(о волшебниках и дизелях)
“Спокойной ночи, малыши!” — старейшая, самая, наверное, известная детская передача на советском и теперь российском телевидении. Выходит с 1964 года. Музыкальная заставка с песней и мультипликацией знакома буквально всем на пространстве бывшего СССР. Для многих, включая и меня, знакомые аккорды сразу же вызывают условный рефлекс — память о добром, теплом, уютном, вечном.
Сейчас передача на канале “Россия-1”. Джингл тот же, анимация — в старой традиции.
Одно время у передачи было два-три постоянных ведущих, из дикторов Центрального телевидения СССР. Позже, уже в наше время, стали использовать приходящих.
Летом этого года появились сообщения, что одним из таких новых ведущих “Спокойной ночи” станет Николай Валуев, бывший боксер-супертяжеловес, человек-гигант не самой, скажем, доброй айболитовской внешности. Вышло несколько выпусков детской передачи с Валуевым в роли ведущего. Их можно посмотреть на YouTube.
Валуев сейчас оказался депутатом Государственной Думы от партии власти, известен ультра-верноподданными заявлениями и нападками на оппозицию и даже просто уклонистов от генеральной линии. Редакторы программы постарались оправдать свой выбор, рассказывали, как волнуется и старается “дядя Коля” тяжеловес. У других этот действительно неожиданный выбор вызвал резкое неприятие, насмешки, карикатуры.
Судить человека в новой роли по внешности, по предыдущему опыту, по политической репутации и не давать “бенефиса сомнения”, benefit of the doubt как говорят англичане, — вместно ли это, или невместно, пусть каждый решает для себя сам.
Тетрадки Аничкина просмотрели несколько выпусков “Спокойной ночи” с боксером-ведущим и обратили внимание на другое, не на Валуева, а на содержание программы. Вместо сказок и историй, добрых шуток, отрывков из любимых мультфильмов — набор не самых интересных, будоражащих фантазию фактов, годных для квиза, соревнования эрудитов.
Не могу сказать, когда это произошло, постоянная ли это теперь линия, или бывает по-другому. Как и многие другие люди моего поколения, передачу я смотрел впервые, может, за сорок лет. Это смещение акцентов в передаче для самых маленьких напомнило о другом — о спорах в 1920-х годах, когда искали новые пути в педагогике, в образовании, думали, что самое важное для воспитания детей людьми. Корней Чуковский отстаивал тогда и потом право детей на веселую фантазию, добрую сказку, беспокоился, что их пичкают одной лишь “полезной” информацией.
В биографии писателя (“Корней Чуковский”, ЖЗЛ, 2006 г.) Ирина Лукьянова отмечает:
К. И. сделал великое дело: он не только заставил литературу повернуться лицом к ребенку – он побудил взрослых задуматься о том, что дети – это не уменьшенные и ухудшенные копии взрослых, а совершенно иные существа. […] «Нет, задача детского журнала вовсе не в том, чтобы лечить детей от детского безумия – они вылечатся в свое время и без нас, – а в том, чтобы войти в это безумие, вселиться в этот странный, красочный, совершенно другой мир и заговорить с детьми языком этого другого мира, перенять его образы и его своеобразную логику (потому что своя в этом другом мире логика!)… Нужно педагогам „обратиться“ и самим „стать, как дети“… Если мы, как Гулливеры, хотим войти к лилипутам, мы должны не нагибаться к ним, а сами сделаться ими». […] Что ему не нравится в детских журналах? Анемичность, отвлеченность, расчет на воображаемого ребенка. Стремление во что бы то ни стало набить его голову самой разной информацией – сомалийскими ослами, ипомеей пурпуровой, кометами и кислотами, фарфоровыми фильтрами и параболическими траекториями, Акрополем и товарами на Калашниковской бирже. […] «А для практики, для дела, для рук они не дают ребенку решительно ничего», – негодует он.
Впрочем, это упрек не к Валуеву, а скорее к редакторам программы.
Выпуск “Спокойной ночи, малыши” —
