Стрельба пиздриков* в День Победы.

На майские был в Дубешне. 

Яблони в цвету, май.
Фото: А.Аничкин, 2010

Почему-то женщин во всей деревне не было. Зато был классный, только что накапавший первач. На меду. Сидели в маленьком срубе за пасекой, дядя называл его изёбка. 

Изёбка пахла родным — воском, медом, яблоками и овчиной. И еще чем-то чистым как свежевымытый пол.

Было солнечно, тепло и весело.

Мы собирались вволю настреляться. Короткая весенняя охота. Беззаботный май. Беременное лето еще не наступило, и казалось, что никогда не наступит. 

Утки уже пролетели. Токовать толком косачи не слетались. Дяде было обидно. Зря племяш приехал что ли?

— Ладно, как свечеряет пойдем на *пиздрика. 

— На кого, на кого?

— Ну это, на вальдшнепа по-городскому. К бляшкам сейчас близко не подойдешь, пугливые.

Дядя смущенно засмеялся.

— Каким еще бляшкам?

Я было обрадовался.

— Бляшки-барашки. Блякают потому что. Ну, бекасы по науке.

— А-а!

Вечером мы долго шли по полузаросшей дорожине в сторону Гостибиц, потом свернули на Утехи.

За Утехами плотная песчаная дорога кончилась, стало гуще, с обеих сторон подступал молодой, но темный лес. То и дело прямо посреди дорожины вставали большие взлохмаченные кусты.

— Вот, пришли. Становись по ту сторону орешины, а я — здесь.

Уже смеркалось. Небо едва светлело полосатым матрасом. В воздухе повисла липковатая влага.

Скоро сзади, чуть правее послышалось до дрожи знакомое “хорьк! хорьк!” — и тут же увидел встрепанно, неряшливо летящего, с длинными клювом. Выстрелил с получока, взяв чуть перед клювом.

— Сбил? — крикнул дядя Володя. 

— Есть! Хороший!

Потом еще два взял. Один вылетел на Володю, но слева, не под руку — и он смазал.

Небо бурело, “пиздрики” больше не тянули. Пошли домой. Не той, знакомой, с плотным золотистым песком дорогой, а другой, лесной, узкой как тропа. Так прямше будет, объяснил дядя.

— А что ж мы раньше здесь никогда не ходили?

— Не люблю ходить по этой. Нехорошо здесь.

— А что так?

Лес тут расступился, мы замолчали. Вдоль едва угадываемой дороги стояли рядами редкие, всклокоченные деревца, все с тонкими, рахитичными стволами. Между ними — с десяток черных пятен.

— Что это?

— Да яблони. Задичали. Дед утешинский, ты его знаешь, приходил сюда, смотрел за ними. Сейчас ноги не держат, перестал. Больше некому. Пора цвету, а видишь — нет ничего.

— Да нет. Что это чернеется? Что за ямы?

— Избы стояли. Деревня Заборовье. Сгорела. А что осталось — разобрали на лес, на кирпич. Под каждой избой подпол был. Вот это и ямы, они и остались. 

— Как сгорели? Почему?

— Немцы сожгли. В войну. В Загорье партизаны напали на них. После этого деревни вокруг и пожгли. Все. После войны Дубешню, Утехи, Ручьи отстроили, а эту бросили. 

— Почему?

— Некому было. Никто не вернулся.

Из каждой ямы костляво тянулись вверх стебли крапивы, еще какие-то колючки.

Темнота сгущалась, холодная склизкость забиралась под воротник, в рукава. Мы пошли скорее, чуть не бежа, пока не вышли на знакомый уже песчаный проселок. Вот — пригорок, а за ним уже Дубешня. 

Пиздриков быстро выпотрошили и повесили в сенях. Затопили печь и зажарили огромную яичницу с салом и черными сухарями. Первач долго допивали, но майская радостная легкость так и не возвращалась. Все казалось, что ямы те как-то поднялись, пошли-полетели за нами и вот — висят вокруг, заглядывают в окна, покачивают крапивой и репейником.

Дядя Володя снова и снова начинал рассказывать про бабку, которая сгорела заживо в дубешенском доме, и не мог — начинал плакать. Я много раз слышал этот рассказ. Ничего не говорил, только пытался представить ее. Не старой, уже не ходящей, на печи, в валенках, а другой, раньше, девчонкой. 

Валенки — все, что нашли дети, когда вернулись в деревню.

Выпили мы тогда много. Только точно помню, что за Победу ни разу не поднимали.  

* пиздрик - народное название популярной у охотников птицы вальдшнеп из большого семейства куликов. На вальдшнепов охотятся недолго "на тяге" весной и с подружейной собакой осенью. В русских словарях встречается редко по понятной матерной причине. В этом словаре отмечается, что слово относится к чибису, а не вальдшнепу. 

Бекасы-барашки блякают (токуют) вот так:



Аудио Владимира Архипова.

©А.Аничкин/Тетрадки. Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа). 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Освобождение Парижа, 1944.

Малоизвестные эпизоды истории

Де Голль на параде 26 августа 1944 г.
Кадр из кинохроники.

Двадцать пятого августа, сегодня, исполняется очередная годовщина освобождения Парижа от немецко-фашистских оккупантов в 1944 году. Годовщина некруглая, просто недавно пересматривал фильм "День шакала" (1973, по роману Фредерика Форсайта, с Эдуардом Фоксом). Финальный эпизод с покушением на де Голля происходит как раз 25 августа, во время церемонии в память об освобождении Парижа. (см. видео в конце этой заметки.)

Освобождению Парижа посвящена отдельная глава в книге "День Д. Битва за Нормандию" известного английского историка Энтони Бивора. Она вышла к 65-летию событий, причем издание так торопились выпустить, что из первого тиража пропали первые 16 страниц. Я ее так и храню, как раритет. Книга переведена на русский и имеется в продаже.

Несколько эпизодов из главы (ее можно прочитать в интернете здесь).

Первой в Париж вошла 9-я моторизованная рота 3 батальона 2-го Чадского маршевого полка дивизии Леклерка. Рота состояла практически целиком из испанцев — республиканцев, ветеранов гражданской войны в Испании. Поэтому она называлась по-испански "La Nueve" — "Девятка". Командовал ротой капитан Раймон Дронн, рыжий толстый верзила, которого назначили туда, потому что он говорил по-испански и обладал способностью как-то примирить и организовать испанцев — социалистов, коммунистов и анархистов.

Леклерк нагнал Дронна уже в пригороде Парижа, в виду Эйфелевой башни, и приказал немедленно прорваться в самый центр.  

Испанцы

К 19:30 [24 августа] «Девятка» Дрона, собрав пятнадцать бронетранспортеров, каждый из которых получил название в честь одной из битв времен Гражданской войны в Испании – «Мадрид», «Гвадалахара», «Брунете» и т.д., двинулась вперед. В последнюю минуту к роте испанских республиканцев присоединился саперный взвод и три «Шермана» 501-го танкового полка, состоявшего из сторонников де Голля. Их танки носили имена битв наполеоновских войн в 1814 году — «Монмирай», «Ромийи» и «Шампобер». Командиром был лейтенант Мишар, священник из ордена Белых отцов.

В голове колонны шел бронетранспортер «Гвадалахара». Путь ему показывал местный житель на древнем мотоцикле. Он знал все закоулки и расположение немецких постов, так что небольшая группа Дрона преодолела оставшуюся часть пригородов без приключений и вышла к Итальянским воротам, самой южной точке Парижа. Жители приветствовали их вступление в город овациями. Колонну часто останавливали ликующие парижане, не верившие, что это – французские войска, пришедшие спасти столицу. Еще один проводник, армянин по национальности, подъехал к ним на мопеде. Дрон велел провести их к мэрии, но когда он вернулся к своему джипу, то обнаружил на его капоте дородную женщину из Эльзаса, сидевшую в позе Марианны, символизирующей Французскую Республику.

Незаметно удаляясь по закоулкам от авеню д’Итали, они направились на север к Аустерлицкому мосту. Как только колонна достигла дальнего берега Сены, она свернула налево и пошла по набережной. В 21:10 танки и бронетранспортеры с грохотом выкатились на площадь перед мэрией.

На параде 26 августа 9-я рота ехала на своих бронетранспортерах под флагом испанской республики.

Парад на Елисейских полях 26 августа

Де Голль пешком шел по Елисейским Полям к Нотр-Даму, а по обе стороны от него ехали бронетранспортеры дивизии. […] По разным оценкам, в тот день в центре Парижа собралось свыше миллиона человек.








Внезапно на площади Согласия раздались выстрелы, что вызвало панику и беспорядок. Никто не знал, кто начал стрельбу, но, по всей вероятности, это был какой-то нервный или слишком воинственный боец Сопротивления. Жан-Поль Сартр, наблюдавший за происходящим с балкона отеля «Лувр», попал под обстрел, а стоявший на балконе отеля «Крийон» Жан Кокто даже утверждал, что пуля перестрелила сигарету, которую он держал в зубах. Но выглядывавший в окно высокопоставленный чиновник Министерства финансов действительно погиб, а жертвами последовавшей за этим перестрелки стало не менее полудюжины человек.

Парижанки приветствуют освободителей

Ликующие жители размахивали самодельными флагами и вскидывали руки в победном жесте. Улицы на мгновение пустели, когда люди в панике бросались в укрытие при звуке выстрелов, но так же быстро они высыпали обратно. Капеллан отец Фуке назвал происходящее «шумным и трогательным карнавалом, перемежавшимся стрельбой». Танковые колонны останавливались, когда молодые женщины в своих лучших летних платьях взбирались на танки, чтобы поцеловать бойцов, а мужчины протягивали танкистам припасенные бутылки, чтобы те подняли тост за освобождение. Фуке, одетый в ту же форму и черный берет, что и остальные бойцы 501-го танкового полка, добродушно жаловался, что его щеки «никогда в жизни не были так измазаны помадой». Солдаты кричали женщинам: «Полегче! Целуйте его не так страстно! Это наш капеллан».

“Да отстаньте! Я же гомосексуалист!”

Когда закончились бои, большая часть военных корреспондентов и журналистов устремилась к отелю «Скриб», известному им еще с довоенных времен. Хемингуэй и Дэвид Брюс, окруженные людьми из созданного писателем импровизированного ополчения, направились прямо в «Риц», который Хемингуэй твердо решил «освободить». Но самым легендарным эпизодом освобождения было то, что один молодой офицер из 2-й танковой дивизии называл «прелестями ночи Венеры». Парижанки, не пытаясь сдержать слез радости, приветствовали солдат словами «Мы ждали вас так долго!», а ночью безгранично щедро отблагодарили их в палатках и боевых машинах. 

Когда отец Фуке вернулся после ужина с друзьями в свою часть, он обнаружил, что большая часть 2-й танковой перебралась в Булонский лес. «Провидение помогло мне убраться из Булонского леса в эту ночь безумия», – писал он. Американская 4-я пехотная дивизия, ставшая лагерем в Венсенском лесу у восточных окраин Парижа и на острове Сите за Нотр-Дамом, также не была обделена заботами молодых парижанок. [...]



«Мало-помалу люки танков начали открываться, – писал один американский офицер. – Из них тихонько вылезали встрепанные женщины». В Булонском лесу капитан Дронн выводил молодых женщин из палаток своих солдат. Одна из них стала с ним заигрывать. Под взрывы солдатского хохота он ответил: «Да мне начихать. Я гомосексуалист». После этого ночные любовники вместе позавтракали пайками, усевшись вокруг костров.

Американец в Париже

"Французов также глубоко шокировал вид пьяных американцев, валявшихся на тротуарах Вандомской площади".

Освобожденные также начали разочаровываться в освободителях. Американцы и англичане считали Париж не столько символом освобождения Европы от нацистской тирании, сколько парком развлечений. «Когда мы приблизились к городу, нас охватило невероятное возбуждение, – писал Форрест Поуг. – Мы стали пересмеиваться, петь, орать, всеми способами демонстрируя собственный восторг». К негодованию Эйзенхауэра, американская служба тыла реквизировала все лучшие отели для своих высших офицеров. Французам запретили входить туда без специального приглашения. Они, разумеется, завидовали изобилию продуктов у американцев. Симона де Бовуар описывала зарезервированный для иностранных журналистов отель «Скриб» как «американский анклав в сердце Парижа: белый хлеб, свежие яйца, джем, сахар и консервированная ветчина». Американская военная полиция полностью взяла под свой контроль центр города, относясь к местным жандармам как к людям второго сорта. Вскоре Французская коммунистическая партия уже называла американцев не иначе как «новыми оккупационными силами».

Сам Поуг был шокирован тем, что на захваченном американцами Малом дворце вывесили огромное объявление о бесплатной раздаче презервативов для американских солдат. На площади Пигаль, которую солдаты быстро окрестили «Свиной аллеей», проститутки обслуживали по 10 000 мужчин в сутки. Французов также глубоко шокировал вид пьяных американцев, валявшихся на тротуарах Вандомской площади. Сложно было представить больший контраст с немцами, которым при исполнении обязанностей запрещалось даже курить на улице.

Проблема заключалась в том, что многие американские солдаты, получив на время увольнительной солидные суммы в долларах, считали, что фронтовые лишения дают им право вести себя в тылу так, как им вздумается. А американские дезертиры и спекулянты из службы тыла наполняли черный рынок, который расцвел пышным цветом. Французскую столицу стали называть «Чикаго-на-Сене».

К несчастью, поведение меньшинства, далеко не представлявшего всех американцев, испортило франко-американские отношения гораздо сильнее и глубже, чем кто-либо мог
представить себе в те дни. Оно затмило огромные жертвы союзных солдат и французских мирных жителей в Нормандии, избавивших страну от страданий и унижения немецкой оккупации. Оно также отвлекло внимание от масштабов американской помощи. После того как военные инженеры обезвредили мины и мины-ловушки, в Париж завезли более 3000 тонн продовольствия, из-за чего наступление союзников на Германию фактически приостановилось.

Мы сами

Для высыпавших на улицы парижан победа принадлежала не союзникам вообще, а только французам. Позор 1940 г. и оккупация, похоже, были забыты. Одна молодая женщина, сияя от гордости, вспоминала, как мимо нее проносились «Шерманы» с французскими именами: «Победоносный», «Свобода». «Францию освободили французы. Какое счастье принадлежать к этой нации!» В неистовом приступе патриотизма все позабыли о том, что без помощи американцев 2-я танковая вообще никогда не попала бы во Францию.

В этом видео парад на Елисейских полях 26 августа 1944 года (и несколько кадров с де Голлем в других местах освобожденной Франции) —

Это клип из фильма "День шакала". Снайпер промахивается по де Голлю, наклонившемуся, чтобы пожать руку невысокому ветерану —

День Победы в "Тетрадках"

"Тетрадки" много раз обращались к теме "Дня Победы".
Чтобы прочитать наши публикации, просмотрите раздел (по этикетке) "День Победы".

Osttruppen. Откуда взялись советские военнопленные на Западе?

В "Огоньке"/"Коммерсанте" вышла моя заметка о советских военнопленных на западном фронте. Это в подборке статей о малоизвестных страницах второй мировой войны. "Тетрадки" помещают отрывок. Полностью читайте в бумажной версии журнала или на сайте Огонек/Коммерсант.

Нацистская пропаганда готовила восточные войска к упорной драке с мягкотелыми солдатами прогнивших плутократических режимов Америки и Англии. Однако после высадки союзников осттруппен за редкими исключениями быстро сдавались в плен. По воспоминаниям командиров союзников, оборону часто удавалось прорывать именно на участках, где были восточные войска. Кстати, как вспоминают американские ветераны, среди сдавшихся осттруппен было так много советских людей из республик Средней Азии, что их принимали поначалу за японцев. Решили, что их прислали каким-то образом на подмогу германской армии.

Другие осттруппен дезертировали. Некоторые поляки пробирались к союзникам, чтобы вступить в польскую дивизию в составе канадской армии. Многие вступали в ряды французского Сопротивления. О трогательных встречах с бежавшими советскими военнопленными — бойцами Сопротивления вспоминает в своих мемуарах корреспондент ТАСС, прикомандированный тогда к войскам союзников в Нормандии.

Впрочем, были и боевые части из перешедших на сторону гитлеровцев русских, сражавшиеся до последнего. Военнослужащий американской 6-й специальной инженерной бригады вспоминает, как разоружал казачий эскадрон: "Там были донские, терские казаки, все в традиционной казачьей форме, только с германским орлом и свастикой". Они были в папахах и с длинными русскими шашками, на которых по-прежнему оставался советский серп и молот. Американцы забрали в качестве трофеев и шашки, и даже седла. Правда, шашки впоследствии командование конфисковало.

Известно, что у командира 12-й танковой дивизии СС гитлерюгенд Курта Мейера был верный ординарец — русский казак. До Нормандии Мейер три года воевал в передовых частях германской армии на Восточном фронте и дошел до Кавказа. Возможно, там и нашел своего казачка. Командир дивизии гитлерюгенд впоследствии оказался в лагере в Англии и потом был приговорен к смерти за военные преступления, но приговор заменили пожизненным заключением.

Как сложилась судьба его казачка, не известно.

День победы: русские летчики в небе Британии

Л.А.Комаров
в школьной команде по регби.
Фото с мемориального сайта.

День победы, еще один, — это сегодня День Битвы за Британию. Он отмечается 15 сентября Англией, нашим союзником в годы второй мировой войны, как одна из самых славных страниц в отечественной истории. В этот день в 1940 году, 75 лет назад, состоялось решающее воздушное сражение между Люфтваффе Геринга и Королевскими военно-воздушными силами (RAF) Англии. Оно покончило с немецкими планами вторжения на Британские острова.

А были ли русские герои среди защитников британского неба? Оказывается, да.

Мы в этом году широко отметили 70-летие победы над гитлеровской Германией, отмечали и наши союзники. В Европе и Америке — в мае, а в сентябре прошло празднование дня победы и окончания второй мировой войны на Дальнем Востоке, включая и грандиозный парад в Пекине. 

Между тем, есть еще одна блестящая годовщина — победа Британии над Гитлером летом и осенью 1940 года. Для нас война тогда еще вроде как не началась, потому что с сентября 1939 года она была, как нас долго учили, империалистической, несправедливой. Немцы напали на вражескую Польшу, “умиротворители” англичане и французы, союзники поляков, вынужденно, согласно договору, объявили войну, но воевать толком не стали. На Западе шла по-английски phoney war (фальшивая война), по-немецки Sitzkrieg (сидячая война). В советской историографии она известна как “странная война”. 

СССР за несколько дней до нападения Германии на Польшу заключил с Берлином договор о ненападении — пакт Молотова-Риббентропа. Вскоре между Сталиным и Гитлером прошел свой империалистический раздел: поделили восточную Европу между собой. Польшу, Прибалтику, еще кое-что. Затем немецкий военный каток прокатился по Франции, и на год, с мая 1940-го до июня 1941-го Англия оставалась единственной страной в мире, противостоявшей гитлеровской Германии.

Гитлер рассчитывал быстро расправиться и с Англией. Для переправы через Ла-Манш нужно было завоевать превосходство в воздухе, поручили Герингу. Люфтваффе планировала за четыре дня уничтожить британскую истребительную авиацию и свободно бомбить. 

Битва, вопреки расчетам германского командования, растянулась на три с лишним месяца с июля по сентябрь 1940-го года. Немецкие ВВС потеряли в ней, по разным подсчетам, от четверти до половины пилотов, еще больше машин — истребителей и бомбардировщиков.

До победы Красной армии под Москвой в конце 1941 года и, тогда же, американской катастрофы Пёрл-Харбора оставалось еще больше года, но было ясно — просто так не пройдет, можно добиться перелома. Гитлеровцы споткнулись.

В сентябре наступил окончательный поворот: 15-го числа Люфтваффе обрушилась на Англию в две волны по 250 бомбардировщиков, прикрываемых сотнями “Мессершмиттов”.  Летчики королевских ВВС, включая поляков, чехов, бельгийцев и французов, на своих “Спитфайрах” и “Харикейнах” сбивали по два-три немецких самолета на каждый потерянный свой. Польские эскадрильи тогда прославились — били в упор, наверняка, самыми результативными были. Многим пилотам приходилось делать по несколько вылетов в день. 

Еще: средний возраст летчиков-истребителей был тогда двадцать лет.

Через два дня Гитлер отменил операцию вторжения на Британские острова и переключился на план “Барбаросса” — вторжение в СССР. Что четыре года спустя и привело к краху нацистской Германии.

В летописи британских ВВС — и еще и английского спорта — одним из героев остался наш князь Александр Оболенский. Его семья бежала из России после революции и осела в Англии. Князь учился в Оксфорде. У него было две страсти: регби и авиация. В регби он стал легендой, его до сих пор считают лучшим регбистом всех времен и народов. В ВВС Оболенский летал на истребителях. Молодой князь погиб в самом начале Битвы за Британию — в аварии на аэродроме. Ему тогда было 24 года. В английском городе Ипсвиче ему в 2009-м году поставили памятник на средства, собранные местной общественностью, газетой Daily Telegraph и пожертвованные Романом Абрамовичем.

Другого, совсем не титулованного героя той битвы, можно найти в мемориальных списках. Это сержант Л.А.Комаров. Komaroff, как тогда записывали на французский манер. Британский гражданин с российскими, еврейскими и немецкими корнями из Шанхая, Комаров родился в 1917 году в Китае. Его отец был коммерсантом, русским евреем, мать — немецкой еврейкой. Комаров вырос и закончил школу в Англии, потом работал в Китае.

Перед войной Леннер Аксель Комаров вернулся в Англию, прошел летную подготовку и стал сержантом — военнослужащим ВВС. Пулеметчиком на истребителях-перехватчиках Defiant он прошел всю Битву за Британию. Defiant тогда были “ночными ведьмами” — грозой немецких бомбардировщиков, постепенно переключавшихся с дневных на ночные вылеты. 

Комаров воевал всю войну почти до победы. Он погиб во время боевого вылета над Голландией в сентябре 1944-го года. Тогда уже лейтенант ВВС, Комаров похоронен на кладбище небольшого городка в Нидерландах Берген-оп-Зом.

Когда стало ясно, что Англия выигрывает, Черчилль произнес свое знаменитое: “Никогда еще в истории человеческих конфликтов столь многим столь многие не были обязаны столь немногим”. 

Такая вот у нас общая история победы.

Эта заметка опубликована также в моей колонке а BFM.ru "Как в Европе" (15 сентября 2015). Тексты могут отличаться.

В этом видео Vera Lynn, английская Клавдия Шульженко, поет знаменитую патриотическую песню "Пусть всегда будет Англия" / "There'll Always Be an England":

А здесь небольшой отрывок из киноэпопеи 1969 года The Battle of Britain (линк к статье о фильме на Википедии). Черчилль действительно присутствовал 15 сентября в штабе командования истребительной авиации 10-й авиагруппы, защищавшей Лондон и регион вокруг столицы.

Британский выбор: день Победы и левая катастрофа

Великобритания сегодня подводит итоги парламентских выборов и отмечает День Победы. Правящая консервативная партия получила рабочее большинство и ее лидер, премьер-министр Дэвид Кэмерон сформирует правительство. На этот раз однопартийное, без партнеров либерал-демократов. Премьер остался на месте, правящая партия та же, но о результатах выборов говорят как о политической катастрофе.

Лидеры лейбористов Эд Милибэнд и либерал-демократов Ник Клегг объявили об уходе в отставку. Последний раз они вместе с Кэмероном появились сегодня на публике на церемонии в британский день победы VE Day у Кенотафа — монумента памяти воинам на Уайтхолле. День победы был отмечен в стране минутой молчания (на самом деле двумя минутами) ровно в три часа дня по Гринвичу, когда 70 лет назад Черчилль объявил об окончании войны – Victory in Europe (VE)...

Убедительная победа консерваторов произошла неожиданно. Все без исключения службы общественного мнения предсказывали “ничейный” результат. Партии в опросах шли ноздря в ноздрю. Ожидалось, что консультации о новой коалиции затянутся, может и не на один день. Даже королева осталась в загородном замке Виндзор. Намеревалась ждать, пока политики будут договариваться. И вот, пришлось срочно выехать в Букингемский дворец, где по традиции монарх поручает лидеру партии большинства сформировать правительство. 

Кэмерон прибыл туда в середине дня. Как принято в Англии, без помпы, без мигалок и сирен, сам с женой в черном “ягуаре”, один джип сопровождения, трое полицейских на мотоциклетах на перекрестках просили приостановиться пешеходов и водителей, движение не перекрывалось.

Потрясение выборы произвели не только тем, что победу одержали тори. Катастрофа произошла с левым флангом. Он рухнул, по всей стране либерал-демократы и лейбористы потерпели тяжелое поражение. И вторая катастрофа произошла в Шотландии, где почти все депутатские места смела национальная партия, выступающая за раскол Соединенного королевства. 

Да, лейбористская партия остается второй политической силой страны — оппозицией её величества, как это официально называется. Но она потеряла десятки мест по всей стране, в том числе и в округах, которые считались надежным оплотом, всегда голосовали за лейбористов. Среди жертв перепада в настроениях избирателей и теневой министр финансов Эд Боллс, и теневой министр иностранных дел Дуглас Александер. Александер проиграл в Шотландии 20-летней студентке-политологу Мэри Блэк, которая станет самым молодым членом парламента за триста с лишним лет. В 1667 году непобиваемый рекорд установил 13-летний Кристофер Монк. У Блэк шотландское имя Mhairi, которое на гэльском языке произносится обычно Вари. Но она решила, что удобнее вместо Вари стать Машей на английский манер — Мэри. Это, впрочем, никак не умаляет ее националистического пыла. 

Либерал-демократы после выборов отброшены к самой низкой черте за все время существования партии. У них них останется лишь восемь депутатов вместо 57. Поражение потерпели и несколько министров-либералов. Избиратели наказали либерал-демократов за участие в правящей коалиции с консерваторами. Многим сторонникам этой левой партии показалось недопустимым такое партнерство с правыми. Посчитали предательством либерального дела. 

Лидер партии Ник Клегг ушел в отставку, взяв на себя ответственность за поражение. В прощальной речи он объяснил провал левых сил на выборах тем, что победили силы “страха и обид”. 

Это, может быть, самая точная оценка того, что произошло. Страх — это о той линии атаки, которую взяли консерваторы. Избирателя запугивали перспективой прихода к власти лейбористов, с которыми придет и рост налогов, и спад в экономике, и разврат чрезмерных социальных пособий и гарантий. Этой линии атаки, не всегда справедливой, лейбористы “красного Эда” Милибэнда не смогли найти противодействия. А в либерал-демократов попали еще и шишки от недовольных необходимым в условиях кризиса урезанием социальных расходов. 

Левые в Британии так и не нашли “большой идеи”, которая бы смогла увлечь избирателей. 

Дэвид Кэмерон одержал и личную победу. В консервативной партии у него немало критиков справа. Теперь им придется примолкнуть: впервые со времен Тэтчер консерваторы в абсолютном большинстве. 

Что ничуть не снижает остроты проблем, которые останутся на второй срок Кэмерона. Да, экономика находится на подъеме, но страна остается разъединенной. Эта разъединенность относится и к пропасти между богатыми и бедными, и к вопросу о будущем Великобритании. 

Кэмерон обещал в случае переизбрания провести референдум о возможности выхода из Европейского союза. Среди британцев много сторонников этого, в том числе и в самой консервативной партии. Сам премьер-министр против, но сумеет ли он выиграть кампанию за сохранение членства в ЕС, еще вопрос. 

Он смог выиграть борьбу против шотландских националистов на прошлогоднем референдуме о независимости этой части Соединенного королевства. Но сокрушительная победа Шотландской национальной партии на прошедших выборах снова в изменила ситуацию. Заговорили о возможности повторного голосования.

Это вторая катастрофа прошедших выборов: националисты взяли реванш за поражение на референдуме о независимости. В уходящем парламенте у них было шесть депутатов, теперь будет 56. В Шотландии осталось лишь по одному депутату консерватору, лейбористу и  либералу. В округе бывшего премьер-министра Гордона Брауна маятник предпочтений качнулся от лейбористов к националистам на 10 тысяч голосов — столько они потеряли. Это огромный по британским меркам перепад. 

У этого поворота не одно объяснение, а несколько. Среди главных как раз та политика “обид”, о которой говорил в прощальном слове лидер либерал-демократов. После референдума шотландцы обиделись, что поражение на референдуме в лондонском истеблишменте восприняли, многим показалось, слишком уж как само собой разумеющееся. Обиделись на близких по политической идеологии лейбористов за их отказ от какого-либо сотрудничества, даже гипотетического в случае победы левых. И вот ситуация: в союзном парламенте Шотландия будут представлена почти исключительно депутатами партии, выступающей против союза. Не просто представлена, но как третья политическая сила в стране получит еще и дополнительное государственное финансирование по так называемым грантам Шорта. 

Так что политический пейзаж после битвы складывается парадоксальный, обещает много сюрпризов.

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться. 

ТАССовец на фронте.

ТАСС — моя родная родная организация, лучшие годы прошли в агентстве. На Тверском бульваре жаловались иногда, особенно ветераны, что льгот и привилегий больше достается газетчикам, хотя работают меньше, только “наше пережевывают”. АПНовцев дразнили — “клюкву в сахаре” производите. Те, правда, парировали ловко: “сахар наш, но клюква-то ваша”.

Но я не об этом, а об умении устраиваться, которого как бы не хватало тассовцам.

Во фронтовых записках Василия Гроссмана есть такой эпизод, относится ко времени Курской битвы:

"

В пыли, в дыму, в движении тысяч машин въезжаем в деревню Кубань [в 100 км к юго-востоку от Орла]. Как найти в этой страшной сутолоке знакомых людей? Вдруг под навесом вижу легковую машину с великолепными новыми покрышками. Я пророчески говорю: «Эта машина с невероятными покрышками может принадлежать либо командующему фронтом Рокоссовскому, либо корреспонденту ТАСС майору Липавскому». Входим в хату — за столом боец ест борщ. «Кто стоит в хате?» Боец отвечает: «Майор Липавский, корреспондент ТАСС». Все смотрят на меня. Я испытываю то, что испытал Ньютон, прозрев закон всемирного тяготения.

"

А вы говорите, ТАСС.

Во время Великой отечественной погибли 17 военных корреспондентов ТАСС, в том числе:

Сергей Соколов, 

Николай Петров, 

Анатолий Краснов, 

Александр Файнгар (замучен в концлагере в Крыму),  

Владимир Иванов (фотокорреспондент, погиб в Югославии в ноябре  1944 года в боях за Белград),  

Николай Кубеев (корреспондент Фотохроники ТАСС, боец отряда Московского ополчения, погиб в 1942 году на Северо-Западном фронте),   

Александр Малибашев (погиб в апреле 1945 года в районе Лансберга, Германия).

(отсюда) 

На фото Stanislav Kozlovsky: новое здание ТАСС на Тверском бульваре. 

Военные песни: "Мы летим, ковыляя, во мгле".

Накануне Дня Победы, как всегда, повсюду у нас будут звучать замечательные песни военных лет.

Предлагаю вспомнить одну из них – "Мы летим, ковыляя, во мгле", известную еще под названием "Бомбардировщики". Песню в 1943 году выпустил Леонид Утёсов, исполнивший ее вместе дочерью Эдит.

Оригинальная песня – американская, написана в том же 43-м Гарольдом Адамсоном и Джимми МакХью  (Harold Adamson и Jimmie McHugh) и называлась Coming in on a Wing and a Prayer. Близкий к оригиналу, мастерский перевод сделали для Утёсова советские песенники Т. Сикорская и С. Болотин. (тексты на русском и английском, взятые с сайта "Советская музыка" и The Phrase Finder, смотрите ниже).

Сорок третий – пик стратегического, да и культурно-пропагандистского сотрудничества между СССР и англо-американскими союзниками. Тогда о "цивилизационных врагах" и "узурпаторах" никто, конечно, не говорил. Всем было ясно, что мы по одну сторону цивилизационных баррикад, и где узурпаторы, тоже было ясно. А в лозунге "за нашу и вашу свободу" главным было – свобода.

В этом клипе песня сначала на английском, потом вступают Эдит и Леонид Утесовы.

Ключевой припевной фразе "Comin' in on a wing and a prayer" в русском соответствует блестяще найденное "На честном слове и на одном крыле". Советским переводчикам нужно было уйти от религиозного мотива (prayer) и они использовали нашу исконную идиому. Американским авторам досталось за объединение "молитвы" с фокстротным мотивчиком, неуместным, как показалось слишком религиозной части общественности США. Через много лет Давида Тухманова точно так же костерили, когда он написал общепризнанный ныне "День победы". 

Но песня настолько понравилась, что выражение "on a wing and a prayer" стало идиоматическим. Оно и сейчас широко используется, означая "едва-едва справляться с задачей",  "делать что-то без необходимой поддержки, на авось". 

Как бы то ни было, песня остается популярной, исполняется во множестве версий и в англофонии и на русском пространстве. 

Английский и русский тексты читайте под обрезом.