Total запустил газовые промыслы на Северном море. Что это означает?

У энергетиков Северного моря своего рода праздник: французский гигант Total ввел в строй газовое предприятие на Шетландских островах, находящихся на полпути между британским и норвежским берегами этого крупнейшего нефтегазового района Европы.

Новый завод начал перекачивать газ с месторождений Лагган и Тормор на самом краю континентального шельфа в британском секторе Северного моря. По трубам газ идет на “континент” — в систему газоснабжения Британии. Предполагается, что этого газа хватит, чтобы удовлетворить 8% всех потребностей страны.

Месторождения Лагган (Laggan) и Тормор (Tormore) — это первая очередь проекта. Они находятся в 140 километрах к западу от Шетландов на глубине 600 метров. В 2017 году к подводной трубопроводной системе подключится соседнее газоносное поле Эдрадур (Edradour) на глубине 300 метров, а затем в 2018 году Гленливет (Glenlivet) на глубине 400 метров. Подготовка к эксплуатации Лаггана и Тормора началась в 2010 году, Эдрадура и и Гленливета — в 2014, а открыты они были еще тридцать лет назад.

Total инвестировала в шетландский проект более 5 миллиардов долларов. При том, что мировые цены на нефть и газ резко упали за время с начала работ в Северном море, вопрос о его окупаемости остается открытым. Представители компании настаивают, что, при соблюдении высокой эффективности добычи и аккуратности в сдерживании себестоимости продукции, затраты все же должны окупиться. В прошлом году Total продала долю в этих газовых месторождениях, но пуск завода на Шетландах доказывает ее приверженность и перспективам дорогостоящих разработок на большой глубине, так и вере в будущее углеводородного сырья вообще. 

Total участвует в другом крупном газовом проекте — Ямальском заводе по производству сжиженного природного газа (СПГ) совместно с российским “Новатеком” и Китайской национальной нефтегазовой корпорацией. Цены на СПГ упали на 60% с конца 2013 года

и прибыльность ямальского проекта также вызывает вопросы, в особенности с учетом того, что его продукция рассчитана на дальневосточные рынки, прежде всего китайский. Впрочем, участники проекта уверяют, что смогут конкурировать с другими поставщиками за счет низкой стоимости будущей продукции.

Участие Total в этих двух проектах показывает и приверженность своему основному профилю — нефтегазу, но также и демонстрирует хеджирование в стратегии. Пуск шетландского завода и дальнейшая эксплуатация месторождений в Северном море дают возможность корпорации быть и тут, и там. Маневрировать ресурсами и чувствовать себя уверенней на фоне падения нефтегазовых цен.

В более широком плане газ Северного моря для Британии означает снижение зависимости от импорта газа. Еще в начале этого века страна полностью удовлетворяла свои нужды сама, но с тех пор производство газа упало на 70%. В прошлом году крупнейшая в стране энергетическая компания Centrica подписала долгосрочную, шестилетнюю сделку с Газпромом и норвежской Statoil. По расчетам агентства Reuter, поставки Газпрома будут удовлетворять примерно 9% потребностей страны в течение этого периода. В целом по Европе эта доля составляет около 30%.

Впрочем, “Тоталь” активно развивает и инвестиции в “зеленую энергию” — еще одна особенность стратегического хеджирования. Компания недавно приобрела 66% акций калифорнийской Sunpower, ведущего производителя солнечных батарей для коммерческих солнечных электростанций и активно инвестирует в другие проекты альтернативных источников энергии.

Что же касается перспектив промыслов в Северном море, то, по расчетам международных консалтингов, один из каждых семи баррелей, добытых там, идет сейчас в убыток. Анализ ситуации, проведенный по заказу Financial Times, дал еще более пессимистический вывод: половина нефтегазовых компаний, действующих в Северном море, несет потери. За последние 12 месяцев они составили в общей сложности 9,2 миллиарда долларов (на начало 2016 г.).

В ближайшие годы закроется до 150 платформ на Северном море, а в регионе готовятся переключиться с работ по обслуживанию промыслов на работы по их демонтажу и утилизации. Тоже дорогостоящее и небыстрое дело.

Читайте эту заметку на портале BFM.ru в моей колонке "Как в Европе". Тексты могут отличаться. Если вы редактор и хотите заказать похожее, обращайтесь к редактору "Тетрадок".

“Тоталь” без Маржери. Каких ждать перемен?

Кристоф де Маржери.
Фото: MEDEF. 2008.

Совет директоров французской нефтегазовой корпорации Total SA назначил в среду Тьерри Демаре председателем правления (президентом) и Патрика Пуйянне генеральным директором.

Тьерри Демаре ранее уже возглавлял корпорацию и был в последние годы ее почетным президентом, а Пуйянне руководил до сих пор в компании подразделением нефтепереработки.

Покойный Кристоф де Маржери, погибший в жуткой катастрофе в понедельник, совмещал должности президента и генерального директора. Теперь, судя по всему, они будут разделены в корпорации. Представители компании сейчас говорят о преемственности курса “Тоталь”. Однако и разделение функций президента и главного управляющего, и другие обстоятельства заставляют говорить если не о пересмотре стратегии компании, то по крайней мере о переоценке приоритетов. 

Де Маржери (у него осталась вдова и трое детей) был самой узнаваемой, колоритной фигурой в мировом нефтегазовом бизнесе. И по пышным усам а-ля офицер британской колониальной армии, давшим ему кличку “Big Moustache”, и по резким, нелицеприятным оценкам экономической и политической ситуации, и по тому напору, с которым он добивался реализации проектов, а заодно и отбивался от нападок на “Тоталь”. 

Корпорация стала мишенью для критики, когда несколько лет назад выяснилось, что она практически не платит налогов в самой Франции — все оседает в офшорах. “Никто толком не знает, что такое “Тоталь”,— говорил Маржери.— Все только знают, что это что-то плохое”. Глава корпорации всерьез предложил как-то выпустить в рекламных целях коврики с эмблемой “Тоталь”. “Пусть все об нас ноги вытирают — хоть пар выпустят”. Предложение это, правда, не приняли, слишком радикальным показалось.

С начала украинского кризиса Маржери был известен как один из самых резких критиков западных санкций против Москвы, называя их ошибкой. В этом смысле, да, Россия потеряла большого друга, как и отметил президент Путин. Впрочем, возражая против санкций, глава “Тоталя” оставался верным своему убеждению, что Европе не следует опасаться зависимости от русского газа. В России следует перестать видеть врага, настаивал он, а нужно видеть партнера. Тех, кто так считает, в ЕС немало и идея в основе здравая — чем больше сотрудничества, тем больше взаимозависимость, тем больше стабильности и предсказуемости в поведении партнеров. Эскалация событий вокруг Украины, тем не менее, заставила многих если не пересмотреть этот подход, то по крайней мере задуматься над ним.

Другая идея Маржери, вызвавшая дискуссии, даже тревогу, заключалась в том, чтобы отказаться от долларовой основы для расчетов мировых цен на нефть и использовать расчеты в евро. Эти и другие идеи, да и практические шаги руководителя "Тоталь" до его гибели теперь дали простор для головокружительных конспирологических построений любителям искать во всем заговор. Расследование случившегося во “Внуково” еще, может, вскроет неожиданные детали.

Пока же можно с некоторой долей уверенности говорить, что произойдут серьезные перемены в стратегических приоритетах пятой в мире и третьей в Европе нефтегазовой компании. “Тоталь” еще до трагедии в Москве запланировала прогрессирующее снижение инвестиций: с 28 млрд. долларов в 2013 году до 26 млрд. в нынешнем году и до 25 млрд. в 2017 году. Еще вначале этого года Маржери говорил, что эра наращивания инвестиций в 2005-2013 годах закончилась, наступает переходная фаза — “от инвестиций к росту”.

Насколько это коснется России, с определенностью говорить еще рано. В общем объеме получаемых “Тоталь” нефти и газа российское направление дает 9%. Маржери пробивал на российском рынке проекты, которые шли трудно, даже казались безнадежными. 

Работы по освоению гигантского Штокмановского газового месторождения с участием “Тоталь” практически заморожены и вряд ли к ним вернутся в ближайшее время, несмотря на сотни потраченных миллионов. Это высокая Арктика, Баренцево море, район в 500 километрах от Мурманска, в 300 — от ближайшего побережья Новой Земли, морские глубины — 200-350 метров. Рентабельность под вопросом. 

Разработка Харьягинского нефтяного месторождения в Ненецком округе (в нем участвует кроме “Тоталя” норвежская Statoil), после всех трудностей, все-таки идет с успехом. 

Работы идут и по гигантскому — 27 млрд. долларов инвестиций — комплексному газовому проекту на Ямале, включающему строительство завода и погрузочных терминалов для сжиженного природного газа (СПГ). “Тоталь” в нем является партнером и уже вложила такие большие средства, что вряд ли из него выйдет. По проекту Ямал-СПГ наиболее серьезно ударили западные санкции.

Еще дело в том, что у “Тоталь” в последнее время и в целом положение сложилось неважное. Не из-за России, а в силу как объективных факторов, так и, по-видимому, исчерпавшей себя корпоративной линии. В прошлом году доходы корпорации упали на близкие к катастрофическим 20%. Даже при том, что акционерам повышены дивиденды (на 1,7%, 2,38 евро на акцию).

Маржери на протяжении многих лет отстаивал стратегию “высокий риск, высокая прибыль”. Однако в течение последнего года-двух появились признаки, что и он сам, и корпорация в целом двигались к отходу от нее, к концентрации сил на наиболее рентабельных, стабильных направлениях традиционной энергетики и большему вниманию к новым направлениям: сланцевая нефть и газ, альтернативные источники. 

Гибель главы корпорации может ускорить эти изменения.

Эта заметка опубликована также в моей колонке "Как в Европе" на радиопортале BFM.ru. Тексты могут несколько отличаться.