Вчера, 17 апреля, в Англии хоронили принца Филиппа, герцога Эдинбургского. Ему в июне исполнилось бы сто лет, с Елизаветой они были женаты 73 года.
Одинокий волынщик (скриншот телетрансляции)
Тетрадки предлагают несколько отрывков из статьи журналиста и писателя Андрея Остальского, встречавшегося с герцогом. (Полностью читайте статью на сайте "Свободы")
—
... Трудно было поверить, что перед нами был глубокий старик, а ведь в тот момент ему было уже далеко за 80.
Директор Всемирной службы [BBC] Марк Байфорд пригласил принца позавтракать с представителями отделов вещания на различных языках. Я представлял Русскую службу, а рядом стоял мой украинский коллега. Герцог Эдинбургский здоровался с каждым за руку, произнося при этом несколько дежурных приветственных слов. "Ох, как смертельно надоели ему эти бесконечные рукопожатия, – думал я. – Рука, наверное, адски болит. Но вот ведь человек чести и долга: и после 60 лет этого ежедневного неприятного занятия виду не подает”.
Принца совсем не смущали чёрные, смуглые, жёлтые лица – всё в порядке вещей, он, конечно, и ожидал их здесь увидеть после долгих лет активной деятельности в Британском содружестве наций. Похоже на картину, к которой Филипп привык за время своих бесконечных поездок по Африке, Азии, Латинской Америке. Но, дойдя до меня и украинского коллеги, запнулся. Как и положено, тоже пожал нам руки и произнес какое-то формальное приветствие. Но уже отойдя на несколько шагов вперед, вдруг развернулся и снова двинулся в нашу сторону. Описал рукой в воздухе круг, жестом объединив нас в группу из двух человек, и спросил: "А вы-то, вы кто такие? Беженцы, что ли?"
…
Мы пробормотали в ответ, что нет, ничего подобного, работаем, как и все, по контракту, можем в любой момент вернуться на родину, если захотим. Принц ещё секунду постоял рядом, вглядываясь в наши лица, а потом двинулся дальше. Мы с коллегой удивились: решили, что только что стали свидетелями очередного чудачества, которыми славился герцог.
…
Я к тому моменту был уже наслышан о фирменных шуточках принца. Знал, что он нередко бывает неполиткорректен, а то и груб. Вполне мог сказать автору неудачного вопроса: "Не мелите чепуху!" Как-то кто-то из журналистов спросил принца, считает ли он, что хорошо справляется с ролью королевского консорта. Филипп ответил: "Кого волнует, что я по этому поводу думаю? Это просто смешно”.
…
И, конечно же, не стоило буквально понимать слова, сказанные британским принцем в 1988 году: "В случае, если я реинкарнируюсь, хотел бы вернуться на Землю в виде смертельного вируса, чтобы внести свой вклад в решение проблемы перенаселенности". Хотя, конечно, в эпоху коронавируса эта шуточка звучит не очень-то смешно… Герцога очень развлекало, кстати, что некоторые из тех, кто участвовал в планировании его похорон, умерли раньше него.
На вопрос, поедет ли он, если представится возможность, в Советский Союз, принц, родственник династии Романовых, ответил откровенно: "Поеду, хотя эти ублюдки убили половину моей семьи". И поехал, когда ему дали понять, что это необходимо по политическим причинам и во имя развития международного спортивного сотрудничества. Он даже венценосную супругу мог иногда слегка подразнить. Сказать, например: "Ну и шляпа у тебя, где ты ее взяла?" – и ведь это был его вопрос, относившийся ни много ни мало к одной из корон Елизаветы II.
…
Репутация человека, говорящего то, что думает, способствовала популярности принца Филиппа среди британцев.
Самый трогательный момент прощания с герцогом: одинокий волынщик разворачивается и медленно уходит в темноту, потом выходит на свет — как уходит душа усопшего.
Основные моменты похорон принца Филипа (репортаж Sky News) —
Подписывайтесь на наше издание —достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа).
Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!
Тетрадки предлагают читателям авторскую колонку Андрея Остальского, написанную специально для нас. Редакция может не разделять мнения, высказанные автором.
Происходит то, о чем предупреждал в одной из своих предыдущих публикаций Дэвид Фрам*: Трамп постепенно подламывает под себя американский истеблишмент и общество.
Вот республиканскую партию он уже почти полностью подломил, а с ней и конгресс. Верховный суд почти у него в кармане. Не знаю, как долго в такой обстановке выдержат нервы у мейнстримных медиа, когда между ними пойдет трещина и появятся перебежчики.
Как, почему это происходит? Трамп же - полуграмотный полуидиот, абсолютно лишенный таланта государственного управления. Но это показывает, что грубая, беспредельная наглость, космических масштабов самоуверенность и беспредельный нарциссизм могут, соединившись с ореолом и административным ресурсом верховной власти, стать страшной силой.Она даже такое сложное общество, как американское, способно перелепить по своему образу и подобию. Видели невероятное:недавно еще совсем немыслимое заседание кабинета и верхушки аппарата Белого дома, где все присутствующие должны были соревноваться в восторженном восхвалении президента?
Вашингтон за всю историю не видал такого позора, потока такой грубой, идиотской лести в адрес столь ничтожного объекта. Но как это должен воспринимать простой американец?
Если столько умнейших, высокообразованных, высокопрофессиональных государственных деятелей находят их президента величайшим гением, стелются перед ним, захлебываясь от восторга, то не может же быть, чтобы все они ошибались или лгали?
Значит, действительно президент – гений, и лишь враги, из своих корыстных побуждений, на него клевещут. На наших глазах идет успешное создание культа личности – и какой…
Эта история – в другом совсем историческом и социальном контексте– все же напоминает мне сталинскую. Сталин, вопреки всем мифам, был совершенно неталантлив как государственный деятель и политик, да и аппаратный интриган был достаточно посредственный, такой найдется в любом большом учреждении. Что его отличало, выделяло на фоне всех остальных и обеспечило в итоге победу над всеми соперниками, так это крайняя, редкая форма радикальной социопатии, которой место в сумасшедшем доме, а не на вершине власти. Но вдруг там в результате стечения многих обстоятельств оказавшись, она становится силой необоримой, особенно учитывая, что все предпосылки для тоталитаризма по итогам гражданской войны и так уже существовали.
Это была совершенно single minded personality, сугубо в патологическом смысле этого термина. Его не интересовали ни материальные блага, ни секс, он был лишен всяких человеческих слабостей и привязанностей. У всех остальных большевиков, даже самых отвратительных из них, некие слабости все же существовали, как у 99,9 процентов хомо сапиенс. У него же – никаких. Одна, единственная всепоглощающая страсть – стремление к абсолютной власти. Единственное удовольствие для этого аскета -наслаждение от падения и унижения людей. И постоянное самовозвеличение за счет этого унижения, втаптывания в грязь других. Триумф на этом пути позволил в итоге ему поверить в свое окончательное всемогущество, полагать себя божеством, полностью свободным от химер морали, божеством, от капризов которого зависят жизнь и судьба чуть ли ни всего человечества. И это единственное, что грело эту черную душу. И что особенно поразительно, так это то, что в исключительность и гениальность этого божества поверило подавляющее большинство граждан (скажем, 86 процентов).
Такая нечеловеческая, если хотите, сверхчеловеческая сфокусированность на одной единственной цели в сочетании с мощным и послушным репрессивным аппаратом тоталитарного государства и бездарной, но опять же тотальной пропагандой и дали нам такой результат, от которого Россия не может оправиться до сих пор. До предела вульгаризированный марксизм служил, конечно, удобной идеологической прокладкой, но для гения власти это было не принципиально. Мог сойти и национализм фашистского типа, и он к нему уже начал переходить в момент, когда инсульт прервал этот плавный и естественный переход.
Сталин был, конечно, не случаен. Но не неизбежен. Почва для его появления существовала, но он сильно разрыхлил ее, углубил борозду многократно. Добавил в и без того нездоровую ДНК нации свой неизбывный, разрушительный, сатанинский ген. И он живет в нашем геноме до сих пор, порождая чудовищ. Вот в чем был его уникальный талант.
Тоталитаризм, со всякими тошнотворными мерзостями, все равно существовал бы в России достаточно долго и без него, но не в таких крайних, невиданных, безумных формах, когда страна чуть не самоуничтожается без всяких на то рациональных причин, кроме ненасытности людоеда. Если бы не 90 процентов цвета нации было бы уничтожено, а лишь 15-20, не тридцать, (сорок, пятьдесят?)миллионов было бы загублено, а три-четыре – была бы разница? Еще бы, это тот самый случай, когда количество непременно перешло бы в качество. И после всех страданий страна, скорее всего, давно уже вылечилась бы и была бы сейчас совсем другой.
P.S. Но есть ещё надежда: если в будущем году демократы нарушат республиканскую гегемонию хотя бы в одной палате конгресса, шествие трампизма ещё будет шанс остановить, и от него в истории, возможно, останутся тогда лишь хиханьки да хахоньки. Но если нет, то перспективы пугающие. В любом случае следующие выборы будут референдумом по президентству Трампа. Посмотрим, что скажут американцы.
Проговорю главную мысль этой колонки еще раз: Сталин и Трамп вовсе не тождественны друг другу, между этими двумя патологическими личностями нет почти ничего общего – разве что сам факт наличия социопатии (хотя и разного типа). Но важнее другое, и об этом, собственно, речь: история возвышения и того, и другого, демонстрирует поразительное обстоятельство, что личность, не наделенная государственными талантами (а в случае Трампа даже элементарно безграмотная) при определенных обстоятельствах может обрести огромную власть и даже стать объектом слепого, почти религиозного, поклонения широких масс.
___________
* Дэвид Фрам (David Frum) — ведущий американо-канадский консервативный политический комментатор, старший редактор журнала "Атлантик" (The Atlantic) и бывший спичрайтер президента Дж.Буша-младшего. Среди прочего известен как автор термина "ось зла" (axis of evil).
В этой программе Фрам критикует решение Трампа уволить директора ФБР Джеймса Коми -
Тетрадки предлагают читателю размышления Андрея Остальского о роли социальных сетей и двойных стандартах в наших головах. Дисклеймер: Как всегда в отношении гостевых публикаций, редакция Тетрадок оговаривается, что может не разделять мнения, высказанные автором. А может и разделять.
Президент Трамп восстановил (частично) антикубинские санкции, отмененные под конец своего пребывания в Белом доме Бараком Обамой.
Почему он это сделал? Официально – потому, что на Кубе по-прежнему нарушаются права человека. И санкционные меры не могут быть отменены до тех пор, заявил президент, пока «не будут освобождены все политические заключенные, не будет уважаться свобода собраний и слова, пока не будут легализованы все политические партии и не объявлены свободные выборы под международным наблюдением». (источник)
В соцсетях среди поклонников американского президента царит ликование: вот так! Показал «наш» всему миру и прежде всего этим жалким демократам, как надо проводить внешнюю политику. (источник)
«Я так горжусь нашим президентом за то, что он вернул санкции против Кубы, отмененные Обамой!», пишет пользователь твиттера по имени AmericanHawk, и ему вторят десятки тысяч восторженных голосов. B A Nichols уточняет предмет гордости: Трамп – это вам не Обама, «который любил обниматься с диктаторами».
Bill Self Jr считает, что отщепенцы, не разделяющие высокой оценки решения президента, «должны были бы лучше учить в школе историю, тогда бы они знали, почему санкции (против Кубы) нужны были раньше и нужны сейчас»… Вообще, среди поклонников царит уверенность, что их лидер идет от одного великого успеха к другому. Под виртуальные аплодисменты единомышленников пользователь DeplorableGlozee советует гражданам Соединенных Штатов, не пребывающим в восторге от всех решений Трампа, эмигрировать, «раз вы… не разделяете наши ценности». А когда живущий в Японии американец ответил, что деятельность Трампа не одобряет более половины населения США, и потому, может быть, логичнее было бы как раз радикальным трампистам куда-нибудь уехать, то DeplorableGlozee его просто заблокировал.
И вот эта блокировка показалась мне актом глубоко символичным. Далеко не только в одном этом случае «неправильная» информация блокируется на уровне стенок «эхо-камеры», в которой культивируется тот или иной набор представлений и клише, а если что-то все-таки прорывается сквозь стену, то есть и вот этот простой способ – «забанить» чужака. И всё, психологический комфорт восстановлен, как будто и не было инородного прорыва. И это, конечно, относится не только к сторонникам Трампа, но и ко многим его противникам.
Не стану спорить о том, насколько верным было решение о восстановлении антикубинских санкций по сути своей. Конечно, с правами человека на Кубе дело обстоит, мягко говоря, совсем не благополучно. Другой вопрос: в какой мере могут помочь этой беде частично восстановленные санкции. Но, возможно, важнее попытаться понять, как реагируют на любые шаги нынешней администрации ее самые страстные «болельщики».
Некоторые «чужаки» пытаются достучаться до безоговорочно одобряющих все решения президента с мыслью о некоторой странности и нелогичности такого шага на фоне других внешнеполитических акций Белого дома. Например, и Трамп, и все его сторонники объявили великим историческим достижением визит президента в Саудовскую Аравию и подписание им там стомиллиардного военного контракта. Между тем, если применить к королевству те же критерии, что к Кубе, то окажется, что при нынешнем режиме там вообще не существует и не может существовать никаких политических партий, нет и намека на свободу слова и собраний, и, тем более невозможны никакие парламентские выборы. Да и сама идея парламента и разделения властей совершенно чужда природе режима. Официальной государственной политикой является полнейшая религиозная нетерпимость, а женщины не признаются за полноценных людей. Что же касается политзаключенных, то и с ними дела в тысячу раз хуже, чем на Кубе: инакомыслящих пытают, приговаривают к чудовищным поркам, а слишком упорствующим и вовсе рубят головы. Но почему же тогда Кубе – санкции, а Саудовской Аравии с ее средневековым мракобесием – нежную дружбу и даже гигантский военный контракт, ставящий, кстати, США в некоторую материальную зависимость от аравийского королевства?
Где здесь логика? На этот вопрос представители администрации отвечали, что Вашингтон не собирается «позволить различиям в подходе к вопросу о правах человека помешать заключению важных сделок». (источник)
Абсолютным монархам Залива и арабским диктаторам Трамп заявил: “Мы здесь не для того, чтобы учить других людей, как им жить, что им делать, кем быть и кому молиться».
И те же поклонники президента выражали тогда столь же жгучий восторг, поддерживая эти слова и эту позицию. Это для либерала Обамы, проводника гнилой политкорректности, права человека были важной темой, считали они. Теперь же она не имеет значения, если главная задача – любой ценой «сделать Америку снова великой».
«Большим другом и союзником» Соединённых Штатов Дональд Трамп объявил жестокого египетского диктатора Абдель Фаттаха ас-Сиси, не захотел сказать ни слова критики в адрес Эрдогана, энергично сворачивающего демократические институты и атрибуты правового государства в Турции.
События 12 июня в Москве, массовые задержания и жестокие избиения мирных демонстрантов в России не показались Белому дому и его главе достойными того, чтобы выразить по этому поводу свое недовольство.
То есть к остальным авторитарным и диктаторским режимам один подход, а вот к Кубе, почему-то – другой. Может быть, просто потому, что приятно лишний раз отменить что-то, что сделал Обама?
Речь однако не о двойных стандартах американской внешней политики, а о том, как работает сознание радикальных правых. Ни малейших противоречий в действиях исполнительной власти они не замечают, и с одинаковым энтузиазмом воспринимают любые акции и высказывания президента, пусть они даже иногда выглядят несовместимыми друг с другом.
Это называется у психологов ‘motivated reasoning’ – то есть «мотивированным суждением», состоянием, когда человеческое сознание отвергает, блокирует факты и мнения, противоречащие сложившимся в референтной группе стереотипам. И наоборот с готовностью и радостью принимает все то, что этим стереотипам соответствует, вне зависимости от объективной достоверности того или иного факта и утверждения. А референтные группы сегодня – это не круг общения с коллегами по работе и соседями по дому, а прежде всего, - «друзья» в соцсетях. А для них, твоих друзей, а значит, и для тебя самого, всегда найдутся объяснения любым действиям кумира, будь это Дональд Трамп или Джереми Корбин.
Буквально в эти же дни мне пришлось убедиться, что многие подростки, не так еще давно страстно любившие читать, теперь напрочь разлюбили это занятие. Очевидно: сам характер, сам способ получения информации через смартфон плохо совместим с процессом чтения. А значит, приходится допустить, что сокровищница мировой культуры скоро уже станет невостребованной. Поведением будут управлять скоротечные моды, мировоззрение и ценности определяться господствующими в эхо-камерах полуграмотными ничтожествами. И ведь это происходит в самые критически важные годы, когда формируется личность и ее ценности. Для юных почерпнутые из смартфона пророчества инстаграма, вотсапа и фейсбука более авторитетны, чем то, что можно прочитать, например, в «Нью-Йорк таймс» или увидеть в программе Би-би-си. Созреют ли они когда-либо вообще до способности оценить настоящую ответственную журналистику? Научатся ли критически мыслить, или для новых поколений «мотивированное суждение» станет всеобщим уделом?
Только что наблюдал на улице Дувра безработного, выпрашивавшего милостыню, но совершенно неспособного надолго оторваться от своего смартфона. Я обратил внимание на это явление не из снобизма, а потому, что оно показалось мне очередным доказательством того, что эти гаджеты нынче доступны всем слоям населения. Трудно найти английского рабочего, у которого не было бы такого устройства, и все они поголовно проводят свободное время в своих фейсбуках и инстаграмах. И – удивительное совпадение, не правда ли? – увлечение теориями заговоров стало в последнее время практически всеохватным среди трудящихся масс. И среди не-трудящихся - безработных и люмпенов - тоже. Невольно приходит в голову страшный вывод: скоро исключительно они, эти бредовые теории, плюс вскормленные ими предрассудки и ненависть к «иным», станут отныне и впредь определять мировоззрение масс и их политический выбор. Если это так, то Трамп – это только начало, провозвестник новой эпохи.
Человек, не умеющий грамотно, хотя бы на школьном уровне, составить несколько фраз, не умеющий писать без грубых орфографических и тем более стилистических ошибок, не способный задумываться о последствиях своих действий, да и вообще концентрировать свое внимание на чем-либо больше нескольких минут – такой человек стал предметом массового культа и слепого обожания. Возможно, это не аберрация, а знамение времени.
Мы, уходящее поколение, наивно боялись, что человечество может сгинуть от ядерного оружия. А оказалось, что погибель, как в пустом черепе лошади, кроется в безднах социальных сетей.
P.S. Логика такого пророчества кажется мне безупречной. Но что, если и я, и мои единомышленники, тоже подвержены феномену «мотивированных суждений»?
А вдруг и мы отравлены групповыми стереотипами? Даже если некоторые из нас и держатся брезгливо подальше от соцсетей. Но ведь «отрава» просачивается – на вебсайты, в газеты, в умные журнальные статьи. Всё может быть. Мы ведь способны прогнозировать, только сопоставляя новые события со своим предыдущим опытом. Всякое понимание, в том числе и попытка прогноза, есть уподобление. И в этом может крыться ловушка для логики. Потому что в истории ничто на самом деле не повторяется, а только «рифмуется». Похоже, но – по сути что-то новое, другое. В будущем – радикальная неопределенность, как учил нас Кейнс. И прошлое – не пролог.
Гостевой пост, автор — писатель Андрей Остальский эксклюзивно для "Тетрадок" думает об истоках ненависти к ближневосточным беженцам, так неприятно переполняющей русский интернет.
Погуляв по рунету, вдруг начинаешь с холодом в животе осознавать: больше всего его обитателей бесит, что кто-то может искренне хотеть жертвовать и своим временем, и своими деньгами, чтобы помочь чужим, незваным пришельцам.
Причем с кем возятся – с «чурками немытыми», единоверцами исламистов-террористов! Поразительно вот что: среди издевающихся над европейскими «слабаками», предрекающих им погибель за их глупость и неспособность остановить поток сомнительных беженцев, на этот раз не только патриоты и путинисты, но немало и европеизированных вроде интеллигентов…
Но тут же говоришь себе: стоп! Не верь, не поддавайся. Русские не лучше и не хуже других. Нет в нас глубинной мерзости.
На полном серьезе размышляют о гибели Европы. Предрекают, что эти сотни тысяч мусульман перевернут, опрокинут весь веками создававшийся образ жизни сотен миллионов европейцев. Но это ладно, это национальный спорт. Совсем люди теряются, пытаясь объяснить странное, патологическое поведение западных обывателей. Некоторые нашли объяснение: в Европе действует «леволиберальная пропагандистская машина», некие тамошние соловьевы и д.кисилевы, которые, видимо, по приказу какого-то центра, промывают несчастным дурачкам мозги, и те, как бараны, бегут выручать проникающих на континент чужаков.
Может показаться, что русских корежит от либеральных нравов и общественного устройства. От самого слова либерал. Но почему?
Останется червячок сомнения: а вдруг это они правы, а не мы?
Неужели действительно на Русской равнине гуманистические идеи человеческого достоинства и сострадания вызывают физиологическое отторжение? Это что, климат у нас такой? И в таком случае правы те, кто говорит – не было еще на земле нации столь глубинно предрасположенной к фашизму, нацизму, человеконенавистничеству? Такое может на секунду прийти в голову, от этих прогулок по рунету. Но тут же говоришь себе: стоп! Не верь, не поддавайся. Русские не лучше и не хуже других. Нет в нас глубинной мерзости. Это пена, захватившая временно власть над обществом – не только в политическом, но и в нравственном и интеллектуальном смысле. И еще это – от безысходности, от ран, оставленных столетиями удавки на горле, удавки, которую по привычке многие готовы снова натянуть на себя. При мало-мальски благоприятных обстоятельствах – непременно пройдет. (При неблагоприятных, правда, может закончиться и гибелью).
Для многих это - защитная реакция. Так устроен человек, все мы без исключения, не можем признаваться самим себе в неприятных вещах.
Наверно, потому что если поверить в некоторые из них, то не захочешь смотреть в зеркало…
Поэтому надо, обязательно надо открыть истинную причину ненормального либерализма западных людей. Разоблачить, объяснить его какими-нибудь низкими мотивами, корыстью или глупостью и так далее.
Уверен: на самом деле что-то важное очень многим западет в душу. Останется там. Червячок сомнения: а вдруг это они правы, а не мы? А вдруг это как раз нормально - приходить на помощь попавшим в беду? Даже если их у нас «не стояло», даже если они «понаехали». Даже если у них темный цвет кожи и странные, неприятные наряды и обряды. И даже запах чужой. И даже если они претендуют на наш кусок хлеба.
И зароненное доброе семя обязательно прорастет когда-нибудь. Назло Эриде, богине ненависти. При мало-мальски благоприятных условиях. Я верю в свой народ.
Легковерный идиот, наверно. Еще одна жертва леволиберальной пропагандистской машины.
— Андрей Остальский
Это видео с кадрами из фильма "Бег" по Булгакову. Фольксингер Александр Розенбаум в конце поет: "Но господа, как хочется стреляться среди березок Средней полосы" (это про Средне-Русскую возвышенность, она же равнина). Стреляться — в себя или с кем-то, это осталось на совести автора.
На пресс-конференции в Эннискиллине, где проходила встреча G-8, Путин говорил о людоедах в Сирии ("На чьих руках кровь?"), которым никак нельзя поставлять оружие. Можно по этому поводу было бы многое сказать, да и сказали уже.
Мне только сейчас вспомнился пассаж из глубокой книги-детектива Андрея Остальского "Боги Багдада" ("Время", М, 2007). События в романе относятся ко времени перед второй иракской войной, но имеют прямое отношение к тому, что сейчас происходит вокруг Сирии. Остальский много лет работал корреспондентом на Ближнем Востоке и из первых рук знает, о чем пишет.
Альтер-эго автора, русский журналист-международник Георгий, вспоминает о гражданской войне в Ливане в 80-е. Та война превратила райское место в восточном Средиземноморье, к югу от Сирии, в сущий ад. Вспомнилось потому, что очень точно наблюдение: столкновение сторон в одном обществе, одной стране быстро перестает быть столкновением сторон. Мерзавцы всех стран объединяются, тут же к нему прилепляются и оседлывают.
Не им — оружие, им — проклятие.
Вот отрывок из книги "Боги Багдада":
Но если по утрам в Бейруте был рай, то вечером начинался ад. Кое-как отоспавшиеся после ночных баталий бойцы снова потихоньку принимались за свое многотрудное дело. Вот ухнуло где-то вдалеке, в восточных районах. Вот раздался ответ погромче – значит, уже поблизости. Вот застрекотал первый за день автомат. Молодцы ребята – дегенераты! Валяйте, крушите свою замечательную страну, хотя ежу понятно, что никто в этой свалке не победит. И молодцы те, кто финансирует или материально обеспечивает всю эту вакханалию (кажется, весь мир потихоньку этим занимается, подливает огонь в маслице!). И моя любимая родина тоже не остается в стороне, снабжает оружием и палестинцев, и сирийцев, и друзов, и бог его знает, кого еще. А чем мы хуже других? Мы лучше!
Почти каждый день я заходил в соседний дом, где был корпункт ТАСС, и узнавал у переводчика по имени Хамид, какие маршруты он разрабатывает на этот раз для поездки домой - в восточные районы города, где он рискнет пересечь "зеленую линию" - невидимую границу, вдоль которой располагаются снайперы.
Снайперы эти, как выяснилось, не обязательно представляли какие-либо политические партии или организации. Со всего мира сюда стали съезжаться всякие маньяки и садисты, чтобы без опаски, в свое удовольствие, не торопясь и не нервничая, убивать людей. Почему-то меня особенно потряс тогда этот факт, он показался мне символическим. Как будто взбесившийся мир стал превращать самую прекрасную страну Ближнего Востока в подобие канализационной ямы и сбрасывал теперь сюда все свои болезни, грязь и гниль.
[...] С помощью оружия, что оказывалось под рукой, - пистолетов, пушек, минометов, танков - сводили любые счеты, выясняли отношения, разрешали бытовые конфликты. Не раз и не два футбольные матчи заканчивались не потасовками, как во всем мире, а ожесточенными боями с применением РПГ, а то и артиллерии. Разные организации объединялись в союзы, которые быстро распадались, и бывшие союзники вдруг становились злейшими противниками, но тоже ненадолго; потом они объединялись вновь против кого-нибудь еще. Многие уже чувствовали, что дело идет к какой-то развязке, что все эти "несерьезные" мелкие бои и "штурмы" - всего лишь прелюдия к какой-то большой катастрофе. Кто-то что-то затевал зловещее, ловко минировал машины, точно угадывая время и место.
Однажды под вечер меня чуть не вытряхнуло из кресла, а дверь едва удержалась на петлях: это неподалеку взорвался десятиэтажный дом. Свидетели (кто с ужасом, кто с восторгом) рассказывали об удивительном зрелище: домина вдруг поднялась в воздух, вся целиком, как картонная, потом будто застыла на секунду над городом, а затем стала рассыпаться на куски. Эксперты поражались талантами взрывных дел мастера, до того остроумной считали примененную им схему закладки динамита. Кое-кто из жителей дома остался в живых - те, кто по капризу фортуны вылетели из окон и приземлились на кучу песка. Они рассказывали потом, что взрыва не слышали и ничего не чувствовали, просто сознание мягко выключилось, и все. Потом пришли в себя от боли - на койке в госпитале, со сломанными конечностями.
Взрывников такого класса в стране нет, писали эксперты. Всем ясно было, что в город занесло уже много всякого рода и направления "мастеров", и они норовили поднять в воздух и развалить на куски все государство, не то что один дом.
На ленте фейсбушных друзей увидел: 28 августа - день рождения Юрия Трифонова (1925-1981).
В "Тетрадках" несколько раз упоминал о нем, но сейчас посмотрел — специально как-то ни разу не писал.
А между тем я его считаю крупнейшим писателем советского периода. Первым, другого такого не было.
Не только за потрясающую своей моральной силой энциклопедию советской жизни – "Дом на набережной", но больше за "городские" или "московские" повести, особенно "Обмен". Такого острого, бескомпромиссного художественного зрения, как у Трифонова, ни у кого, ни до, ни после не было. Ну разве что у Гроссмана. Но Трифонов – точнее, резче до боли.
Галина Белая, читавшая нам в университете русскую литературу советского периода, говорила: "у него просто рентгеновское зрение". Ключевые, пронзающие слова он выделял разрядкой, чуть старомодно — до необычного. А его разбор, деконструкция морального состояния позднесоветского человека, его поведения, системы ценностей, сразу делал блеклыми, просто картонными персонажи превозносимых тогда носителей общечеловеческих ценностей в произведениях прозы "деревенской".
Когда он умер, я работал в Лондоне. Прочитал в "Русской мысли": "Он никогда не плыл против течения, он стоял против течения". Тогда показалось выспренной глупостью, а сейчас думаю – точно.
Кому сейчас, в третьепутинской пыли, не хватает ориентиров, кто в ужасе клацает "что же с нами, люди", перечитайте, чтобы освежиться, "Обмен", "Долгое прощание" и другие повести московского цикла. Лучшее причастие, успокоитесь.
Один коллега-литератор мне как-то заметил, обсуждая знакомого: "Но ведь он не может быть плохим человеком – он любит Трифонова!" Героиня недавно опубликованного русского триллера "Жена нелегала" всегда держит где-то рядом его книги. Если что не так, в жизни проблемы или с мужем нелады, берет книгу Юрия Валентиновича и, раскрывая на любой странице, начинает читать, с любого места. Как библию.
Я тоже так. И вам советую.
Спасибо за идею Сергею Сергееву. Предыдущие публикации "Тетрадок" с упоминанием писателя смотрите по этикетке Юрий Трифонов. Фото: A.Savin/Wikimedia. Роман Андрея Остальского "Жена нелегала" на Озоне здесь.
Я уже писал в "Тетрадках" о возвращении школы "ничевоков" в литературный мейнстрим (на английском смотрите здесь). Вот еще одно яркое свидетельство.
Эта книжка, как пишет автор Шеридан Симов, является плодом его 39-летних усердных исследований и тревожных раздумий. Так появилось еще одно творение из школы ничевоков – роман "О чем каждый мужчина думает помимо секса". Шед Симов шел к своему результату все тридцать девять лет своей жизни.
Под привлекательной обложкой – 200 страниц совершенно без текста. И без картинок. Вообще без ничего. То есть просто чистых страничек. Читатель может сам вписать нужное, а может оставить как декларацию. Самое чистое, классическое ничевочество, процветавшее в 1910-20-е годы прошлого столетия и сейчас, назло всем насмешникам, успешно возрождающееся.
На книжных сайтах книжка расходится по цене от 4 до 7 фунтов (пять с лишним долларов) и вошла в список самых быстрораспродаваемых изданий на Амазоне. Если кто думает, что читатели возмущаются – надули, ничуть. На Амазоне "читатели" дают четырех-пятизвездный рейтинг, покупатели пишут восторженные рецензии.
Например такие:
"Я с трудом заставил себя прочитать обложку, поскольку текст слишком длинный и скучный, одни слова и никаких картинок. Внутри же книга на каждой странице прекрасно иллюстрирована и содержит пояснения к 200-м наиболее важным мужским мыслям помимо мыслей о сексе. Если бы мне пришло в голову поместить мои собственные идеи в эту книгу, думаю, что они были бы в основом точно такими же. Каждая страница приковывала мое внимание, я не мог оторваться до самого конца..."
Погодите, это еще не все. Электронный ридер-планшет "Киндл" знаете? Так вот, "О чем думает мужчина" можно купить и в издании для "Киндла" – и обложку, и все 200 страниц электронного, м-м, текста.
Симов учился в Оксфорде (колледж Баллиол), который дал миру не только крупных государственных мужей, но и ярчайших писателей и юмористов, потом два года исполнял роль "джентльмена 17-го века" в американском "Диснейуорлде", а затем работал ведущим редактором на английской риэлити-шоу "Большой Брат".
Теперь Шед – известный в Англии эксцентрик. Несколько лет назад Симов со всеми юридическими формальностями поменял свое имя на "Бог" (God). Тут у него перформанс не получился, шеридановский банк HSBC проявил полное отсутствие чувства юмора и отказался обслуживать его счета под таким именем. Эксцентрику пришлось дать задний ход, вернуть себе свое мещанское имя. Но у большинства англичан, как показывает успех книги мужских мыслей, с юмором все в порядке.
А что говорит об англичанах любовь к подобным мистификациям, и вообще об их эксцентричности читайте в
книжке А.Остальского "Иностранец Ее Величества", которая готовится к выпуску в издательстве
"Амфора" к Новому году.
Новый роман Андрей Остальского "Боги Багдада" относится к жанру интеллектуального политического триллера. Произведения такого рода в силу внутренних российских обстоятельств редко появляются на родной почве. Я попытался вспомнить хоть один, равный по глубине, по авторитетности суждений, по политической незаангажированности, по литературному уровню, наконец, - но ничего хотя бы близкого со времен Юлиана Семёнова ("Семнадцать мгновений весны") вспомнить не мог.
В детективную основу романа Остальский положил отчаянную попытку двух журналистов-международников, русского и американца, предотвратить вторую иракскую войну. Буквально за несколько дней до начала вторжения им удается получить будто бы неопровержимое доказательство того, что у Саддама нет никакого оружия массового уничтожения, что он просто блефует и сам попался в ловушку из-за собственного блефа. Оба журналиста погибают в хаосе начавшейся войны - и не без помощи преследующих их по пятам спецслужб Америки, России и Ирака.
В мире шпионажа всегда многое остается в тени; полутона и недоговоренности редко дают возможность объяснить - да даже и понять, что, как и почему случилось на самом деле. В сюжетной линии Остальского так и получается: кто и почему расправился с журналистами, насколько достоверна была полученная ими информация, да и могла ли она остановить запущенную уже машину войны, - об этом предоставляется судить читателю. Драматизм ситуации, в которой оказались два главных героя - Георгий и Джордж, углубляет их общая ненависть к саддамовскому режиму. Им нужно дать себе ответ не на один, а сразу на два гамлетовских вопроса: не только быть или не быть, но и - как быть... Погибнуть почти наверняка, спасая от гибели ненавистный тоталитарный режим, или - отойти в сторону и дать американской коалиции разрушить саддамовскую систему, унаследовавшую и усовершенствовавшую худшее из опыта немецких национал-социалистов и сталинских большевиков, но вместе с тем - надолго погрузить иракский народ в смерть, страдания и хаос.
Оба героя, отношения которых к тому же осложняет личный конфликт - они любят одну и ту же женщину, предавшую их обоих, - делают моральный выбор. Правда - это правда, и за неё можно погибнуть.
Остальский - профессиональный арабист, работавший советским корреспондентом в странах Ближнего Востока. У него за плечами солидная многолетняя карьера журналиста-международника - в ТАССе, в "Известиях", на русской службе Би-би-си. Нравы на политических кухнях и Востока, и Запада знакомы ему из первых рук - и снизу доверху. Насколько я знаю, первый набросок романа Остальский написал еще в конце восьмидесятых годов и основан он был на материале ирано-иракской войны начала 80-х годов - одной из самых кровопролитных в истории ХХ века. Последующие события вокруг Ирака в конце прошлого столетия и начале нынешнего дали роману новое, более масштабное измерение. Иракские события предстают в романе не сами по себе, а как общечеловеческая проблема - и в международно-политическом смысле, и в философском. Нам, как и героям книги, предлагают задуматься - что было бы лучше, оставить "стабильный" Ирак с Саддамом, или поддержать его свержение - и разбираться с нынешней кашей? Остальский оставляет этот вопрос открытым, а гибель главных героев книги подчеркивает, что вопрос этот автор считает самым главным.
Для героев Остальского саддамовский Ирак - это антисимвол, значащий больше, чем, например, Руанда или ГУЛАГ. Вряд ли найдётся другая современная работа, где бы это было сказано - и показано - с такой же силой и яростью.
На арабском языке Средиземное море - это Белое море... "Боги Багдада" стоят особняком в современной литературе ещё и по тому, как автор относится к арабской культуре. В книге замечательно выписан образ Самира, редактора англоязычной газеты "Багдад таймс" - рупора иракских властей в "спокойные" времена 80-х. Вокруг Самира роятся иностранные журналисты, называющие его "ходячей энциклопедией" по Ираку. И через него Остальский даёт небольшой, но яркий очерк истории арабской культуры и развития ислама, обозначая переломные эпизоды, когда влияние воинственных проповедников в корне изменило характер этой мировой религии. Нынешний исламистский экстремизм радикально изменил окраску эмоциональных фильтров, через которые в странах европейской культуры, включая Америку и Россию, смотрят на арабские страны. Роман, с его перескоками во времени событий, охватывающих двадцать лет, открывает обаятельные стороны повседневной жизни на арабском востоке, о которых и писать-то сейчас многим авторам кажется неприличным. Ирак - это не один Саддам, арабский мир - это не одни бомбисты-самоубийцы. И написать об этом спокойно и авторитетно Остальскому удалось.
Читатели старшего поколения, я думаю, с удовольствием прочтут страницы, посвященные жизни совзагранработников - это отличный слепок ушедшей советской жизни. Многое выписано с юмором, но не зло, как нередко случалось в годы горбачевской "гласности" - а с пониманием. Годы уходят, и сейчас многим из нас становится видно, что несвобода и унижения были, но поле для интеллектуального маневра иногда бывало просторнее, чем сейчас.
Но вот о чем Остальский пишет с горечью и однозначной неприязнью, так это о предательстве "систем", вырабатывающих "особый подвид" людей, которым не знакомы ни честь, ни совесть, не известна разница ни между правдой и ложью, ни между добром и злом. Американская "система" предаёт Джорджа, российские "системщики" предают Георгия, иракская система предаёт Самира. Страницы книги, посвященные этой стороне событий, написаны с особой страстью. Остальский здесь близок к центральной теме одного из недавних романов Джона Ле Карре "Абсолютные друзья". Спецслужбы США устраивают сложную провокацию, чтобы взвинтить антитеррористическую истерию в Европе. В результате гибнут двое разведчиков - ветеранов "холодной войны".
По роману рассыпаны замечательные наблюдения о природе гражданских конфликтов. В эпизодах, связанных с войной в Ливане, он пишет, например, "со всего мира сюда стали съезжаться всякие маньяки и садисты..." Замечание глубоко верное и важное. Важное настолько, что я бы его развил или повторил несколько раз в разных вариантах в течение романа - не только в том смысле, что затяжные запутанные военные конфликты притягивают "всяких", но и - порождают и размножают их. Про пост-травматический синдром мы знаем, но только в варианте депрессивном, про агрессивный, садистский вариант известно меньше. Сколько таких садистов с профессиональными навыками вернулось в СССР после Афганистана? Чечни? И в свое время во Францию - из Алжира, в Америку - из Вьетнама, и еще сколько вернется из Ирака? Сколько их осталось наёмниками там, во всех этих местах, где им больше и делать-то нечего - и некому их остановить? Остальский оставляет многое из этого нераскрытым - видно, не ложилось в ткань повествования.
При нынешней концентрации огромных денег в руках небольшого числа беспринципных, никому не подконтрольных, не признающих национальных границ людей и группировок, с одной стороны, и при том, что официальным правительствам, армиям, полициям, спецслужбам все невозможнее становится выполнять свои функции из-за демократических ограничений, - при этом "ливанизация" международных конфликтов, да и внутренних тоже становится всё более вероятным сценарием.
"Боги Багдада" - роман для подготовленного, думающего читателя. Такой читатель получит и удовольствие от качественной литературы, и пищу для размышлений.
Гугольный индекс:
А.Остальский - 10 100 ссылок в русском интернете; 102 - в англоязычном
"Боги Багдада" - 454 ссылки в русском интернете
Также: "Английские правила" (роман) - 2010 ссылок в русском интернете
