него и получилась.
Андрей Шитов — журналист ТАСС, 18 лет возглавлял отделение ТАСС в Вашингтоне, сейчас политический обозреватель агентства.
Краски и звуки Африки, Валентин Василец
В.Василец
Иван Иванов назвал свое произведение «Дети империи» кинороманом, выстраивая его именно как основу для переноса на экран в виде зрелищного и драматического повествования. Краски становятся обязательным элементом рассказа, и на смену спокойным тонам московских сцен приходят – по мере развития сюжета и переноса его в тропические края - яркость и экзотичность далекого юга. Уже в первом абзаце есть и «рыжие волосы», и «отливающая золотом кожа», а дальше следуют «черноокий», «чернобровый» и так далее. Потом читателю предстанут «сиреневые шапки цветущих джакаранд», в аравийском заливе «зеленовато-голубая вода становится матово-черной», «Индийский океан голубел и переливался под ярким солнцем».
Автор насыщает осязаемыми колоритными приметами перипетии сюжетной канвы. Читателям и зрителям, жадным до реалий африканской жизни, будет повод заглянуть в словари и узнать, как делаются барабаны опанго, как выглядят африканские асегаи и пальма-рафин, где обитает красный меру. Может быть, вам интересно будет узнать, что «мясо крокодила, нежирное, как курица, и нежное, как рыба». Для разнообразия, чтобы картина была не слишком благостной, познакомьтесь с описанием пыток на африканский манер и инструментами для этих пугающих занятий. А чего только стоит описание «работы» настоящего колдуна!
Надо сказать, что все эти маленькие подробности укрепляют доверие к автору как знатоку той жизни, в которую он забрасывает своих действующих лиц. Очевидно, что роман писал африканист, давно и глубоко изучающий загадочный континент.
Валентин Василец — выпускник факультета журналистики МГУ. Занимал руководящие посты в ТАСС. Работал корреспондентом агентства в Лондоне, при ООН и в Канаде. Многие годы возглавлял еженедельник ТАСС "Эхо планеты”.
Андрей Остальский, мой старый коллега, ветеран ближневосточной редакции ГРИИ (Главной редакции иностранной информации) ТАСС, сейчас известный писатель, бывший редактор международного отдела "Известий" и потом Русской службы Би-би-си, выпустил мемуарную книгу "Судьба нерезидента".
Там много интересных размышлений, дающих пищу подумать о работе журналиста, о месте ТАСС в системе советской и российской прессы, о свободе и несвободе писать то, что считаешь нужным для страны, для людей. И конечно, о том, как это недавнее прошлое соотносится с событиями и спорами наших дней.
У Остальского есть много моментов, особенно близких мне, что, конечно, и не удивительно: мы прошли похожий путь професионального и личностного развития. Это касается не только ТАССа и “Известий”, а еще таких вещей, как размышления о "русском" расизме, в частности, и национальной самоидентификации и стереотипах вообще, о демократии-меритократии-охлократии, о роли журналиста, о женщинах, об "этике жизни" — чем себя и свое существование оправдать, чем гордиться, как сожалеть.
Мне симпатично было читать про непродолжительную работу Остальского на африканском направлении. Для меня в свое время таким же откровением была поездка в ЮАР в 1990-м году и потом работа над трудной статьей для “Известий”, я сейчас это часто вспоминаю.
Очень приятно прочитать высокую оценку творчества Бориса Акунина. У нас многие высоколобые фекают по поводу его книг, но это все же крепкая литература, и стиль, и образность, и глубина мысли, и хороший юмор, и мера абсурдизма, и историзм, и, как сам Остальский в свое время любил повторять — “сюжет, интрига, парадокс”, требуя этого от каждого газетного материала. И образ Фандорина для ренессанса русского самосознания исключительно важное значение имел и до сих пор сохраняет: это то же, чем был Джеймс Бонд и Майкл Кейн для британского постимперского возрождения.
Привожу, во-первых, отрывок, прямо относящийся к ТАССу 70-80-х. Это и моя журналистская молодость, поиски себя, шлифовка стиля, постоянные вопросы к себе, к стране, к миру. —
«
Вообще, я в какой-то момент вдруг осознал, как мне повезло работать именно на ТАСС, а не на АПН, и не на газету или радио. Почему? А потому что мне не надо было, за редкими достаточно исключениями, заниматься враньем. Я должен был вести себя как нормальный журналист, передавать в Москву правду – то, что видел, в том числе во время фронтовых поездок, то, что слышал, читал в местных газетах. Поэтому я мог воображать, что я как бы тоже настоящий журналист, такой же как корреспондент Рейтер, например. Это был самообман, но очень полезный для психики, а также и журналистского развития. Действительно ведь похоже: добываешь информацию и бежишь, иногда сломя голову, к телетайпу, чтобы передать ее в Москву как можно скорее. Только аудитория была у меня специфическая, узкая. 90 процентов передаваемого мной материала публиковалось исключительно в закрытых, недоступных для простых людей бюллетенях или брошюрах.
Далеко не все знают, зачем в советской системе существовал ТАСС, думают, что он только и делал, что распространял официальные грозные заявления. «ТАСС уполномочен заявить» - идиотская, непонятно зачем придуманная Сталиным формула, нет чтобы просто, как во всем мире, излагать официальную точку зрения от имени правительства или МИДа, нет надо тоже самое делать от имени информационного агентства, бред. Но все привыкли, это стало традицией. Всякий официоз и полуофициоз, часто обязательный для публикации газетами, ТАСС тоже рассылал по телетайпу.
Но это то, что лежало на поверхности. Гораздо более важная функция агентства состояла в производстве разной степени секретности информационных бюллетеней для правительственных чиновников. Были ежедневные бюллетени с грифом «Для служебного пользования», в которых публиковались новости того или иного региона – например редакция Стран Востока издавала бюллетень «СВ». Американская редакция – «АМ» и так далее. Срочные, важные международные новости выходили под красным литером «А».
Срочные, но содержащие более секретную информацию, например, про недружественные заявления иностранных деятелей или враждебные (то есть просто критические по отношению к СССР) публикации зарубежной прессы шли под шапкой тоже красного цвета «АД». (Придумавшим эту классификацию, означавшую всего лишь «А»-«Дополнительный», даже не пришло в голову, какую дают почву острякам – только ленивый не прошелся насчет «Адского» содержания этого бюллетеня). Были еще перепечатки из иностранных журналов, сброшюрованные в тонкую книжечку, называвшуюся «БПИ», и куда более секретные «ИПК» («Информационные письма корреспондентов»). Этим занимался «ОЗП» (Смешно: многие коллеги полагали, что последняя аббревиатура означает «Ознакомление политбюро», на самом деле это был «Отдел закрытой печати», но его продукция действительно предназначалась весьма ограниченному кругу высших чиновников партии и государства).
То есть вся эта разветвленная система существовала для того, чтобы компенсировать отсутствие свободы слова и печати в стране, где в «Правде» не было никакой правды, а в «Известиях» — до поры до времени — настоящих новостей. Ведь пресса занималась почти исключительно пропагандой, морочила населению голову, верить ничему там напечатанному было невозможно. Но ведь управлять страной как-то надо было. И вот для слоя управленцев и были созданы эти бюллетени, чтобы они могли хоть как-то ориентироваться в происходящем в мире.
Высшей, самой важной категорией из всех являлся совершенно секретный «белый ТАСС», который на жаргоне назывался «Сводкой». Ее несколько раз в день направляли руководителям ведомств, а также в секретариат Брежнева и других членов политбюро. Доставляли ее кремлевские курьеры. Мало того, по усмотрению соответствующего отдела, мог быть выпущен внеочередной, экстренный бюллетень, который тут же должен был рассылаться адресатам. Это теоретически даже ночью могло произойти, и в таком случае получателей должны были будить, потому к такому выпуску прибегали только в самых крайних случаях – вроде государственного переворота в важной стране, или массированного теракта, нападения на советское посольство и так далее.
То есть фактически ТАСС служил еще одним каналом информирования правительства наряду с КГБ, ГРУ, МИД. Мало того, в некоторых отношениях он бывал и самым важным из всех – например, при неожиданном, резком развитии событий, агентство, получая информацию из открытых источников и не имея необходимости шифровать и расшифровывать свои сообщения, неизбежно опережало всех остальных. Я в этом неоднократно убеждался, дежуря по ТАССу по ночам.
Выпуском «сводки» занималось особое подразделение, называвшееся ГРОСИ – Главной редакцией оперативной служебной информации. В мое время ее возглавляла совершенно легендарная личность – Сергей Иванов…
»
Больше про Иванова и его легендарность читайте уж в книге, западные читатели-коллеги узнают в нем и тот, ушедший уже совсем, тип своего в доску, “настоящего” журналиста, хоть с Тверского, хоть с Флит-стрит.
Теперь небольшой отрывок про расизм русский. В книге рассыпано много других наблюдений о национальном характере самых разных стран, от Швеции до Японии. Но это откровение показалось мне самым важным. Расиста (и антисемита) из себя нужно выдавливать долго, трудно, упорно.
«
И много еще чего другого было в нашей стране, чем трудно было гордиться. В том числе неизбывный русский расизм, прятавшийся, впрочем, не очень-то глубоко, под флером притворного интернационализма. Не изжит он и до сих пор. Не подумайте только, что я тут встаю в позу морального превосходства над соотечественниками. Я и сам не до конца от расистских предубеждений никак не могу избавиться: все мы – продукты своего времени и социума. После приезда в Англию, сталкиваясь с проявлениями добрососедства, дружеской помощи, просто элементарной интеллигентности со стороны чернокожего среднего класса, каждый раз изумлялся. «Надо же, говорил жене, посмотри, какие приятные люди…». А она мне поддакивала. Подразумевалось: кто бы мог подумать. Что, конечно, как раз и есть расизм, хоть и не ку-клукс-клановского накала.
»
Книга, по сообщениям из Москвы, есть в книжном магазине “Москва" на улице Горького (Тверская) и в Доме книги на Новом Арбате (Калининский проспект). На буксайтах смотрите на Лабиринте и на Озоне.
И в заключение, очень короткий пассаж про первую поездку в Израиль еще на закате Советского Союза, когда наших встречали с распростертыми объятиями и неверием, что это возможно. Друзья-журналисты попали из палестинского сектора в израильский, потому что поужинать у арабов негде было, и вдруг —
«
Он оказался уроженцем Кутаиси, грузинским евреем, эмигрировавшим в Израиль пятнадцать лет тому назад. Тот факт, что мы только что прибыли из Москвы, но вовсе не по еврейской линии, а как корреспонденты, показался ему совершенно невероятным. «Не может быть, не может быть», повторял он, радостно, по-кавказски жестикулируя.
»
Грузин, конечно, накормил и напоил до отвала — и бесплатно.
Смотрите пронзительную сцену из легендарного фильма “Мимино”, вышедшего чуть раньше этого израильского эпизода. Из международного телефонного центра в ГерманииВалико звонит в Телави в Грузии, но по ошибке его соединяют с Тель-Авивом. Номер в Тель-Авиве совпал, отвечает грузинский еврей-эмигрант Исак. Правильный советский гражданин Мимино пытается прервать разговор, но Исак не отпускает. “В Кутаиси новый мост уже достроили?” “Не знаю, наверное, всего хорошего!” “Слушай, давай споем?” “Что споем?” “Вот это!” — и они вместе поют по телефону замечательную песню про дождик и верность корням “Данама, данама, дана - ма”.
В этом клипе сначала на грузинском, потом вольный перевод на русский) —
Валера Зуфаров. Вот кого вспомнил сегодня. Замечательный фотокор #ТАСС. Он первый сделал снимки четвертого блока с вертолета вместе фотокором РАТАУ Владимиром Репиком. Получил жуткую дозу и в 1993-м умер от рака крови. С Валерой мы не то чтобы близкие друзья были, было журфаковское и фотокоровское родство. Летом 86-го я приехал в отпуск в Москву, забежал в Фотохронику - моя жена тогда была фоторедактором токийского ТАССа - где-то в коридоре столкнулись, поболтали, посмеялись, последние анекдоты про Чернобыль рассказали.
А через несколько месяцев он приезжал к нам в Токио, видимо, начальство в награду послало, без особого задания, но с хорошими командировочными. Я его возил, говорили - сдержанно - про аварию, про всеобщее раз***, про фото, рассказывал ему про новый, только что купленный Nikon с телевиком и автофокусом. Запомнилась валерина фраза: "Фотоаппарат, как и жизнь, должен быть простой как лопата. Или копает, или нет".
Информационные войны! На них удобно все списывать. Чуть что не так — а это информационная война. Война все спишет.
В 70-е наша группа на журфаке МГУ готовилась для АПН. Это так тогда называлось будущее РИА Новости — Агентство печати "Новости".
Информационные войны шли не только с западом, но и внутри СССР. И не всегда понятно было, кто за что отвечает, у кого какая роль.
Как-то, наверное в 77-м или в 78-м на семинар к нам пришли молодые журналисты-апнщики. Атмосфера была свободная. В рамках, конечно.
Мы их спросили, какая все же разница между АПН и ТАСС, другим ведущим информационным агентством.
— Как вам сказать, — говорит один. — ТАСС производит клюкву. Да? А мы вот ее покрываем сахаром.
Мы посмеялись. Образ запомнился. Вскоре, в конце 70-х, в АПН прошли большие сокращения, журналистская общественность была в шоке. Из нашей группы туда немногие попали. До упразднения РИА Новости было еще лет тридцать.
Клюкву в сахаре я и сейчас люблю, а когда говорят об "информационной войне" не кисло-сладкий, а противно-горький вкус возникает.
ТАСС — моя родная родная организация, лучшие годы прошли в агентстве. На Тверском бульваре жаловались иногда, особенно ветераны, что льгот и привилегий больше достается газетчикам, хотя работают меньше, только “наше пережевывают”. АПНовцев дразнили — “клюкву в сахаре” производите. Те, правда, парировали ловко: “сахар наш, но клюква-то ваша”.
Но я не об этом, а об умении устраиваться, которого как бы не хватало тассовцам.
В пыли, в дыму, в движении тысяч машин въезжаем в деревню Кубань [в 100 км к юго-востоку от Орла]. Как найти в этой страшной сутолоке знакомых людей? Вдруг под навесом вижу легковую машину с великолепными новыми покрышками. Я пророчески говорю: «Эта машина с невероятными покрышками может принадлежать либо командующему фронтом Рокоссовскому, либо корреспонденту ТАСС майору Липавскому». Входим в хату — за столом боец ест борщ. «Кто стоит в хате?» Боец отвечает: «Майор Липавский, корреспондент ТАСС». Все смотрят на меня. Я испытываю то, что испытал Ньютон, прозрев закон всемирного тяготения.
"
А вы говорите, ТАСС.
Во время Великой отечественной погибли 17 военных корреспондентов ТАСС, в том числе:
Сергей Соколов,
Николай Петров,
Анатолий Краснов,
Александр Файнгар (замучен в концлагере в Крыму),
Владимир Иванов (фотокорреспондент, погиб в Югославии в ноябре 1944 года в боях за Белград),
Николай Кубеев (корреспондент Фотохроники ТАСС, боец отряда Московского ополчения, погиб в 1942 году на Северо-Западном фронте),
Александр Малибашев (погиб в апреле 1945 года в районе Лансберга, Германия).
