Тексты там и в "Тетрадках" могут отличаться.
 |
| Британский музей, внутренний дворик. |
По отдельности русские имена Дмитрий и Владимир никого не удивят. Настолько обычные, что и в западной литературе, в том числе шпионской, используются. Дима, например, главный персонаж в одном из последних романов Джона Ле Карре "Our Kind of Traitor".
Но когда вместе появляются, то только совсем уж неосведомленный человек не вспомнит о российском правительственном “тандеме”.
На этой неделе суд в Лондоне приговорил старшину Королевского военно-морского флота Эдуарда Девенни к восьми годам заключения за попытку шпионажа в пользу России.
Эта попытка заключалась в том, что Девенни в пьяном виде позвонил в российское посольство в Лондоне и предложил передать нашим разведчикам секретные коды и расписание передвижений атомных подводных лодок Trident. В один из дней он звонил в посольство одиннадцать раз, добиваясь с кем-нибудь встречи.
Кто знаком с работой российских представительств за рубежом, легко представит себе переполох, который эти звонки наделали. И так же легко представить себе, насколько это рискованно для начинающего шпиона.
Со старшиной-подводником так и случилось. Вскоре после звонков с ним действительно связались “русские” разведчики. Представились — “Дмитрий” и “Владимир”, предложили встретиться, чтобы оценить шпионский материал и оговорить условия. Британский Эдик заподозрил было неладное. “Да вы говорите с каким-то фейковым русским акцентом”, — сказал он “тандемцам”. Но решил все же встретиться и принести, что накопал.
После недолгих переговоров встреча была назначена в Британском музее, где же еще шпионам встречаться? “Дима” и “Вова” оказались, конечно, сотрудниками британской контрразведки MI5. Когда стало ясно, насколько серьезна угроза национальной безопасности, Девенни арестовали.
Многие помнят, наверное, старый анекдот про то, как ЦРУ готовило-готовило шпиона для засылки в Советский Союз. Все детали проработали, всё предусмотрели — а шпион сразу попался. Оказалось, одно забыли — шпион-то был африканского происхождения.
Хотел бы я оказаться “мухой на стене” в оперативном штабе MI5, где готовили операцию против самодеятельного шпиона-подводника. Действительно никому в голову не пришло, что выбор имен президента и премьера России в качестве рабочих кличек для агентов, идущих на первую, самую рискованную встречу, может сорвать всю операцию? Или это, может, британские разведчики решили так юморнуть? Может, без стаканчика-другого доброго виски — или водки — там тоже не обошлось?
Тем более, что знали — Девенни сильно пьет, нарушает воинскую дисциплину, часто бывает в самоволках и находится под стрессом. Его незадолго до этого обвинили в изнасиловании. Обвинение было снято, но оставило в 30-летнем старшине обиду на начальство. Он решил, что на флоте ему больше ничего не светит, и стал готовить месть.
Девенни более одиннадцати лет служил на атомных подводных лодках. В том числе на трех из четырех стратегических “Трайдентов” с баллистическими ракетами. По воинской специальности он был инженером связи и входил в экипаж подлодки HMS Vigilant. С помощью камеры на мобильном телефоне он сделал фото совершенно секретных коммуникационных кодов из корабельного сейфа .
Серьезные комментаторы отмечают, что дело незадачливого старшины вскрыло пробелы в организации безопасности на флоте. Потенциальный ущерб был бы огромен. По информации Девенни могло быть раскрыто расписание патрулирования подводных лодок с ядерным оружием, по уникальной “звуковой подписи” отслеживаться их передвижения и перехватываться переговоры с ними. Как оказалось, у Девенни была даже копия ключа к секретному отсеку на подлодке с сейфом, где хранились коды. При том, что доступа туда он официально не имел.
Задают вопрос и о том, почему флотские психологи или не заметили состояния старшины, или не оценили риск, который оно представляет для безопасности.
Не знаю, что в российской разведке сказали тем, кто не стал связываться с Девенни, а быстрая и точная работа “Димы” и “Вовы” из MI5, конечно, вызвала у них там только похвалу. Риск с кличками если и был, то оправдался.
Фото: внутренний атриум Британского музея, автора Eric Pouhier.
