Рабочий и колхозница. Вера Мухина, 1937; фото 2015 г., автор Ryabikovich8
Духоподъёмный пассаж из книги Бориса Житкова "Виктор Вавич" (текст здесь).
Борис Житков, друг юности Корнея Чуковского, известен сейчас как автор детских приключенческих романов. Между тем, роман о первой русской революции 1905 года — важнейшее произведение литературы ХХ века. Роман был изъят из продаж вскоре после выхода и вновь был издан лишь в конце 90-х годов. Снова прочно войти в русский культурный обиход ему еще только предстоит.
«
Наденька раньше, когда произносила слово "рабочие", всегда делала после этого слова легкую паузу, как бы вздох. И рабочие ей по всем разговорам и книжкам представлялись вроде тех, которые бывали на барельефах немецких художников – с умными, сосредоточенными, напряженными лицами, все по пояс голые, с тачками. Или с молотом на плече и гордой осанкой, с заграничным лицом. Она никак не могла думать, что те водопроводчики, которые чинили трубы в кухне, и есть рабочие. А если б ей и сказали это, она подумала бы: «Да, но не настоящие».
»
Спасибо Стивену Додсону.
Советский мультфильм "Почта" по стихотворению Самуила Маршака. Главный герой "Почты" — Борис Житков. Это версия 1964 года. Первая, черно-белая немая, была сделана в 1929 году тем же автором, известным деятелем русского авангарда Михаилом Цехановским. Через несколько лет фильм был озвучен, читал Даниил Хармс! (википедия об этой истории, включает отрывок из фильма 1929 года)
Эта заметка была опубликована в старых "Известиях" 19 сентября 1991 года, через месяц после бесславно провалившейся попытки государственного переворота. Бывший офицер Советской армии, тогда корреспондент "Известий", а ныне профессор Высшей школы экономики, Алексей Портанский задавал вопросы, о которых и сейчас стоило бы задуматься: камо грядёши, Россия? С кем дружить, за что стоять, признать ли ошибки или так и отстаивать старые легенды и мифы? С чем мы поздравляем себя сто лет спустя?
Пятьдесят лет назад, маленьким мальчиком я сидел с бабушкой у телевизора и смотрел военный парад на Красной площади. Особенно ждали прохождение родной для бабушки — и немножко для меня — академии Жуковского, которая тогда размещалась в Петровском замке на Ленинградском проспекте. Когда "коробочка" вышла под звуки марша ВВС "Все выше, и выше, и выше, стремим мы полет наших птиц.." я выстрелил из только что подаренной пластмассовой "пушки Авроры" — пистонами.
И спросил, "Баа, а мы до столетия революции доживем? Как встречать будем?"
Бабушка ответила: "Ты — доживешь. А я — не знаю". Она не дожила всего несколько лет. В России надо жить долго.
Заметка Алексея Портанского из "Известий" 1991 года —
По случаю национального праздникаС чем нас будут поздравлять?
На предстоящую годовщину Октябрьской революции не планируется ни военного парада, ни демонстрации трудящихся. Стоит ли в очередной раз побуждать людей поносить КПСС, большевиков, Ленина, революцию… Отменили — и правильно сделали. Между тем день 7 ноября, хотим мы того или нет остается нашим национальным, а точнее, официальным праздником, то есть неотъемлемым атрибутом суверенного государства, таким же, как, скажем, национальная территория, столица, официальный язык, флаг и пр.
"7 ноября обязательно должно остаться в календаре в качестве памятной исторической даты"
Профессор А.Портанский
(справа) участник парада
в честь Октябрьской революции. Фото: лейтенант Сорокопуд, командир батареи, 1973 г.
У каждого государства есть свой официальный праздник. У США, к примеру, это 4 июля — день провозглашения независимости, у Китая 1 октября — день образования КНР, у Марокко — 3 марта день вступления на престол нынешнего короля. Иными словами, национальный или официальный праздник, — это такой день, в котором сконцентрирована память о наиболее значительном событии в истории данной страны, непосредственно влияющим на ее современное политическое устройство.
В столицах государств, имеющих с нами дипломатические отношения, вот-вот начнется работа над текстами поздравлений в наш адрес к 7 ноября 1991 года. В практике международных отношений это довольно важный и ответственный момент: в поздравительные послания закладываются оценки уровня связей с Москвой, обозначаются перспективы на будущее. В обязательном порядке присутствуют пожелания процветания и успехов советскому народу. Но мне трудно представить, как будут формулироваться эти пожелания по случаю того самого дня, который вызывает у нас все более тягостные чувства. Представьте себе ситуацию, когда человека, который когда-то в молодости совершил ошибку, а недавно обзавелся новой семьей, упорно продолжают поздравлять в кругу его новой семьи с годовщиной первого брака, который официально расторгнут.
Абсурд? Конечно. Но мы и в этом отношении оказались в ситуации совершенно уникальной.
Прибалтийские республики стали независимыми государствами и праздновать 7 ноября, разумеется, не будут — у каждого из них теперь свой национальный праздник. А будут ли праздновать этот день Украина, Молдова, Грузия? Вряд ли. Так чьим же остается праздник 7 ноября? Российским? Тоже весьма сомнительно. Отныне россияне будут помнить и чтить августовские дни 1991 года, и кто-то уже предложил день победы над путчистами провозгласить национальным праздником России.
Так что и у нас развод с прежней государственной системой тоже состоялся, и произошло это две недели назад на Съезде народных депутатов СССР. Унитарного союзного государства, существовавшего семь десятилетий, больше нет. С его исчезновением постепенно и безвозвратно уходят и атрибуты прежнего государства: идеологические, геополитические, историко-символические. В это смысле прекращение празднования 7 ноября — абсолютно закономерное и неизбежное следствие всего произошедшего. Мы уже оставили в той эпохе, что завершилась 21 августа, очень многое: империю, единую и непогрешимую партию, подавление инакомыслия и прочие “кирпичи” из фундамента тоталитаризма.
Не надо излишне драматизировать ситуацию. 7 ноября обязательно должно остаться в календаре в качестве памятной исторической даты, снабженной соответствующим пояснением. Но только не как официальный праздник нашего государства! Возможно, для преодоления сложившегося за семь десятилетий порядка нужен какой-то акт, который подвел бы своеобразную черту под прошлым. В духе вековых христианских традиций таким актом могла бы стать закладка храма. Кстати, знаменитый парижский собор Сакре-Кёр был построен в ознаменование падения Парижской коммуны.
Короче говоря, проблема, конечно, не главная, но все же требующая срочного решения — взгляните на календарь.
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"
Академия Жуковского на параде 7 ноября 1981 года —
Две истории про бабушек и революцию. Рассказывает Екатерина Мишина.
Е.Мишина Фото: Дм.Столяров
Я свою родную бабушку Гиту Иосифовну никогда не видела, она умерла за много лет до моего рождения. Знаю, что была очень умной, судя по сохранившимся фотографиям — красивой нестандартной красотой. Один глаз слегка косил, взгляд получался немного ведьминский.
А еще знаю, что когда дед-белорус решил на ней жениться, белорусская родня этому не обрадовалась до такой степени, что многие прекратили с ним общаться. В конце 1940-х гг. дед с бабкой и детьми переехали в Москву, и на рынок пришлось ходить ему: бабушку там обзывали жидовкой и кидали в нее гнилыми помидорами.
Меня воспитывала ее родная сестра, обожаемая бабушка Поля. И слово "еврейка" я услышала впервые, когда бабушка Поля на улице разговорилась с какой-то женщиной, и та, косясь на меня, тихо сказала: "Я еврейка". Бабушка ответила, что она тоже еврейка, и какое-то время они тихо о чем-то говорили.
По дороге домой я спросила, что такое "еврейка".
— Вырастешь — поймешь, — сказала бабка. Я выросла. И поняла.
***
Вторая бабушка, Лидия Даниловна, была из рода Агарковых, единственная из всей семьи чудом уцелела во время гражданской войны. И к ним на Орловщину в 1923 г. приехал строить социализм мой будущий дед, красноармеец с тремя классами церковно-приходской школы в активе. Увидел барышню, дворянского недобитка, и начал красиво ухаживать: достал пистолет и изложил имеющиеся варианты — сочетаться браком или пулю в висок.
Бабка выбрала второй вариант и вышла замуж, а работать ей пришлось в одной из исправительно-трудовыхколоний для несовершеннолетних правонарушителей. В такие колонии очень стремились попасть и взрослые правонарушители — пайка была там чуть получше. В колонии, где бабка работала, был свой пионерский отряд, в котором попадались великовозрастные небритые пионеры в наколках. Иногда по ночам эти пионеры совершали набеги на окрестные сельпо и на утреннее построение выходили опухшие и похмельные.
Когда семья в итоге переехала в Москву, бабка пошла работать штамповщицей на швейную фабрику. И никто, похоже, не спрашивал у нее, за большевиков она или против. А она не говорила.
Читаю огромную биографию Корнея Чуковского. Автор Ирина Лукьянова написала феноменальный труд — там более 300 тысяч слов, 2,2 миллиона знаков. Для сравнения: в "Войне и мире" Толстого 470 тысяч слов. (И.В.Лукьянова, "Корней Чуковский", серия "Жизнь замечательных людей", 2012, в цифровом формате здесь.) Чуковский, впрочем, этого не просто заслуживает, даже в такой огромной книге не все помещается. Он был ключевой фигурой в русском литературном процессе ХХ века, в развитии языка, в литературоведении и критике, в переводе, в педагогике и, конечно, в детской литературе. Среди его самых известных детских стихов — "Путаница". "Замяукали котята: надоело нам мяукать, мы хотим как поросята хрюкать". Об источниках и подтекстах стихов Чуковского и сейчас много пишут, спорят. Вот два отрывка из книги Лукьяновой о "революционном" источнике "Путаницы" — событиях 15-16 июня 1905 года в Одессе, когда на рейде стоял мятежный броненосец "Потемкин". Чуковский побывал на корабле, разговаривал с матросами. В городе сначала начались беспорядки, а потом грабежи и пожар в порту. Море — горело! Остается только вопрос, кто же была та бабочка, что потом прилетала, крылышками помахала, стало море потухать — и потухло. Первый отрывок. Одесса, 1905 год — « Правительственное сообщение гласило: «Порт оказался во власти черни, которая бросилась повально грабить все без разбора: пакгаузы, частные склады, портовые здания, пароходы, бросала в море товары, распивала вино из разбиваемых винных бочонков. С наступлением сумерек начались поджоги, вскоре принявшие ужасающие размеры: выгорела почти вся территория порта, так как толпа не допускала пожарных к тушению огня». Когда начался пожар, Чуковский снова был наверху, в том же ресторане, где теперь военные наблюдали за событиями внизу в подзорные трубы. В это время броненосец осветил памятник Екатерины, и рядом раздался взрыв. Очевидцы единодушно пишут: «думали, броненосец выстрелил, а оказалось, бросили бомбу»; официальная хроника утверждает, что стреляли с «Потемкина». Выстрелов было пять – три холостых и два боевых, и только по счастливой случайности никто не пострадал. Очень скоро гавань заполыхала вся: конторы, корабли, эстакада, электростанция, пакгаузы, склады, вагоны… И – «чудо», пишет Чуковский: загорелось море, в которое вылилось немало нефти, керосина, масла… «Море горит оранжево-фиолетовым пламенем», – пишет он, и кто не угадает здесь образа из будущей «Путаницы»: «Море пламенем горит…». «Во время пожара сгорело, согласно донесениям, немало бунтовщиков и грабителей, опьяневших до потери сознания от выпитого вина», – сообщает официальный отчет. » Второй отрывок. Появление "Путаницы" — « «Путаница», написанная в 1924 году, – это чистая стихия революции: «Замяукали котята: „Надоело нам мяукать! Мы хотим, как поросята, хрюкать!“» Чиновники в вицмундирах подают бумаги матросу, кухарки управляют государством, графоманы вершат судьбы русской культуры, жена Каменева командует Блоком, министр проводит долгие часы в обсуждении поэтики зарубежных авторов, покуда посетители ждут приема… «Мыши кошку изловили, в мышеловку посадили». Новые хозяева жизни еще не вполне чувствуют себя хозяевами, но скоро, скоро! Пока по стране разливается стихия бунта, все делается странно, вдохновенно, по наитию, и кукушки заливаются лаем, и воробьи мычат коровами, и матрос распускает Учредительное собрание, поскольку караул устал… Помните июнь 1905 года и горящее море в ночной Одессе? Революция, игры со спичками: к морю синему пошли, море синее зажгли, море пламенем горит.» В этом видео "Путаницу" читает автор, К.И.Чуковский —
...раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т. д. “защитой отечества” великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам.
— В.И.Ленин, из статьи "О национальной гордости великороссов".
Революция, революция! А вы знаете, что на самом деле решает судьбу революции?
Вот на дружественном блоге Надежды Поммье зашел разговор про омлет. Секрет всплыл: только муж-француз в командировку — русская жена сразу за омлет и селедку. Тоска по родине.
У меня тоже так. Если вдруг березки за шеломянем еси, сразу — омлет со шкварками, селёдка в сметане и бабушкин куриный суп с клёцками.
Омлет еще напомнил о романе Сомерсета Моэма "Эшенден". Про то, как ему, известному уже писателю, вдруг в 1917 году поручили секретную миссию — предотвратить Великую Октябрьскую социалистическую революцию. В книге Моэм себя выписал под именем Эшенден.
Главным связным у Эшендена выступает русская женщина Анастасия Александровна. Все шло хорошо с Анастасией, пока Эшендену не надоел омлет. Оказалось, что Анастасия на завтрак ест омлет и ничего другого не признает. Когда Эшенден представил себе, что придется есть омлет каждый день, помногу, у них отношения разладились совсем.
Так, вопреки проискам иностранных агентов, Великая Октябрьская социалистическая революция свершилась. После музыкальной паузы читайте детальный разбор разницы между омлетом и яичницей —
Под обрезом отрывки из романа на русском и английском языках. А перед тем, как вы перейдете к ним, еще одно замечание - о трудностях перевода.
По-английски omelette (по-американски - omelet) не то же, что scrambled eggs. Omelette готовится из взбитых заранее, в отдельном сосуде, яиц с добавкой молока или чего-нибудь еще. Scrambled eggs - это по-русски, скорее, яичница-болтушка. Яйца быстро взбиваются и перемешиваются уже на сковородке. Fried eggs - это яичница-глазунья, о которой мечтает сугубый англичанин Эшенден. В этом блюде яйца аккуратно раскалываются над горячей сковородкой и подаются так, чтобы желток оставался жидким. В переводе В.Вебера, мне кажется, омлет подходит как нельзя хорошо. Если путать читателя болтушкой и глазуньей, то весь революционный эффект пропадет.
"...погрузился в чтение русских газет, книг, - это тоже очень понижало настроение. Если зуб, выбитый из челюсти, способен чувствовать, он, вероятно, чувствовал бы себя так же одиноко, как я. Очень удивляла клоунская быстрота и ловкость, с которой знакомые люди перескакивали с одной "платформы" на другую.
Приезжали из России случайные революционеры, разбитые, испуганные, обозлённые на самих себя и на людей, которые вовлекли их в "безнадёжное предприятие".
- Всё пропало, - говорили они. - Всё разбито, истреблено, сослано, посажено в тюрьмы!
Было очень много смешного, но - ничего весёлого. Один гость из России, литератор, и - талантливый, доказывал мне, что я будто бы сыграл роль Луки из пьесы "На дне": пришёл, наговорил молодёжи утешительных слов, она мне поверила и набила себе шишек на лбу, а я - убежал. Другой утверждал, что меня съела "тенденция", что я - "конченый человек" и отрицаю значение балета только потому, что он - "императорский". Вообще было весьма много смешного, глупого, и часто казалось, что из России несётся какая-то гнилая пыль."
из очерка "В.И.Ленин", цитата относится к 1907 году
Сегодня в Москве на Новодевичьем хоронили Олега Янковского, одного из лучших русских артистов послевоенного поколения. Для меня он - один из лучших типов современного русского интеллигента.
Янковский, как рассказывают, стал кинозвездой случайно. В театральной столовке провинциального города его увидел Владимир Басов, искавший для фильма "Щит и меч" актера с "арийской" внешностью - на роль Генриха Шварцкопфа.
С тех пор Янковский снимался много, иногда по два фильма в год. В Каннах сейчас как раз показывают последнюю его работу - роль митрополита Филиппа в фильме Павла Лунгина "Царь" (сюжет и другие данные о фильме здесь).
Фильмы были разные по художественному уровню, но каждый, благодаря участию артиста, оказывался смотрибельным. Симпатичная внешность, ироническая улыбка - всем лицом, пронзительные глаза, интеллигентный мягкий голос - даже в сценах с криком, с надрывом выходило как-то нежестко, без обычной русской ломкой истеричности.
Янковский мне больше всего помнится по фильму "Служили два товарища", где он играет бойца Некрасова вместе с Роланом Быковым. В ролях второго плана - тоже артисты первой величины: Папанов, Алла Демидова, Высоцкий, Ия Саввина, в малых ролях - Николай Бурляев и Крючков.
Фильм 68-го года вроде бы стандартно-советский рассказ о завершении гражданской войны, а на самом деле - о невыносимых противоречиях, на которых была замешана революция, прежде всего о нетерпимости, о недоверии, о легкой жестокости. На поверхности читалось - "классовое", но в середине 60-х, через десять лет после ХХ съезда, когда "фестивальное", хрущевское поколение уже повзрослело, успокоилось, но еще не прониклось горьким отчаянием брежневского застоя, - в середине 60-х было уже ясно, что не об одном "классовом" речь. Общечеловеческое, гуманистическое было утрачено.
В фильме бывший студент-химик, красноармеец Некрасов направляется командованием на воздушную киносъемку перекопских укреплений белых. В помощники ему дают пролетария Ивана Карякина (Ролан Быков), разжалованного за необоснованный расстрел пленных. Им удается вернуться со съемки, трижды избежав верной смерти - в основном благодаря находчивости Некрасова.
В главной сцене фильма Некрасов-Янковский показывает снятое командирам. Съемка не получилась, из нее ничего невозможно понять и расстроенное начальство отправляет Некрасова восвояси.
Но тут его ассистент и "друг" Карякин начинает крикливо обвинять Некрасова в предательстве, хватается за револьвер. Становится страшно: кому поверят? Пожилой командир полка (Анатолий Папанов) выговаривает Карякину и не придает делу "политического" значения.
Некрасов уверяет, что может по "фотографической" памяти нарисовать укрепления на перешейке со всеми вооружениями. Его рисунок совпадает с данными разведки. Вместо неудачника-полупредателя он вдруг становится героем, получает в награду маузер.
Карякин примирительно просит показать маузер, говорит, что ошибся, погорячился. "Это не ошибка, это - предательство", - говорит Некрасов.
Сцена эта, как и многое другое в фильме, замечательна. Со времени Лопухова (Чернышевский) и Разумихина (Достоевский) в русском искусстве не было интеллигентов, явно превосходивших "людей из народа". Поколение за поколением интеллигенция сдавала позиции, винясь, метаясь, страдая от собственной никчемности, идя на компромиссы - предавая себя. В этот же период Юрий Трифонов пишет московские повести, где главное - моральная катастрофа интеллигента.
И с другой стороны мы вдруг увидели "звериный оскал" пролетариата.
"Служили два товарища" и сейчас остается одним из самых популярных советских фильмов. Картина теплая, с революционной романтикой, но без официального советского глянца. Глубокий смысл её, по-моему, еще не оценен вполне.
И потом, конечно, Янковский стал яркой звездой поздних фильмов Тарковского - после скоропостижной смерти Анатолия Солоницына. Его роль в "Ностальгии" просто великолепна.
