Хотят ли руские войны?

Хотят ли русские войны?

Вечером опять спорили, сколько мы потеряли в мировой войне.

Есть расчеты, что треть всего населения.

И кто-то спросил, а вообще есть ли в истории примеры подобного?

Минни, из нас самый скучный педант, тут же откликнулся — а как же, тридцатилетняя война. Германия, то есть германские земли, от трети до половины потеряли. В Магдебурге из 30 000 осталось 5 000.

Можем повторить?

Les Grandes Misères de la guerre
de Jacques Callot

©А.Аничкин/Тетрадки. 

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Евтушенко.

Поэт Евгений Евтушенко скончался 1 апреля 2017 г. в Талсе, Оклахома.

В этом эпизоде из фильма Марлена Хуциева "Застава Ильича" (другое название "Мне двадцать лет", 1959-1965 гг.) Евтушенко первым читает стихи.

Памяти Василия Аксёнова (1932 - 2009)

В Москве 6 июля умер замечательный русский писатель Василий Аксенов. Он был и остается одним из самых любимых авторов молодой, прежде всего “городской” России - с начала 60-х годов.

Об Аксенове в эти дни много скажут хорошего его друзья, коллеги и почитатели, в России и за границей. Он, как и Пушкин, никогда не был сам по себе, а всегда - частью “круга”, радикально изменившего литературное лицо страны, да не только литературное - культурно-политическое. В круг этот входили Евтушенко, Ахмадуллина, Войнович, Вознесенкий, Олег Ефремов. Многие из них позже, в 1979 году, стали участниками альманаха “Метрополь” - крупной акции протеста против националистической контрреволюции в СССР.

Мне в Аксенове важно вот что: он избавил интеллигенцию от плаксивости, вернул ей веру в себя. Начиная с “Коллег” и дальше, в произведениях 60-70-х, он покончил с сюсюко-рыдающей тональностью, господствовавшей в нашей литературе со времен Некрасова. В те же 60-е Юрий Трифонов, другой гигант русской литературы этого времени, пишет “московские повести”, в которых главное - поражение, компромисс, беспомощность интеллигенции в обществе гегемонов-пролетариев. У Трифонова - отчаяние, гнев, но идеал он видит в прошлом - в пламенных революционерах поколения его родителей.

"Аксенов покончил с плаксивостью русской интеллигенции"

Аксеновское, даже когда его герои терпят поражение, было другое, устремленное в будущее - захватывающее, освободительное, не признающее ни некрасовского сострадания, ни блоковского покорного “признания вины” интеллигенции перед “народом” и хамской "стихией" народной революции. До Аксенова этого не было ни у кого. Мне кажется, это - самое важное в его наследии.

И, конечно, - энергия мысли, парадокс сюжета, интрига слова, “жесткий стиль” - без романтики, без “балды”, прямой, без стеснения сексуалитет - это захватывало. Мы в школе зачитывали до дыр номера “Юности” с вещами Аксенова, с девчонками на пару, в четыре глаза читали, сидя на подоконниках... И так же увлеченно продолжали читать его намного позже, двадцать лет спустя, когда незадолго до падения СССР, вышел “Остров Крым”. И еще позже, уже умудренными, глотали “Поколение зимы”.

Артур Миллер, побывавший в СССР в середине 60-х годов, написал небольшую, наполненную глубокими наблюдениями книгу об этой поездке. Он вспоминает об Аксенове как об одном из самых ярких писателей молодого поколения.

Старый российский спор славянофилов и западников в 60-70-е продолжался в виде конфликта между литераторами “горожанами” и “деревенщиками”. После разгрома "Нового мира" Твардовского в 1970 году, когда ведущие позиции в Союзе писателей заняли “деревенщики”, писателям - бывшим “стилягам” пришлось туго. Модернистская "Юность" не была близка элитарному "Новому миру", но в литературной дискуссии была с ним по одну сторону баррикад. В 1980 году Аксенова лишили совгражданства. Это была одна из последних акций подобного рода. Писатель ушел из текущей литературной жизни России.

Из большой литературной жизни Аксенова вычеркнуть нельзя.

Фото: Inge Morath, from In Russia by Arthur Miller and Inge Morath
In Russia

Франсуаза Саган, Анна Каренина и невыносимая свобода

Françoise Sagan

Немного солнца в холодной воде -
Sunlight on Cold Water
Un peu de soleil dans l'eau froid

Недавно я снова прочитал эту книгу - через 37 лет после того, как мне ее дали в первый раз. Сидел на замечательном песчаном пляже в Нормандии и отрывался - с трудом - только когда на закате появлялась из-за дюн знакомая девушка с гнедым жеребцом - они вместе шли купаться...

Читал и поразился: повесть Саган - это ведь всего лишь пересказ "Анны Карениной" вкратце на французский свободный лад качкующих 60-х (swinging sixties). Да Франсуаза Саган вроде бы и не скрывает этого: я насчитал по крайней мере шесть прямых и косвенных ссылок на русские романы, на Толстого и на Анну Каренину. Даже линия Китти и Левина использована - Натали открывает вдумчивого романтичного "Левина" в пьянице-журналисте, друге Жиля.

"Свобода напугала многих в 60-х, разочаровала, оставила горечь и раздражение. Евтушенко в начале 70-х уже ставит книжку Саган на полку номенклатурного молодого "гада" без принципов и идеалов".

Девчонки у нас в школе зачитывались этой книгой и заставляли нас - потеющих подростков читать и обсуждать с ними. Про Толстого тогда не думалось, Толстой отобразил что-то такое, что нужно было быстро "пройти" и необязательно потом вспоминать. Думалось про другое: свободная любовь, открытые, не стесненные ничем отношения, а долг, общество, обязанности - на втором плане. Это казалось откровением. Откровением для нас, кого упорно воспитывали на идее подчинения интересов личности интересам общества.

Саган прославилась стремительно, очень молодой. После выхода "Bonjour, tristesse" она стала кумиром шестидесятников - и благодаря своим книгам, и благодаря своему собственному стилю жизни.

Пока свободою горим... Со свободой жить трудно, и в обществе, и в личных отношениях. Мне говорили, если французов спросить, какой из трех принципов великой революции они бы назвали главным: либерте, фратерните или эгалите, то выберут - эгалите, равенство, а вовсе не свободу. Свобода напугала многих в 60-х, разочаровала, оставила горечь и раздражение. Евтушенко в начале 70-х уже ставит книжку Саган на полку номенклатурного молодого "гада" без принципов и идеалов.

В "Холодной воде" Жиль предает свою любовь не так, как оставивший свет и службу Вронский, а по-французски - походя, небрежно. Он признаётся другу, что всё замечательно в его свободных отношениях, но всё равно несчастлив, чего-то не хватает. По-сагановски остаётся непонятно, чего ему не хватает, нужно остановиться и додумать за неё - и в общем-то за себя, потерявшего не одну замечательную любовь за прошлые годы. Жиль, как и многие другие мужчины феминистского века - от Толстого до Джермейн Грир, боятся новых женщин, им неуютно рядом с сильными, умными, желающими добиться своего, "своею собственной рукой". Натали - сильнее, ярче Жиля. Порывает с провинциальным затхлым порядком, бросает мужа, но любовника-парижанина, парижских развлечений ей недостаточно. Она находит работу, становится на ноги, у нее образуются свои, независимые от Жиля, отношения с его друзьями и коллегами. Ему это всё больше становится невыносимо - и ей тоже.

Анна Каренина бьется в клетке общественных ограничений. Толстой старается наказать ее, но наказывает - она. Смертью разбивает клетку. Натали у Саган - наказывает не общество - а ленивых, трусливых мужчин, не способных справиться с собой и с женщинами, которые в любви и в жизни сильнее их.

Название романа Саган - из стихов Поля Элюара "Столица боли" (1926 г.):

И я вижу ее, и теряю ее, и скорблю,
И скорбь моя подобна солнцу в холодной воде.

Inconnue, elle était ma forme préférée,
Celle qui m'enlevait le souci d'être un homme,
Et je la vois et je la perds et je subis
Ma douleur, comme un peu de soleil dans l'eau froide.

Русская жена Элюара Елена Дьяконова бросила его ради Сальвадора Дали, превратившись в легендарную Гала - живую музу испанского гения.

картина: Валентин Серов, "Купание коня"