Я хочу быть чаем в твоей пиале, чтоб обжигать тебе губы

Парижские власти режут "замки любви" на знаменитом Пондезаре у Лувра. Туда со всего света приходят влюбленные, чтобы прицепить маленький замочек в знак вечной и верной. Одни переживают, романтичное место пропадает. Другие радуются, пошлый обычай изгоняют. 

Я знаете что вспомнил? Рассказ "Старая песня" (1959) лучшего советского писателя Юрия Трифонова (Обмен, Дом на набережной, Старик).

Разные зануды объясняют, что у Трифонова в 50-е был оттепельский кризис, не знал, что писать, как писать. Уехал в Среднюю Азию. Подражал Хемингуэю, лузер. 

Только потом проснулся, встал против, написал московский цикл, потом вообще почти диссидентские "Дом на набережной" и "Старик".

А вот и нет. Цикл среднеазиатских рассказов Трифонова просто потрясает эмоциональной силой. 

Вот отрывок из моего любимого, "Старая песня". Парень-туркмен (Ораз - это чье имя? какой народности?) едет с русской подругой в поезде. В вагоне поют народные певцы бахши. Это раздражает толстого пассажира в обывательском чесучовом костюме, но молодая пара слушает, далее цитата:

Придвинувшись к своему другу, девушка осторожно берет его руку с длинными смуглыми пальцами и бледными ногтями и гладит ее своей рукой.

— Ну, о чем, например, эта песня? — спрашивает человек в чесучовом пиджаке.

— Это старая песня.

— А слова её?

— Слова... Я хочу быть чаем в твоей пиале, чтоб обжигать твои губы.

— Да? Я хочу быть чаем? Не понимаю. 

Но девушка понимает. Она повторятет тихо:

— Я хочу быть чаем в твоей пиале. Чтобы обжигать тебе губы.

"Опель" на букву "ж"

Коллаж ©А.Аничкина

У нас торжествуют: "Опель" становится собственностью России. Символизм, конечно, замечательный. Но не хватаем ли мы, как бывало,  что другим не нужно? Кто помнит песенку из старой комедии: "Америка России подарила пароход"? Двухтрубный гигант - много пару, но ужасно тихий ход?

И "Дженерал моторс", и "Ниссан", и другие ведущие автокомпании в ближайшие год-два начинают массовое производство электрических автомобилей или автомобилей-гибридов. "Ситроен" уже выпускает вполне практичный и доступный по цене электровариант одной из своих базовых моделей С1 (скорость до 100 км/ч, дальность поездки без перезарядки 120 км). Ситроеновцы просто вынули углеводородный мотор, а не его место поставили электрический, сконструированный в Англии.

Но дело не только в опасности попасть в ловушку запрограммированной техноотсталости. Сбербанку с его канадским партнером достаётся и отсталая корпоративная структура.

"Дженерал моторс" пострадала не только от кризиса. Кризис — это не стихийное бедствие, вроде наводнения или землетрясения. Есть всеобщая закономерность в развитии организаций: со временем они вырастают до таких размеров, что начинают обслуживать сами себя, а не тех, в чьих интересах создавались. Это один из законов Паркинсона.

Джи-эм и Опель для многих — это символ американского и немецкого технико-экономического могущества. Но наверное, у многих есть и свои, личные ассоциации. У меня в памяти тоже сидит одна такая — литературная.

Из повести Юрия Трифонова "Обмен" (1969)

Над братьями Георгий Алексеевич подсмеивался, считал их недалекими. (...) Иногда удивлялся, разговаривая с матерью: "И как это таких людей за границу посылают, когда они ни бе ни ме ни по-каковски?" Еще корил братьев за жадность, за сытую жизнь, издевался над китайскими костяшками, над вечной по выходным дням автомобильной возней  - братнин "оппель" называл не иначе как с буквы "ж".  А в Козлове родные тетки голодали, мерли одна за другой, племянникам не на что было приехать в Москву. Один Георгий Алексеевич помогал им как мог.

Конечно, среди "опелей" и "воксхоллов" сейчас есть "народные автомобили". Правда, что в одном конце Европы народное, то на другом краю все еще многим недоступно.



* "оппель" с двумя "п" - так в оригинальном тексте повести ("Художественная литература", М, 1978)