Макрон возвращается на роль ключевого деятеля в ЕС

Убедительная, даже сокрушительная победа партии вновь избранного президента Макрона во втором туре парламентских выборов. Успех особенно поразительный при том, что движение “Ан марш”, а затем партия “Республика, вперед!” была создана лишь в апреле 2016-го — чуть более года назад.

По итогам второго тура выборов в Национальную ассамблею, парламент Франции, “Вперед!” получает более 360 депутатских мандатов, а вместе с союзниками по предвыборной коалции, центристской христианской партией МоДем, — от 415 до 455 мест. Такого подавляющего большинства в парламенте правящая партия Франция не имела со времен начала нынешней 5-й республики во главе с де Голлем.

Республиканцы (это партия Саркози, Фийона) смогли удержать свой электорат на более-менее прежнем уровне и станут главной партией оппозиции с 110 мандатами (окончательное число может несколько изменится). Социалисты, бывшие в большинстве в уходящем составе парламенте едва достигли 10% рубежа и могут рассчитывать на 40 мандатов вместе с партнерами — умеренными левыми партиями.

Дальше, при анализе крайне правого и крайне левого фланта, становится еще более интересно. На дальнем левом фланге коалиция Жана-Люка Меланшона “Франция непокорившаяся” (La France insoumise) обошла по проценту поданных голосов  социалистов. Теперь, вместе с коммунистами и некоторыми другими левыми партиями она станет, вероятно, главной силой левой оппозиции. То есть противником реформ Макрона слева.

Этот рост особенно замечателен на фоне недоуспеха крайне правого Национального фронта. Да, его лидер Марин Ле Пен впервые прошла в парламент. Но вместо 15 мандатов, на которые Фронт рассчитывал, националистам придется ограничится 8 местами. Кроме всего прочего это означает, что фронтистам не положена своя парламентская группа, а, следовательно, будет ограничен их голос в ассамблее. 

Потерпел поражение главный стратег Ле Пен Флориан Филиппо, автор напугавшего много потенциальных сторонников предложения о выходе Франции из зоны евро и возвращении к старой национальной валюте — франку. Другой же советник Ле Пен Жильбер Коллар, добивавшийся отказа от этого лозунга, прошел в парламент. Это он опередил одного из самых колоритных кандидатов En Marche, Мари Сара, знаменитую во Франции отважными подвигами в корриде — бое быков. Но она уступила ему всего лишь 123 голоса! Кроме того, накануне выборов из партии, и вообще из политики ушла племянница Марин — Марион Марешаль Ле Пен, молодая звезда партии, которой многие прочили блестящую политическую карьеру. Успех, что фракция НФ впервые появится в Национальной ассамблее, но очевидно и то, что Фронт переживает внутренний кризис.

Ключевое в президентстве Макрона — социально-экономические реформы. Пока у него продолжается “медовый месяц”, успех за успехом. Однако вскоре можно ожидать первых трений, слишком уж трудна задача либерализации экономики, освобождения бизнеса при сохранении социальной модели Франции. Противоречия будут и в правительстве, и в отношениях с оппозицией, с профсоюзами.

Что касается внешней политики, Макрон возвращает себе роль ключевого деятеля в ЕС в уже установленном им партнерстве с Ангелой Меркель. На восточно-европейском направлении можно ожидать регенерации “нормандского формата” в составе Франции-Германии-России-Украины. Возможны новые идеи в партнерстве или даже сотрудничестве с Россией в урегулировании положения в Сирии. 

Ни смягчения санкций, ни изменения принципиальных позиций в отношении российско-украинского конфликта ожидать не приходится. Еще одна деталь по результатам выборов: потерпел поражение Тьерри Мариани, депутат республиканцев, известный поддержкой российских действий в Крыму и призывами к отмене санкций. Причем поражение он потерпел в округе для граждан за рубежом, охватывающем 100 тысяч французов, живущих в странах Азии и СНГ. Кандидат En Marche Анн Женете получила 54,11% голосов против 18,78% за Мариани.

Эта заметка опубликована также (19 июня 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Франция перед решающим выбором: Макрон - Ле Пен

(к итогам первого тура президентских выборов во Франции)

Во второй тур выборов президента Франции прошли Эмманюэль Макрон и Марин Ле Пен. Победа 7 мая практически гарантирована для лидера нового политического движения En Marche! 

Французская организация Depuis 1958, выстраивающая прогнозы на основе математической модели голосований за всю историю 5-й республики, расценивает шансы лидера Национального фронта во втором туре как нулевые. Кандидатуру Макрона поддержали лидеры левых сил, а также и бывший премьер-министр, кандидат право-центристской партии Республиканцы Франсуа Фийон. В первом туре он занял третье место и не прошел в решающий второй тур. Впервые в истории современной Франции во втором туре не будет участвовать ни одна из главных, “правительственных” партий страны.

Успех Макрона — это и личная победа молодого политика. Ему сейчас 39 лет. В речи после объявления предварительных результатов он отдал дань и своей 64-летней жене Брижит как главной советнице и помощнице. Организаторский, мобилизационный талант Макрона сыграл в его кампании большую роль, как и огромный интерес французов к необычным обстоятельствам его личной жизни. Он и его будущая жена познакомились, еще когда он был тинейджером — в школьном драмкружке в начале 90-х, и остались верны друг другу с тех пор. 

En Marche! (по-русски “Вперед!”) было сформировано Макроном всего год с небольшим назад для объединения политических сил центра. В его программе сочетаются экономический либерализм правого центра и социальный прогрессизм левоцентристских сил. Успеху нового движения помогло и уникальное сочетание политических обстоятельств перед выборами этого года: коррупционные скандалы у правых, беспрецедентное решение действующего президента Олланда не баллотироваться на второй срок и полный раздрай в социалистической партии, выдвинувшей в кандидаты “неизбираемого” крайне-левого политика Бенуа Амона.

Результаты первого тура — это, во-вторых, еще и безусловно серьезная неудача, даже поражение ультраправого Национального фронта Ле Пен. НФ потерял статус “первой партии Франции”, который фронт сам себе присвоил после успехов на последних европейских и региональных выборах. Тогда нацфронт собрал наибольший электорат по сравнению со всеми другими политическими партиями страны. Казалось, что усилия Марин придать некую респектабельность, приемлемость НФ дают плоды. Она даже убрала с партийных плакатов фамилию своего отца — одиозного политика Жана-Мари Ле Пена. Некоторое время казалось, что наступление правых непреодолимо. Однако негативизм Нацфронта, ксенофобия, антииммигрантская риторика, поиск внешних врагов, похоже, постепенно наскучивали избирателям. 

К тому же, некоторые популистские лозунги НФ забрал себе Жан-Люк Меланшон, лидер крайне левого движения La France insoumise ("Франция непокорная"), бывший руководитель Левой партии, поддерживаемый и коммунистами. Во время предвыборных дебатов, когда он лицом к лицу спорил с Ле Пен, его аргументы в экономической области показались многим более убедительными, чем не вполне внятные обещания лидера НФ. А фантастическое предложение обложить 100-процентным налогом всех богачей с доходом выше 33 тысяч евро в месяц, — это обещание раззадорило кое-кого в широких народных массах. Популярность Ле Пен, собиравшей в опросах до 26% поддержки избирателей, пошла вниз, а рейтинг Меланшона ринулся вверх. В первом туре он вышел на четвертое место, собрав более 19% голосов.

Таким образом, можно говорить не просто о победе левого центра в первом туре выборов, но и о победе левых сил в целом. В общей сложности у кандидатов левого центра и левых партий поддержка более половины электората. 

Обозначат ли французские выборы общеевропейскую тенденцию к упадку правых, изоляционистских сил, националистов и евроскептиков, — об этом с уверенностью пока говорить рано, но вероятность такую исключать нельзя.

Пока же французы получили ясный выбор — выбор между политиками с двумя едва ли не противоположными позициями. Макрон — за поддержку свободного предпринимательства, за укрепление Европейского союза и единой валюты евро, за многосторонние соглашения о свободной торговле. Ле Пен — против ЕС, за выход из евро, за закрытие границ, за выход из НАТО. Также резко отличаются и позиции кандидатов по вопросам отношений с Россией.

Эта заметка опубликована также (16 марта 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Голландский маяк: кто победил на выборах?

Парламентские выборы в Нидерландах ждали с тревогой и надеждой. С тревогой, потому что опасались победы Партии свободы Герта Вилдерса, с надеждой — потому что даже просто неуспех ультраправых означал бы разворот обвального тренда неожиданных побед радикалов-популистов. 

Сначала Брексит, потом Трамп, кто следующий? По европейскому графику показательными должны были быть парламентские выборы в Нидерландах, затем президентские во Франции и следующими — парламентские выборы в Германии. На всех трех сильно выступают крайне правые силы — националисты, против свободного движения работников в ЕС, против иммиграции вообще и “мусульманской” в особенности, против ЕС вообще и против проевропейского “истеблишмента”.

На выборах в Голландии эти крайне правые силы представлял Гирт Вилдерс, крашеный блондин с индонезийскими корнями, который предлагал, среди прочего, закрыть мечети в стране и запретить Коран. Накануне выборов ожидалось, что он и Партия свободы станет самой крупной фракцией в парламенте или около того, а партия премьер-министра Марка Рютте VVD (Народная партия за свободу и демократию) потерпит сокрушительное поражение. 

Этого не случилось. Партия VVD осталась ведущей в парламенте, потеряв восемь мандатов (33 места из 150), Вилдерс получит 20 мандатов, добрав пять мест. Такой результат назвали победой Рютте и поражением Вилдерса, а шире — победой над экстремизмом, причем с более широким эффектом — с резонансом для всей Европы.

Все внимание было сосредоточено на противостоянии Рютте и Вилдерса. Премьер-министру, видимо, будет несложно теперь сформировать коалицию и вновь возглавить правительство, уже на третий срок. Парламентская система Голландии позволяет пройти кандидатам множества партий, так что выбор есть.

Однако еще более знаковой можно считать другую победу на голландских выборах — успех объединенной партии зеленых-левых GroenLinks. Зеленые выиграли 14 мест, увеличив представительство на 10 мандатов. Это замечательно тем, что нынешние европейские зеленые — это не только экологисты, борцы за охрану природы, повзрослевшие хиппи. Зеленые в западной Европе сегодня оказались неким замещением традиционных левых. Они настойчивее, последовательнее выступают с “левой повесткой” — за интернационализм, но против капиталистического “глобализма”, за единую Европу, за социальный прогресс, за права человека. Так что успех нидерландских левозеленых — этой еще и знак появления и усиления новой волны в политике левее центра. 

Благодаря открытости общества, готовности спорить, экспериментировать, но и отвергать экстремизм, Голландия до сих пор пользовалась репутацией своего рода маяка в будущее. Рост влияния экстремиста Вилдерса поколебал было это реноме. Но результаты нынешних выборов его вновь подтверждают.

Повторится ли успех голландских левых во Франции? У французской партии  левых экологистов шансов пройти во второй тур президентских выборов нет никаких, но показать себя растущей силой в туре первом они, может быть, смогут.  

Беда в том, что им приходится, как я хорошо знаю от знакомых и друзей — зеленых, голосовать не по убеждениям, а из тактических соображений, то есть поддерживать не своего кандидата, а такого, который мог бы остановить наиболее одиозного.

Эта заметка опубликована также (16 марта 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут немного отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Бенуа Амон: французские социалисты выдвинули в президенты левого радикала

Бенуа Амон
на митинге в Бресте, 2010 г.
Фото: Wikimedia, source

Во французской политике неожиданное оживление. Кандидатом в президенты Франции от главной партии левых, социалистической, стал  Бенуа Амон (Benoît Hamon). Он одержал в воскресенье 29 января победу во втором туре первичных выборов кандидата в президенты, далеко опередив бывшего премьер-министра Мануэля Вальса.

Победа Амона оказалась неожиданностью для комментаторов. Этот политик — представитель крайне левого фланга соцпартии. Его взлет сравнивают с феноменом Берни Сандерса в США и Джереми Корбина (лидер лейбористов) в Великобритании. Амон, кстати, не скрывает своего восхищения Сандерсом и встречался с сенатором во время предвыборной кампании в США в прошлом году. Так что и во Франции подтверждается тренд: “неизбираемые”, казалось бы, левые политики с “утопическими” социально-экономическими программами вдруг привлекают толпы страстных сторонников и заставляют поёживаться “крупняков” политического истеблишмента.

Среди основных программных предложений Амона введение универсального базового дохода для всех французских граждан (до 750 евро в месяц). Он поддерживает 35-часовую рабочую неделю и даже её дальнейшее сокращение. Среди особо оригинальных преложений — налог на роботов. Как же, заменяют живых работников — обложить немедля. Выступает за легализацию марихуаны (каннабиса) и эвтаназии. В своих выступлениях он много внимания уделяет защите экологии, предлагает массированные новые инвестиции в возобновляемые источники энергии, чтобы довести их долю до 50% в энергетике страны. В экономике он также предлагает переосмыслить устоявшиеся представления, например,  миф, как он говорит, о беспредельном экономическом росте, разрушающем планету. 

Об универсальном базовом доходе нужно отдельно сказать пару слов. Идея, что у всех граждан должен быть гарантированный доход, уходит корнями в эпоху Просвещения. Без этого, как считали некоторые мыслители того времени, невозможна подлинная свобода граждан. 

У нее и сейчас есть и серьезные сторонники среди политиков и экономистов, и яростные противники. Возражения вызывает сам принцип “халявы”. Как так, платить кому-то чтоб он ничего не делал? Сторонники же указывают на потенциальные преимущества. Небольшой, но гарантированный доход, снижает социальную напряженность. Например, в ситуации, когда в семье оба родителя должны крутиться как белка в колесе и “вкалывать”, чтобы удержаться на плаву, при универсальных выплатах, кто-то смог бы уделять больше времени детям. Или вот такое соображение: стрессы, тревоги о хлебе насущном выливаются в различные болезни и расстройства, а это в свою очередь ложится бременем на бюджет. Другой аргумент: люди вовсе не будут сидеть без дела, курить и смотреть YouTube, а, освобожденные от необходимости хвататься за любую постылую работу, займутся предпринимательством там, где их что-то по-настоящему увлекает. Что, в свою очередь, даст новые стимулы экономике, а не будет для нее обузой. Ну и потом, все мы знаем таких работничков, которых лучше вообще к делу не подпускать!

Идея циркулирует, обсуждается, но пока без особого успеха. В Германии её в 2013 году обсуждала  парламентская комиссия и отклонила как нереализуемую. В Швейцарии она была поставлена на референдум в прошлом году и была отвергнута большинством в 76,9%. Все же, в том же прошлом году опрос в Европе показал, что 58% людей слышали об универсальном базовом доходе, а 65% проголосовали бы за нее.

По оценкам парижского института политических исследований Sciences Po, универсальный базовый доход обошелся бы Франции в 480 миллиардов евро ежегодно. Как бы то ни было, то, что французский радикал Амон вернулся к этой идее в предвыборной кампании, вызвало в партии такие споры, почти раскол, что комментаторы говорят о возможном серьезном оттоке избирателей к центру, где набирает силу другой харизматичный политик Эммануэль Макрон, бывший министром экономики в правительстве Олланда и ушедший в отставку в знак протеста против его экономической политики. Его центристское движение En Marche! (примерно можно перевести, как “Вперед!”) почти догнало в опросах тяжеловеса-республиканца Франсуа Фийона, который сейчас оказался в центре скандала с “зарплатой”, выплаченной его жене за несуществующую, как утверждают, работу. За Фийона в первом туре сейчас готовы голосовать 22%, за Макрона — 21%. Более того, тот же опрос предсказывает Макрону в случае выхода во второй тур победу с серьезным перевесом и если его противником окажется Фийон, и если Ле Пен! У нацфронта Ле Пен прогноз в 25% на первый тур, у Амона — 15%.

Бенуа Амону сейчас сорок девять лет, он родом из Бретани. Отец — рабочий судоверфи, мать — секретарь. Бенуа вошел в политику через студенческие протесты 80-х, а потом прошел по многим политическим и государственным постам разных уровней, включая министерские. Так что опыт у него есть. Знающие люди говорят, что его не стоит недооценивать. И все же пройти во второй тур президентских выборов Амону будет трудновато. Чтобы добрать нужные проценты, должно было бы случиться крайне маловероятное: чтобы сняли свои кандидатуры в его пользу лидер Левой партии (включающей коммунистов) Жан-Люк Меланшон и лидер партии экологистов-зеленых Янник Жадо. 

Эта заметка опубликована также (30 января 2017) в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться. Если вы редактор издания и хотели бы заказать авторам "Тетрадок" близкий по тематике и стилю материал, свяжитесь с издателем А.Аничкиным через блог.

Вот, новый поворот.* Левак Корбин.

Джереми Корбин.
Фото: David Hunt.

Ведущая партия парламентской оппозиции в Великобритании выбрала нового лидера. В субботу объявлены итоги голосования. Победил Джереми Корбин, опытный левый политик и парламентарий, восемь раз избиравшийся от лондонского округа Северный Ислингтон. Эта новость выходит далеко за рамки внутриполитической. Касается всей Европы и России в том числе.

Избрание Корбина британские комментаторы называют землетрясением, тектоническим сдвигом. Одни — с паникой, другие — с торжеством, третьи — с веселым удивлением. 

Дело в том, что Корбин представляет крайне левое крыло лейбористской партии, или, скажем так, традиционных левых. Тех, кого в советские времена числили в верных друзьях СССР. И тех, кого со времен тэтчеровского разгрома начала 1980-х годов считают совершенно неэлекторабельным. Как говорил ведущий британский обозреватель Джон Хамфрис, “народ не хочет левого правительства”. К тому же только в мае этого года лейбористская партия под руководством “красного” Эда Милибэнда потерпела тяжелое поражение от консерваторов. 

Речь идет в первую очередь о социально-экономической политике. Со времен Тэтчер широко утвердилось мнение, что нечего пособиями кормить всякую шелупонь за счет налогов на честно работающих тружеников. Левые придут к власти — развалят экономику, задушат бизнес, страну заставят залезть в такие долги, что полный капут настанет.

Эти же аргументы работают и сейчас. Однако финансово-экономический кризис, разразившийся в 2008, году заставил многих посмотреть иначе на вещи. А как быть с возрастающим имущественным неравенством? Как быть с зарплатами ниже прожиточного минимума? Что делать с жильем по недоступным ценам? Почему крупные корпорации не платят налоги, а мы платим? Не зажрались ли банкиры и политики? Крупные скандалы в финансовой сфере и злоупотребления среди парламентариев подтолкнули сопротивление политике austerity — жесткой экономии, в первую очередь на социальных расходах и образовании. Те факторы, которые вызвали движение протеста occupy несколько лет назад, они не исчезли, даже кое в чем обострились. 

Да, лейбористы потерпели поражение на выборах этого года. Многие аналитики расценили это как нет левому выбору вообще. На самом деле электорат лейбористов не уменьшился, а даже увеличился на несколько процентов. Депутатов они потеряли за счет особенностей избирательной системы и границ округов. Голод на “большую левую идею” остался. Его и заполнил Джереми Корбин.

Поначалу его считали аутсайдером, друзья буквально вытолкали его на авансцену, мол, нельзя оставлять поле дебатов центристам. За три месяца кампании, с ее открытыми дебатами, собиравшими тысячи людей, Корбин стал невероятно популярным. И медийно самым заметным, не в последнюю очередь благодаря яростным нападкам как правой прессы, так и умеренных “новых лейбористов”. Создатель “нового лейборизма” бывший премьер-министр Тони Блэр даже предложил, фигурально, конечно, сделать пересадку сердца всем, кто поддерживает Корбина.  

И тем не менее, он одержал убедительную победу — почти 60% голосов, а кандидат — сторонница Блэра набрала менее 5 процентов. Причем в лейбористскую партию повалила аполитичная раньше молодежь (одно из предложений Корбина отменить плату за обучение в вузах). На момент голосования в партии насчитывалось 554 272 зарегистрированных избирателей. Такого активизма здесь не припомнят.

Социально-экономические вопросы стояли в дебатах на первом месте. Но и за взгляды в области внешней политики ему доставалось, вплоть до обвинений в “полезном идиотизме” в пользу Москвы. Впрочем, у Корбина взгляды скорее традиционные для левых — антиимпериалистические, антиглобалистские, гуманитарные. Он против ядерных “Трайдентов”, известный деятель Amnesty International и основал антивоенную Stop the War Coalition, боролся против войны в Ираке, требовал ареста Пиночета, критиковал политику Израиля и выступал за отмену санкций против Ирана. 

В  украинском кризисе он винит НАТО, про действия России в Morning Star написал, что они “not unprovoked”, то есть “не неспровоциорованные” и вызваны расширением НАТО на восток. Эти заявления вызвали широкую критику у украинских и западных комментаторов, ему пришлось оправдываться и объяснять свою позицию.

Впрочем, в русофилы и “полезные идиоты” его как-то трудно записывать. И в колоде постоянных комментаторов на российских внешних телеканалах он не появлялся постоянно. Дал довольно осторожное интервью на RT, в котором он выступил за улучшение отношений “уважительное существование” между Англией и остальным миром в общем плане.

Корбин, наверное, не столько “наш” левый, сколько просто левый, из тех, что могут быть и неудобными. По традиции левые, особенно кто постарше, сохранили глубокие симпатии к России как наследнице Советского Союза. Впрочем, с деятелями, которые ставят, как Корбин, в центр своего дискурса права, равенство, достоинство, справедливость, уважение, конечно же не так просто разговаривать.

Скажут, ну и что, он всего лишь лидер оппозиционной партии. К тому же наверняка пролетит на следующих выборах, полная неэлекторабельность. Да, но во-первых демократия устроена так, что оппозиция не просто “ругает” правительство, а еще и оказывает влияние на повестку, добивается изменений в политическом курсе правительства. 

Во-вторых, и это еще важнее, может быть, пока Россия активно налаживала связи с правыми партиями, в Европе явно наметился “левый” крен. Победа “Сиризы” в Греции не была случайной. В Испании набирает силу похожее движение “Подемос”. В Германии на региональном уровне прошла малозамеченная, но важная рокировка. В Тюрингии (одна из земель бывшей ГДР) впервые после воссоединения страны премьер-министром стал представитель Die Linke, партии-наследницы коммунистической СЕПГ. Социал-демократы, партнеры Меркель на федеральном уровне, перешли в коалицию с коммунистами на региональном. 

Так что победа левака Корбина в Англии — это отражение общего тренда. 

А первым делом после победы он решил пойти на демонстрацию в поддержку сирийских беженцев. Они проходят в эти выходные в Лондоне и во многих других городах Европы. 

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" (24 июля 2015 - 12 сентября) на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Guardian обратила внимание на искажение содержания интервью Корбина на RT в британской прессе. (читайте анализ в колонке Media Monkey здесь: "Monkey suspects the red terror hysteria came from an overenthusiastic headline writer at the Times"). Виталий Шевченко на Би-би-си обозревает реакцию на выборы лейбористского лидера в российской и украинской печати в этом материале (июнь 2015). Интервью Джереми Корбина российскому телеканалу RT:

*  NB для зарубежных читателей: "Вот, новый поворот" — это напоминание об известной песне Андрея Макаревича —

Британский выбор: день Победы и левая катастрофа

Великобритания сегодня подводит итоги парламентских выборов и отмечает День Победы. Правящая консервативная партия получила рабочее большинство и ее лидер, премьер-министр Дэвид Кэмерон сформирует правительство. На этот раз однопартийное, без партнеров либерал-демократов. Премьер остался на месте, правящая партия та же, но о результатах выборов говорят как о политической катастрофе.

Лидеры лейбористов Эд Милибэнд и либерал-демократов Ник Клегг объявили об уходе в отставку. Последний раз они вместе с Кэмероном появились сегодня на публике на церемонии в британский день победы VE Day у Кенотафа — монумента памяти воинам на Уайтхолле. День победы был отмечен в стране минутой молчания (на самом деле двумя минутами) ровно в три часа дня по Гринвичу, когда 70 лет назад Черчилль объявил об окончании войны – Victory in Europe (VE)...

Убедительная победа консерваторов произошла неожиданно. Все без исключения службы общественного мнения предсказывали “ничейный” результат. Партии в опросах шли ноздря в ноздрю. Ожидалось, что консультации о новой коалиции затянутся, может и не на один день. Даже королева осталась в загородном замке Виндзор. Намеревалась ждать, пока политики будут договариваться. И вот, пришлось срочно выехать в Букингемский дворец, где по традиции монарх поручает лидеру партии большинства сформировать правительство. 

Кэмерон прибыл туда в середине дня. Как принято в Англии, без помпы, без мигалок и сирен, сам с женой в черном “ягуаре”, один джип сопровождения, трое полицейских на мотоциклетах на перекрестках просили приостановиться пешеходов и водителей, движение не перекрывалось.

Потрясение выборы произвели не только тем, что победу одержали тори. Катастрофа произошла с левым флангом. Он рухнул, по всей стране либерал-демократы и лейбористы потерпели тяжелое поражение. И вторая катастрофа произошла в Шотландии, где почти все депутатские места смела национальная партия, выступающая за раскол Соединенного королевства. 

Да, лейбористская партия остается второй политической силой страны — оппозицией её величества, как это официально называется. Но она потеряла десятки мест по всей стране, в том числе и в округах, которые считались надежным оплотом, всегда голосовали за лейбористов. Среди жертв перепада в настроениях избирателей и теневой министр финансов Эд Боллс, и теневой министр иностранных дел Дуглас Александер. Александер проиграл в Шотландии 20-летней студентке-политологу Мэри Блэк, которая станет самым молодым членом парламента за триста с лишним лет. В 1667 году непобиваемый рекорд установил 13-летний Кристофер Монк. У Блэк шотландское имя Mhairi, которое на гэльском языке произносится обычно Вари. Но она решила, что удобнее вместо Вари стать Машей на английский манер — Мэри. Это, впрочем, никак не умаляет ее националистического пыла. 

Либерал-демократы после выборов отброшены к самой низкой черте за все время существования партии. У них них останется лишь восемь депутатов вместо 57. Поражение потерпели и несколько министров-либералов. Избиратели наказали либерал-демократов за участие в правящей коалиции с консерваторами. Многим сторонникам этой левой партии показалось недопустимым такое партнерство с правыми. Посчитали предательством либерального дела. 

Лидер партии Ник Клегг ушел в отставку, взяв на себя ответственность за поражение. В прощальной речи он объяснил провал левых сил на выборах тем, что победили силы “страха и обид”. 

Это, может быть, самая точная оценка того, что произошло. Страх — это о той линии атаки, которую взяли консерваторы. Избирателя запугивали перспективой прихода к власти лейбористов, с которыми придет и рост налогов, и спад в экономике, и разврат чрезмерных социальных пособий и гарантий. Этой линии атаки, не всегда справедливой, лейбористы “красного Эда” Милибэнда не смогли найти противодействия. А в либерал-демократов попали еще и шишки от недовольных необходимым в условиях кризиса урезанием социальных расходов. 

Левые в Британии так и не нашли “большой идеи”, которая бы смогла увлечь избирателей. 

Дэвид Кэмерон одержал и личную победу. В консервативной партии у него немало критиков справа. Теперь им придется примолкнуть: впервые со времен Тэтчер консерваторы в абсолютном большинстве. 

Что ничуть не снижает остроты проблем, которые останутся на второй срок Кэмерона. Да, экономика находится на подъеме, но страна остается разъединенной. Эта разъединенность относится и к пропасти между богатыми и бедными, и к вопросу о будущем Великобритании. 

Кэмерон обещал в случае переизбрания провести референдум о возможности выхода из Европейского союза. Среди британцев много сторонников этого, в том числе и в самой консервативной партии. Сам премьер-министр против, но сумеет ли он выиграть кампанию за сохранение членства в ЕС, еще вопрос. 

Он смог выиграть борьбу против шотландских националистов на прошлогоднем референдуме о независимости этой части Соединенного королевства. Но сокрушительная победа Шотландской национальной партии на прошедших выборах снова в изменила ситуацию. Заговорили о возможности повторного голосования.

Это вторая катастрофа прошедших выборов: националисты взяли реванш за поражение на референдуме о независимости. В уходящем парламенте у них было шесть депутатов, теперь будет 56. В Шотландии осталось лишь по одному депутату консерватору, лейбористу и  либералу. В округе бывшего премьер-министра Гордона Брауна маятник предпочтений качнулся от лейбористов к националистам на 10 тысяч голосов — столько они потеряли. Это огромный по британским меркам перепад. 

У этого поворота не одно объяснение, а несколько. Среди главных как раз та политика “обид”, о которой говорил в прощальном слове лидер либерал-демократов. После референдума шотландцы обиделись, что поражение на референдуме в лондонском истеблишменте восприняли, многим показалось, слишком уж как само собой разумеющееся. Обиделись на близких по политической идеологии лейбористов за их отказ от какого-либо сотрудничества, даже гипотетического в случае победы левых. И вот ситуация: в союзном парламенте Шотландия будут представлена почти исключительно депутатами партии, выступающей против союза. Не просто представлена, но как третья политическая сила в стране получит еще и дополнительное государственное финансирование по так называемым грантам Шорта. 

Так что политический пейзаж после битвы складывается парадоксальный, обещает много сюрпризов.

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться. 

Вызов слева (Тома Пикетти).

Тома Пикетти.
Фото: Sue Gardner

(В "Огоньке/Коммерсанте" вышла моя статься о "новом Марксе" и его "Капитале" — о французском экономисте Тома Пикетти. Тетрадки публикуют отрывок из статьи. Полностью читайте на сайте журнала.) 

Казалось бы, марксизм как работоспособную политэкономическую идеологию похоронили давно. И вот — снова. Как в старом анекдоте про очень похожего на Маркса человека, которого попросили сбрить бороду. А тот ответил: "Бороду сбрить можно, а мысли, мысли куда девать?"

Этот показательный рост левых движений связывают с навязанным ЕС (по мнению многих, Германией) режимом жесткой экономии. И хотя вроде должно быть ясно как день, что в ситуации, когда не хватает денег, нужно сначала зарабатывать, а потом тратить, согласны с этим не все.

В свое время часто цитировали Маркса: идея только тогда становится материальной силой, когда овладевает массами. Так что же за идея овладела массами сейчас? Прежде чем рассказать об этом, уточним: у идеи этой есть автор — француз Тома Пикетти. Это его называют "новым" Марксом и ему прочат Нобелевку по экономике.

Разумеется, о выкладках и идеях французского экономиста с момента их обнародования яростно спорят. Тем не менее факт налицо: на левом фланге политэкономической мысли появилась "новая большая идея". По словам экономиста-нобелевца Пола Кругмана, это "важнейшая экономическая книга года (речь о 2104-м.— "О"), а может быть, и десятилетия". Брошен вызов идеям свободного рынка, лежавшим в основе "тэтчеровской революции" и рейганомики. Идеям, настолько утвердившимся, что даже и на левом фланге их боялись оспаривать — тогда прощай надежды выиграть выборы. 

Книга, внезапно получающая признание благодарных современников,— это ведь не подвиг одиночки-отшельника. Нужно, чтобы были задеты какие-то струны. Феномен нового "Капитала" — это как и с романом "Мать": тот случай, когда книга оказалась "очень своевременной". Работа вызвала такой широкий отклик, потому что попала в точку, как в свое время попал в точку Фрэнсис Фукуяма с его "Концом истории". Фукуяма тогда в падении СССР увидел не крупнейшую "геополитическую катастрофу", а шанс миру успокоиться и объединиться на едином подходе к устройству планеты. Том самом, который пробили Рейган и Тэтчер — государства должно быть мало, люди сами способны стоять на ногах, а экономику и социальную сферу устроит свободное рыночное соревнование. 

С тех пор с Фукуямой левые много спорили, да и сам он свои взгляды пересмотрел. И все же "большой левой идеи", какой был марксизм, не обнаруживалось. До сих пор. Теперь вот есть "Капитал" Пикетти.

В это видео Пикетти спорит с британским телеведущим о глобальном налоге на богатство:

Британский след Сиризы.

Янис Варуфакис.
Фото: εγω

Все обсуждают победу лево-радикальной партии “Сириза” в Греции. Анализируют новый политический пейзаж Европы, что он означает для России. Победа левых в Европе кажется необычной, до сих пор происходил неуклонный рост праворадикальных партий и движений. Теперь приглядываются к идеологии новых левых радикалов. 

А откуда она? В Англии обнаружили одну интересную деталь — многие ведущие деятели нового греческого руководства учились экономическому анализу и политтехнологиям в английском университете Эссекса.

Университет не самый известный. По престижности, как и по возрасту, ему не спорить с Оксфордом или Кембриджем. А Эссексу, графству к север-востоку от Лондона, вообще не повезло с имиджем. 

Он занимает особое место в британских предрассудках. Когда-то, в начале 1960-х, решили улучшить жизненные условия трудящихся и стали массово строить социальное жилье на дальних окраинах Большого Лондона. Точь в точь как хрущевские Черемушки. Туда из трущоб переселялся пролетариат Ист-Энда. Новостройки вошли в графство Эссекс. В тэтчеровскую “революцию” многие приватизировали жилье, завели собственные компании. И сложился там особый культурный тип: бывший пролетарий, а ныне совершеннейший мелкий буржуа. Слово буржуа вышло из приличного обихода, находят эвфемизмы. Одним из них стал Essex man — средний англичанин со своим малым бизнесом и консервативными взглядами. Есть еще и Essex girl — вульгарная, ярко накрашенная, распущенная и крикливая.

Университет Эссекса в городе Колчестер был основан тогда же, когда и английские “черемушки”, — в 1963 году. Ассоциации с “эссекс-меном” ему не помогают. На днях в компании англичан обсуждали, какой вуз детям-выпускникам выбрать. Я вспомнил Эссекс. Как на меня тут же зашикали: Эссекс, да ни в жизнь! 

Между тем, среди выпускников университета немало известных и в самой Британии, и во всем мире людей. Например, спикер Палаты Общин Джон Беркоу, и спикер парламента Бангладеш. Британец-киприот, ныне профессор Лондонской школы экономики, нобелевский лауреат по экономике сэр Кристофер Писсаридес тоже эссекский выпускник. Он “Сиризу” не поддерживает, но также считает, что европейский режим жесткой экономии должен быть ослаблен. 

И еще у Эссекса много-много выпускников из Греции, ставших при этом ведущими деятелями “Сиризы”. Среди них мэр Больших Афин Ирина (Рена) Дуру (в столичном регионе живет почти треть населения Греции). Янис Варуфакис, ставший в новом правительстве Греции министром финансов, также заканчивал Эссекс.

Декан отделения общественных наук университета профессор Тодд Лэндмен подтверждает: студентов из Греции у них действительно много. Объяснить, почему именно затрудняется, но факт остается фактом — за последние пятьдесят лет примерно четыре тысячи греков закончили университет. Сейчас родители посылают туда учиться уже своих детей. Лэндмен настаивает: Эссекс никакое не гнездо левацкой, марксистской идеологии. “Мы их просто учим задавать правильные вопросы, критично относиться к устоявшимся представлениям и анализировать данные”,—говорит он. Лэндмен признает, впрочем, что, например, звезда греческих левых Рена Дуру получила хорошую подготовку в “постмарксистских” технологиях. Свою магистерскую диссертацию в 2001 году она готовила по идеологии и дискурсивному анализу. 

Докторскую степень Янис Варуфакис защитил по теме “Оптимизация и забастовки”. Сам себя (у него популярный блог на английском) он называет erratic marxist — марксист, но непоследовательный, марксист-расстрига. Бывший научный руководитель будущего министра финансов профессор Рой Бейли себя считает центристом. “Можно, конечно, сказать, что наш факультет — это факультет радикалов, но только в том смысле, что мы стимулируем поиск идей”. Своего бывшего студента он вспоминает как заядлого спорщика, но в то же время спокойного и разумного. Он вполне способен на равных поспорить с Ангелой Меркель, говорит Бейли, правда, кто кого переспорит сказать не берусь.

Не знаю, как сейчас, а в свое время в СССР училось немало студентов из Греции. У меня на курсе был парень-грек со связями в левом движении. Тогда считалось, что подготовка студентов-иностранцев — это важная часть проекции советской “мягкой силы”. Того, часто невидимого влияния, о котором и сейчас много говорят, но на результаты которого трудно указать. Разве что вот сейчас, с “Сиризой”.

Как толковать то несколько курьезное обстоятельство, что греческих левых воспитали британские профессора из бывшего “пролетарского” графства? Английских левых традиционно отличал не столько радикализм, сколько умение искать и находить работоспособные решения. Отзовется ли это на греках, на Европе? После первоначальной почти паники, вызванной победой “Сиризы”, в Европе и в других странах стали внимательнее приглядываться к ее лидерам— и уже сейчас видят людей, с которыми можно вести нормальный разговор.  

Во всяком случае, это не шаг к развалу ЕС. Скорее произойдет другое, нужное такому сложному проекту как строительство большого европейского дома — приток новых идей, новых решений. Кто диамат с истматом еще помнит, это диалектикой истории называется. 

Ну а споры, как же без них.

Эта заметка также вышла в моей колонке "Как в Европе" на портале BFM.ru. Тексты могут отличаться.

Пикетти-Маркс снова бродит по Европе.

Тома Пикетти.
Фото: Thomas Piketty

Известный французский экономист Тома Пикетти, “новый Маркс” как его называют, отказался от высшей награды Франции — Légion d’honneur, ордена Почетного легиона. Новость облетела мировую прессу. Это пощечина правительству социалистов (кандидатов в кавалеры Легиона утверждает президент Франции, который по должности является также Великим магистром ордена).

Как всегда в таких случаях, за новостными заголовками увлекательная история человека и его отношений с государством.

Демонстративный отказ от высшей награды родины — случай исключительный, но Тома Пикетти, автор нашумевшей книги “Капитал в XXI веке”, оказался в очень достойной компании. За всю историю Почетного легиона, учрежденного Наполеоном еще в 1802 году, от ордена отказывались французы, имена которых и без всяких наград вписаны в пантеон национальной славы. Среди них и посмеявшиеся над затеей Наполеона революционеры маркиз де Лафайетт и Виктор Моро, сначала бывший маршалом революционной Франции, а потом ставший фельдмаршалом российской империи. В списке отказчиков и Пьер и Мария Кюри, и композиторы Берлиоз и Равель, и художник Курбе, писатели Жорж Санд, Мопассан, все трое великих французских философов-экзистенциалистов Симона де Бовуар, Сартр и Камю, а также секс-символ Франции Брижит Бардо и любимый комик Бурвиль.

Сейчас говорят, что Тома Пикетти просто мстит Олланду за то, что правительство потихоньку отбросило его экономические идеи как неосуществимые на практике. Это с именем Пикетти связывают 75-процентный налог на доходы свыше одного миллиона евро. Предложение было одним из предвыборных лозунгов Олланда, но его спустили на тормозах и недавно окончательно отбросили.

Может и так, и к тому же относительно скромный успех нового “Капитала” в самой Франции тоже некоторые связывают с нежеланием истеблишмента поднимать на щит критику капитализма. И все же сводить поступок Пикетти только к личным мотивам неверно, его разочарование в нынешнем режиме левых искреннее.

И большая картина, конечно, сложнее. Книга французского экономиста бестселлером стала после публикации на английском языке (полмиллиона экземпляров продано!). Для англоязычных рецензентов и аналитиков глубина исследований и особенно выводы, идущие вразрез с утвердившимися представлениями неорыночников, оказались полной неожиданностью. Новый “Капитал” превратился в сенсацию года.

Тома (или Томас, как его часто называют англофоны) Пикетти начал свою работу еще 22-летним начинающим аспирантом. Ко времени завершения книги, двадцать лет спустя, он стал ведущим профессором l’Ecole d’economie de Paris — Парижской школы экономики, созданной в 2006 году как центр, соперничающий с более авторитетной Лондонской школой экономики (LSE). 

Среди выводов Пикетти выделяют такие: 

• прибыль на капитал во всех формах растет быстрее, чем растет экономика;
• богатые обречены становиться богаче, а остальные остаются там же, где и были; 
• неравенство при капитализме не только не сглаживается, оно растет и вмонтировано в эту социально-экономическую модель; 
• возвращение к относительному экономическому равенству происходит только в периоды военных потрясений, когда рушатся или исчезают наследственные состояния. 

Сокращение разрыва между доходами самых богатых и самых бедных — исключение из правила, делает вывод Пикетти.

Это — коротко и упрощенно. А выводы получались революционные. Почти что как у приснопамятных пропагандистов советских времен: “бедные становятся все беднее, а богатые все богаче”. Отличие в том, что книга , во сяком случае на поверхности, не носит никакого видимого отпечатка идеологической ангажированности, всё строго на основе цифр и эконометрики. Почти 600 страниц  анализа статистики распределения и роста богатства наций за последние несколько веков.

Если всё так, как описывает Пикетти, то как же с идеей о том, что каждый может стать миллионером? Американская мечта? Трудись упорно и творчески — и все у тебя будет? Как бы не так! Чем больше экономический пирог, тем больше всем достается? Да нет же! И что же теперь делать? Отобрать у богатых, отдать бедным? Мы же это давно прошли, отбросили? И вот, вернулось. 

Конечно, книга появилась в обстоятельствах, как нельзя более благоприятных. Кризис. Оккупайцы атаковали 1%, владеющий 25% всех богатств. Крупнейшие банки попались на беспардонных махинациях. Крупнейшие международные корпорации — на бессовестном уходе от налогов. Капитализм показал свое хищное лицо. Бестселлером одновременно с книгой стала майка с портретом Маркса и надписью: “А я вас предупреждал, что так всё и будет”.

И о выкладках, и о расчетах французского экономиста весь год яростно спорили. Тем не менее факт появления “новой большой идеи” на левом фланге политэкономической мысли состоялся. По словам экономиста-нобелевца Пола Кругмана, это “важнейшая экономическая книга года, а может быть и десятилетия”.  Брошен был вызов идеям свободного рынка, лежавшим в основе “тэтчеровской революции” и рейганомики. Идеям, настолько утвердившимся, что и нынешний левый мейнстрим не рискует их оспаривать. 

Не рисковал до появления “Капитала” Пикетти. Призрак Маркса вернулся и забродил по Европе.

Имеют ли отношение к России споры об идеях этого нового Маркса? Конечно! Как в старом анекдоте про наши часы — самые быстрые в мире, новая Россия быстрее всех проявила себя в увеличении пропасти между богатыми и бедными. По итогам исследования Credit Suisse в конце прошлого года, Россию поставили на первое место по уровню экономического неравенства (за исключением нескольких небольших карибских стран). 

“Черное воскресенье” социалистов: правый поворот или нет

Анн Идальго, новый мэр Парижа.
Фото Georges Biard.

Об итогах муниципальных выборов во Франции говорят как о крупном успехе правых сил, в частности, Национального фронта (FN) Марин Ле Пен. 

ФН — это французские националисты, крайние, правые. Против ЕС, против иммиграции и еще — за Россию. Ле Пен восхищается Путиным и поддержала его в крымском деле, а правая российская печать, в свою очередь, восхищается Ле Пен. Ее принимают по парламентской линии в российской Думе.

Впрочем, говоря об успехе лепенистов нужно сделать несколько важных оговорок. Все не совсем так, как может показаться..

Да, социалисты теряют более 150 городов (мэры и большинство в муниципальных советах). Одиннадцать или двенадцать городов перейдет под контроль Национального фронта. Лепенисты получат около 1200 мест в муниципальных советах. На севере в городе Энен-Бомон фронт победил уже в первом туре, набрав более 50% голосов. На юге страны в городах Безье и Фрежю мэрами будут кандидаты ФН. Самая крупная победа ФН в Марселе, где они получили большинство в 7-м округе с населением в 150 тысяч человек. “Мы вышли на новый уровень”, — торжествующе провозгласила Ле Пен.

И все же, не крайне-правый Национальный фронт, а умеренно-правый мейнстрим, партия UMP (Союз за народное движение), победил в Тулузе, бастионе левых на протяжении более ста последних лет, а также в столице Шампани Реймсе и в Сэнт-Этьене.

В Париже на выборах мэра победила кандидат социалистов Анн Идальго, дочь испанских иммигрантов и первая в истории женщина во главе столицы. В нашем небольшом нормандском городке Вир победил кандидат левых (Радикальная левая партия) Марк-Андре Сабатер. Авиньон на юге, где лепенисты лидировали в первом туре, после второго тура остался все же в руках левых. ФН не добился успеха в Перпиньяне на юге и в Форбаше на северо-востоке. Они остались под контролем левых. При том, что эти два города были приоритетными для Национального фронта, не выступавшего по всей стране, а сконцентрировавшего кампанию на отдельных районах наиболее вероятного успеха. 

В целом по стране, судя по обследованию, опубликованному в Le Figaro, UMP получила 45% голосов, социалисты в союзе с другими левыми партиями — 43%, а Национальный фронт — 7%. То есть намного меньше, чем почти 18% голосов, отданных Ле Пен в первом туре президентских выборов 2012 года.

Этот анализ того, что произошло вчера, в “черное воскресенье” для социалистов, — это, скажем, анализ местный, внутренний. Важно другое, важно, что фундаментального сдвига вправо не произошло. Выборы муниципальные, местные, но избиратели выразили неодобрение национальному правительству, его неспособности вывести Францию из экономического кризиса. У администрации Олланда нет ни ясной “большой идеи” для страны, ни последовательной антикризисной политики. А попытки ввести новые налоги, в особенности налоги на транспорте и в отношении сберегательных накоплений, оттолкнули от Олланда именно тех, за счет кого левые могли бы выигрывать. К более подробному анализу того, что не так у левых вообще, мы еще вернемся.

Эта заметка опубликована также в моем блоге "Как в Европе" на портале BFM.ru.