Бертран Рассел, физтех и "чайники"

Мне удалось найти подтверждение высказанной ранее на страницах этого блога версии о принадлежности авторства русского  идиоматического выражения "чайник" английскому философу и математику Бертрану Расселу. Подтверждение, правда, косвенное, но, на мой взгляд,  вполне фундированное.

Я не смог найти определения идиомы "чайник" ни в традиционных академических словарях русского языка Ожегова, Ушакова и др., ни в онлайновых ресурсах. Сообщите мне, если удастся найти что-то, плиз. Зато поиск в интернете выдал мне замечательную по остроумию и лингвистической полноте статью из журнала Физтеха - ведущей кузницы высших научно-технических кадров России, как в прямом смысле, так и в более широком - интеллектуальном.

Физтеховцы выдают несколько правдоподобных версий происхождения "чайника", то есть человека неопытного, нелепо выглядящего среди людей обстрелянных, но в то же время не желающего признать свою неопытность, необстрелянность. Вот что пишет Ч.Белый в газете физтеха с ностальгически советским названием "За науку":

Чайники вы или нет, но прислушайтесь. Если прозвище «чайник» для вас несет оскорбительный характер, то это что-то значит. <...> Потому что в каждом из нас сидит чайник.

Насколько глубоко или поверхностно притаился в нас сей ранее использовавшийся только для приятного проведения времени предмет, судить не нам. <...> Но не будем вдаваться. Лишь оглядимся вокруг.

Объясняют туристы. В студенческой среде были очень популярны походы. И существовали туристы «матерые», опытные, были и зеленые новички. Обстрелянные и закаленные в борьбе с природой профессионалы называли новичков «чайниками». А почему? Все дело в том, что новички для приготовления чая брали с собой чайник. Ну, а так как толком готовить на костре они не умели, то и чайник был у них постоянно закопченным. И класть грязный и закопченный чайник в свой новенький, чистенький рюкзак они не решались. Вот и топали с этим чайником в руках.

Объясняют лыжники. «Чайники» спустились с гор. Дело в том, что некоторое время назад среди новичков лыжного спорта была популярна фотография такого типа: одна рука уперта в бок, в другой — палки, и она вытянута в сторону. Если посмотреть сбоку, а еще лучше на тень на снегу, то легко можно было угадать силуэт элементарнейшего чайника.

Объясняют французы. Один француз, изучающий русский язык, дошел до такого толкования: «чайники» назывались так, потому что, когда их уличали в дилетанстве и глупости, они начинали кипятиться и плеваться.

Кроме вышеперечисленных трех категорий выражение "чайник" было еще очень популярным среди подвида туристов - байдарочников. Они объясняли мне происхождение этой насмешки тем, что неопытные водные туристы плавали так же неряшливо, как чайник, пущенный по воде - и так же часто тонули, другим приходилось останавливаться и их вылавливать.

Как бы то ни было, линия Рассела, увидевшего в 1952 г. в чайнике замечательный образ  нелепости, совершенно явно подхвачена "физиками" 60-х и, как мы здесь видим, развита их наследниками в начале ХХI века.

Во времена моего детства, в незабываемые 60-е, популярным было противопоставлять "физиков" и "лириков", то есть сугубо научную интеллигенцию - интеллигенции гуманитарной. Физики нередко оказывались и остроумней, и глубже своих собратьев-гуманитариев. Некоторые толстые журналы вели тогда рубрику "физики шутят". В подтексте такого противопоставления было, мне кажется, послесъездовское (ХХ съезд КПСС, хрущевский доклад о культе личности Сталина) недоверие к общественным наукам, ставшим на службу большевистской идеологии, и идеализация точных наук как противоядия против продажности наук гуманитарных. Академик Андрей Сахаров - один из великих представителей того романтического времени. 

Мне из моего европейского далека казалось, что и юмор, и интеллектуальный блеск "физиков" ушел в прошлое вместе с 60-ми. Но страницы физтеховской газеты убеждают: и у нынешних российских физиков есть еще порох в пороховницах.

На фото: Бертран Рассел в 1950 г.

Рисунок: майки Redmolotov.com

Памяти Василия Аксёнова (1932 - 2009)

В Москве 6 июля умер замечательный русский писатель Василий Аксенов. Он был и остается одним из самых любимых авторов молодой, прежде всего “городской” России - с начала 60-х годов.

Об Аксенове в эти дни много скажут хорошего его друзья, коллеги и почитатели, в России и за границей. Он, как и Пушкин, никогда не был сам по себе, а всегда - частью “круга”, радикально изменившего литературное лицо страны, да не только литературное - культурно-политическое. В круг этот входили Евтушенко, Ахмадуллина, Войнович, Вознесенкий, Олег Ефремов. Многие из них позже, в 1979 году, стали участниками альманаха “Метрополь” - крупной акции протеста против националистической контрреволюции в СССР.

Мне в Аксенове важно вот что: он избавил интеллигенцию от плаксивости, вернул ей веру в себя. Начиная с “Коллег” и дальше, в произведениях 60-70-х, он покончил с сюсюко-рыдающей тональностью, господствовавшей в нашей литературе со времен Некрасова. В те же 60-е Юрий Трифонов, другой гигант русской литературы этого времени, пишет “московские повести”, в которых главное - поражение, компромисс, беспомощность интеллигенции в обществе гегемонов-пролетариев. У Трифонова - отчаяние, гнев, но идеал он видит в прошлом - в пламенных революционерах поколения его родителей.

"Аксенов покончил с плаксивостью русской интеллигенции"

Аксеновское, даже когда его герои терпят поражение, было другое, устремленное в будущее - захватывающее, освободительное, не признающее ни некрасовского сострадания, ни блоковского покорного “признания вины” интеллигенции перед “народом” и хамской "стихией" народной революции. До Аксенова этого не было ни у кого. Мне кажется, это - самое важное в его наследии.

И, конечно, - энергия мысли, парадокс сюжета, интрига слова, “жесткий стиль” - без романтики, без “балды”, прямой, без стеснения сексуалитет - это захватывало. Мы в школе зачитывали до дыр номера “Юности” с вещами Аксенова, с девчонками на пару, в четыре глаза читали, сидя на подоконниках... И так же увлеченно продолжали читать его намного позже, двадцать лет спустя, когда незадолго до падения СССР, вышел “Остров Крым”. И еще позже, уже умудренными, глотали “Поколение зимы”.

Артур Миллер, побывавший в СССР в середине 60-х годов, написал небольшую, наполненную глубокими наблюдениями книгу об этой поездке. Он вспоминает об Аксенове как об одном из самых ярких писателей молодого поколения.

Старый российский спор славянофилов и западников в 60-70-е продолжался в виде конфликта между литераторами “горожанами” и “деревенщиками”. После разгрома "Нового мира" Твардовского в 1970 году, когда ведущие позиции в Союзе писателей заняли “деревенщики”, писателям - бывшим “стилягам” пришлось туго. Модернистская "Юность" не была близка элитарному "Новому миру", но в литературной дискуссии была с ним по одну сторону баррикад. В 1980 году Аксенова лишили совгражданства. Это была одна из последних акций подобного рода. Писатель ушел из текущей литературной жизни России.

Из большой литературной жизни Аксенова вычеркнуть нельзя.

Фото: Inge Morath, from In Russia by Arthur Miller and Inge Morath
In Russia

Чайник Бертрана Рассела

Мне, кажется, удалось установить происхождение известного русского выражения "чайник".

Что бы не говорили этимологи, я думаю, авторство нужно по справедливости отдать Бертрану Расселу (1872-1970), великому английскому философу, историку и математику 20 века.

Любимец интеллектуалов всего мира, Рассел известен также как автор парадоксальных логических построений, раскрывающих нелепость широко распространенных представлений о порядке вещей в окружающем нас мире.

Одно из них, относящееся к 1952 году, как раз о "чайниках":

Если бы я выступил с утверждением о том, что между Землей и Марсом имеется фарфоровый чайник, вращающийся вокруг Солнца по эллиптической орбите, никто не смог бы опровергнуть моё утверждение, при условии, если бы я предусмотрительно добавил, что чайник слишком мал, чтобы быть обнаруженным даже самыми мощными нашими телескопами. Но если бы я пошел дальше, заявив, что, поскольку мое утверждение не может быть опровергнуто, то сомневаться в нем было бы непростительной наглостью со стороны разумных людей, - то такое моё заявление вполне справедливо сочли бы нонсенсом. Если бы, однако, существование такого чайника подтверждалось в древних книгах, проповедовалось в качестве святой истины каждое воскресенье и внедрялось в умы детей в школе, то любые сомнения в его существовании стали бы признаком эксцентричности и, в просвещенные времена, сомневающимся вполне могли бы заняться психиатры, а в прежние времена - и инквизиторы.

Приведенная цитата показывает, что, вне всякого сомнения, именно этот парадокс Рассела дал начало столь популярной у нас идиоме.

• Прошу сообщить, если в русскоязычных источниках вам известны другие упоминания имени Рассела в связи с выражением "чайник". В противном случае настоящей статьей заявляю о своём приоритете в открытии первоисточника популярного русского выражения.

На фото Б.Рассел в 1907 г.













If I were to suggest that between the Earth and Mars there is a china teapot revolving about the sun in an elliptical orbit, nobody would be able to disprove my assertion provided I were careful to add that the teapot is too small to be revealed even by our most powerful telescopes. But if I were to go on to say that, since my assertion cannot be disproved, it is an intolerable presumption on the part of human reason to doubt it, I should rightly be thought to be talking nonsense. If, however, the existence of such a teapot were affirmed in ancient books, taught as the sacred truth every Sunday, and instilled into the minds of children at school, hesitation to believe in its existence would become a mark of eccentricity and entitle the doubter to the attentions of the psychiatrist in an enlightened age or of the Inquisitor in an earlier time. Bertrand Russell 1952.

Две культуры: Чарльз Сноу и Владимир Ленин

Сегодня (5 мая) отмечают пятидесятилетнюю годовщину знаменитой лекции Ч.П.Сноу о "двух культурах". В 1959 году лорд Сноу говорил о том, что "физики" (sciences) не понимают "лириков" (humanities) и что это создает серьезные проблемы в обществе. По большому счету это также означало, что интеллектульные силы общества настолько разобщены, что не в состоянии противостоять напору масскультурного хлама.

У нас Сноу больше известен не как человек, открывший спор между "физиками" и "лириками", а как автор романа, заглавие которого стало также и политическим термином - "Коридоры власти". Но на Западе идея двух культур на несколько десятилетий стала предметом оживленных дискуссий и продолжается поныне.

Сам Сноу - из ученых, "физиков", но авторитет его идеям придает его слава писателя.

Кто помнит, в 60-е спорящие стороны в России делились по такому принципу: что лучше, реализм, практичность "физиков", к тому же умевших повесить книжные полки и починить кран на кухне, или духовность, общий гуманизм "лириков", часто оказывавшихся не способными на обычные домашние дела. "Гуманитарии", как нередко случалось, пасовали к тому же и перед реальными жизненными трудностями, требовавшими той самой нравственной стойкости, которую они вроде бы и отстаивали.

Тот старый спор так и остался незаконченным, а в сегодняшней России продолжается в новых формах, но с не меньшей остротой, чем 50 лет назад.

Но сегодня мне вспомнилось - и показалось занимательным, что "две культуры" вовсе не к Сноу восходят, а к Ленину. Мы ведь это по программе научного коммунизма и истории партии проходили. В 1913 году Ленин писал:

"Есть две национальные культуры в каждой национальной культуре. Есть великорусская культура Пуришкевичей, Гучковых и Струве, - но есть также великорусская культура, характеризуемая именами Чернышевского и Плеханова. Есть такие же две культуры в украинстве, как и в Германии, Франции, Англии, у евреев и т. д.".

Я думаю, что Сноу, внимательно следивший за событиями в СССР, был знаком с этой концепцией Ленина так же, как и с более ранним ее источником - идеей двух культур в Великобритании, о которой говорил политик второй половины 19-го века Бенджамин Дизраели. Ленин тоже наверняка знал о речах Дизраели - за социальными реформами и рабочим движением в Англии русские социал-демократы следили внимательно.