Метаморфозы Мюнхгаузена: от человека до синдрома

(из архивов Аничкиных Тетрадок)

В этом году исполнилось 260 лет литературному дебюту барона Мюнхгаузена. Эта статья А.Аничкина (несколько сокращенный вариант) десять лет назад опубликована в журнале "Огонек",  №29 от 25.07.2011, стр. 48. Текст также на сайте Огонька/Коммерсанта. В Аничкиных Тетрадках читайте краткое резюме статьи здесь.

Барон Мюнхгаузен: от человека до синдрома

Александр Аничкин — о настоящем бароне Мюнхгаузене и его литературной пародии

Нынешний год для барона Мюнхгаузена — юбилейный. В 1761 году первое упоминание о его невероятных похождениях появилось в книге Der Sonderling графа Линара — получается 250 лет со времени дебюта литературного персонажа. В 1781 году, 230 лет назад, в Берлине в альманахе "Путеводитель для веселых людей" славный барон был представлен уже в 16 эпизодах

Karl
Friedrich
Hieronymus
Freiherr von Münchhausen
Барон в форме кирасира, 1752 г.
Портрет работы
G.Bruckner
в музее Мюнхгаузена
в г.Боденвердер

После дебюта карьера Мюнхгаузена была стремительной: в 1785 году выходит книжка небольшого формата (всего 49 страниц) под названием "Рассказы барона Мюнхгаузена о его удивительных путешествиях и походах", написанная Распе, которая множится в переводах и версиях, расходясь по свету. Спустя 100 лет после первого упоминания барон как явление попадает в энциклопедию (от Брокгауза до "Британики").

Сегодня назвать его "неизвестным" язык не поворачивается. Но приходится. Поскольку сопоставление книг и документов неумолимо свидетельствует: единого для всех Мюнхгаузена не существует, его приключения, изданные в разных странах,— разные. А сам барон, наверное,— наиболее цензурируемый персонаж в литературной истории.

Многоликий

Ну вот, к примеру, кто у нас в отечестве знает об участии Мюнхгаузена в... событиях Великой французской революции? 

А между тем это весьма увлекательная новелла. В ней немецкий барон и кирасир российской императорской армии, возвращаясь домой, узнает, что французский король Людовик XVI и королева Мария-Антуанетта в смертельной опасности: революционеры захватили власть в Париже, королевская семья арестована. 

Благородный Мюнхгаузен устремляется на выручку. Прибыв в Париж, он направляется в Национальное собрание и со свойственным ему напором очищает помещение от революционеров, запирает дверь, а ключ оставляет себе. Потом происходит дословно следующее:

"Вскоре я увидел наступающий на меня отряд депутатов Национальной ассамблеи и Национальной гвардии, вместе с которым шла огромная процессия рыночных торговок. Я обнажил шпагу и бросился навстречу врагу. Триста торговок накинулись на меня как фурии, улюлюкая и рыча. Мне показалось недостойным марать свою шпагу их кровью, и вот что я сделал тогда. Схватив первую приблизившуюся ко мне торговку, я поставил ее на колени и немедленно произвел в дворянское достоинство своей шпагой. Остальные, увидев это, издали страшный вопль и бросились прочь со всей скоростью, на какую были способны,— так напугала их опасность превратиться в аристократок. Ну а что касается национальных гвардейцев — их я тоже обратил в бегство... С триумфом я вернулся во дворец. Королева бросилась в мои объятия с плачем. "Ах, ты истинный цвет дворянства,— сказала она.— Если бы все дворяне Франции были, как ты, мы никогда бы не дошли до такого ужаса!”". (перевод с английского - А.Аничкин)

Прощается Мюнхгаузен с Людовиком и Марией-Антуанеттой за ужином: "Я оставил короля за бараньей отбивной, предупредив его, чтобы он не задерживался, иначе его неминуемо схватят. Я пришпорил коня и вернулся в Англию. Если король слишком засиделся за обедом — что ж, это уже не моя вина”. (перевод - ibid.)

Знакомый советскому читателю Мюнхгаузен этим приключением обделен. Почему, понятно: о контрреволюционном подвиге Мюнхгаузена по спасению французского короля от восставшего народа в советской книжке не могло быть и речи. Даже "белогвардейского титула" — барон в первых советских изданиях нет. (источник: издание 1934 г. в частной коллекции А.Аничкина)

Однако нет королевской истории и во французской версии приключений. И в немецкой тоже нет. Зато есть в английских и американских вариантах.

Кирасир и писатель

Почему же у "Мюнхгаузена" возникли эти разные варианты? Чтобы разобраться в этом, нужно вернуться к истории.

Барон Иероним фон Мюнхгаузен — реальное историческое лицо XVIII века. Он происходил из богатой и многочисленной дворянской семьи в Боденвердере (современная Нижняя Саксония). В молодости барон служил в России в кирасирском полку, участвовал в войне с Турцией 1735-1739 годов, в том числе в осаде Очакова. В начале 1750-х годов в чине ротмистра Мюнхгаузен возвращается в Германию, в родной город. Он быстро становится известен своими историями о приключениях в России, которые рассказывал дома гостям или в соседнем трактире.

Одним из слушателей Мюнхгаузена был Эрих Рудольф Распе, молодой ученый и писатель. Распе был талантлив, но, как водится с талантами, еще и беден, и невероятно "влипуч" — затевал махинации, на которых все время попадался. В Германии ему поручили курировать и пополнять коллекцию монет, а он стал потихоньку продавать налево ценные экземпляры.

Чтобы избежать ареста, Распе бежал в Англию. Нужда достала и там. И вот тогда на помощь пришел Мюнхгаузен — истории о нем были встречены благожелательно и даже имели спрос. Так и возникли "Рассказы барона Мюнхгаузена о его удивительных путешествиях и походах". В канонический набор вошли охотничьи и солдатские байки: конь, повисший на церковном шпиле; олень, подстреленный вишневой косточкой; волк, попавший в упряжку вместо съеденной им лошади; бешеная шуба; полет на пушечном ядре; конь, перерубленный воротами крепости, и некоторые другие. Оригинальность этих рассказов дает основание предположить, что именно они исходят от реального Мюнхгаузена, пусть даже с деталями, присочиненными Распе.

Сам Распе, кстати, после издания первого сборника уезжает в Шотландию, но литературный Мюнхгаузен живет уже без своего создателя. В Англии книжка о геройском бароне переиздается каждый год, обрастая главами с новыми приключениями, которые разные анонимные авторы дописывают уже без Распе.

В 1786 году немецкий писатель Готфрид Август Бюргер, по всей вероятности также лично слышавший рассказы барона, выпускает в Геттингене, недалеко от мюнхгаузеновского родного городка, первое издание "Приключений" на немецком языке, добавив к канону несколько новых историй.

Реальный барон Мюнхгаузен всему этому свидетель: он становится знаменитым, у его дома собираются зеваки, которых он велит гонять, грозится подать в суд за оскорбление чести и достоинства. До суда, правда, дело не доходит. Барон-вдовец в 75 лет женится на 17-летней девушке веселого нрава, за свадьбой быстро следует разорительный развод, а в 1797 году бывший кирасир русской армии умирает. 

Но судьба реального человека уже никак не связана с жизнью литературного героя — Мюнхгаузен становится бессмертным.

Медведи и женщины

В XVIII-XIX веках вышло более 100 различных изданий Мюнхгаузена. Основное повторяется, но отдельные приключения во многом различаются, иногда очень забавно.

Например, в истории с конем, который никак не мог напиться после жаркого боя, в английском варианте задняя половина лежит у ворот города, умирая в судорогах, а во французском — развлекается с молодыми кобылками на ближайшем лугу. Корней Иванович Чуковский в советской версии скромно пропустил этот момент, придумав еще более смешное — вторая половина “паслась".

Барон несколько раз вступал в поединок с русскими медведями, о чем читатели в России до сих пор не в курсе. Вот, например, сюжет из французской версии похождений барона: Мюнхгаузен, спасаясь от медведя в зимнем русском лесу, забирается на дерево и роняет в снег свое единственное оружие — охотничий тесак. Только рукоять торчит. 

Тут Мюнхгаузену, то ли от отчаяния, то ли от холода, приходит в голову замечательная мысль. Расстегнув штаны, отважный охотник направляет струю "природной жидкости, которая всегда у каждого при себе" в сторону тесака. Как известно, в России такие морозы, что даже "природная жидкость" замерзает, не долетев до земли. В результате образуется сосулька, одним концом прилипающая к тесаку, а другим остающаяся в мужественной руке Мюнхгаузена. Он вытягивает оружие из снега и расправляется с медведем.

Российскому читателю неведомы и женские истории барона. В переложении Чуковского женщины в приключениях Мюнхгаузена не фигурируют вовсе. Между тем в других рассказах у барона возникают романтические связи и с богиней любви Венерой, и с женой короля Луны. А в английской версии приключений одна из главных ролей принадлежит... российской императрице. Правда, так и остается неясным, какой — по имени она так и не названа. На протяжении жизни реального барона их было несколько. (Анна, Елизавета, Екатерина II - прим.автора)

Из путешествия к Северному полюсу Мюнхгаузен привез тысячу окороков и шкур белых медведей. В русском пересказе на этом дело заканчивается, но на самом деле Мюнхгаузен отправил часть добычи в подарок императрице и ее придворным. В ответ она посылает благодарственную грамоту. Ее везет князь Долгорукий, которому устно дано деликатное поручение — пригласить Мюнхгаузена разделить с императрицей корону империи. 

Мюнхгаузен рассказывает, что, как человек, "начисто лишенный стремления к королевским почестям", отклонил это предложение в самых вежливых выражениях. "Что прекрасный пол видит во мне, понять не могу, но императрица не единственная из монархов-женщин, предлагавших мне руку",— замечает барон. (перевод - ibid.)

Позже Мюнхгаузен меняет свои планы, но не из монархических амбиций, а из чувства интернационального долга. Он соглашается принять руку императрицы, если та прекратит войну с Турцией и совместно займется постройкой Суэцкого канала. Ему дают миллион русских рабочих, к ним присоединяется еще миллион турецких, и Мюнхгаузен осуществляет давнюю мечту империалистов и всего прогрессивного человечества — канал, открывающий короткий путь в Индию, построен. О том, что дальше случилось с российским престолом, даже английская версия умалчивает.

Еще одна малоизвестная нам ипостась Мюнхгаузена — роль героя вестерна. Он приезжает в Америку времен войны за колонии между Англией и Францией. Барон и его спутники попадают в плен к индейцам, с них снимают скальпы. Индейцы решают поджарить и съесть чужаков, но по неопытности напиваются ромом и засыпают. Мюнхгаузен, уже горящий на костре, выпутывается из веревок, спасает друзей. Они находят скальпы и быстро приращивают их к головам благодаря смекалке Мюнхгаузена — он успел узнать, что сок местных деревьев обладает волшебным целебным свойством.

Последнее приключение

Вариантов приключений Мюнхгаузена за минувшие 250 лет со времени его литературного дебюта вышло столько, что и не счесть,— единого сводного списка не существует. Да и вряд ли кто-нибудь сегодня возьмется этот пробел восполнить. Прежде всего потому, что, как ни печально, мировая слава барона все же клонится к закату. В англоговорящих странах, например, ему в последнее время явно не везет. Вспомнишь в разговоре с англичанами что-то из похождений барона, на тебя смотрят непонимающе, даже подозрительно: о чем это он? Спрашиваешь американцев — то же самое: многие знают фильм Терри Гиллиама "Приключения барона Мюнхгаузена", но как любимый детский герой, узнаваемый литературный персонаж — все, нет его, исчез.

Барон теперь знаком больше не по книжке, а по "синдрому Мюнхгаузена" и по "делегированному синдрому Мюнхгаузена". Сегодня широко распространенный, это термин сначала появился как узкопрофессиональный, в среде психиатров, описавших в 1950-х годах особенности поведения некоторых людей, которые, как Мюнхгаузен, придумывали неправдоподобные истории про свои болезни, чтобы привлечь внимание и сочувствие медицинских работников или просто окружающих. При "делегированном" синдроме родители, в основном мамы, выдумывают болезни у детей, чтобы через них получить себе психологическую поддержку.

В 1970-1980-е годы британский психиатр Рой Медоу (Roy Medow) развил идею об этой, часто безобидной, особенности поведения некоторых людей до формы насилия над детьми. А это уже было серьезно. "Делегированный синдром Мюнхгаузена" фигурировал в 1990-е и нулевые годы как основание для лишения родительских прав, тюремных сроков родителям по обвинению в убийстве собственных детей.

Судебные процессы, в которых обвинение строилось на "синдроме Мюнхгаузена", шли годами и были скандально громкими. В результате многочисленных апелляций и жалоб на недобросовестность Медоу было признано, что "Мюнхгаузен" не может служить достоверным основанием для суровых приговоров родителям. Сейчас термин "синдром Мюнхгаузена" в судебной практике не признается, а в психиатрической постепенно заменяется на описательный, без имени Мюнхгаузена.

Такое вот грустное приключение случилось с бароном в XXI веке.

В этом видео несравненная Ума Турман в сцене рождения Венеры из фильма Терри Гиллема The Adventures of Baron Munchausen. Там у них потом роман с Мюнхаузеном и вальсирование в воздухе -

А в этом клипе из советского фильма "Тот самый Мюнхгаузен" Англия сдается на ультиматум Мюнхгаузена и предоставляет независимость американским колониям с образованием США —

©А.Аничкин/Тетрадки, 2011-2021 ©Огонек/Коммерсантъ 2011 

Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.

Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

Женское дело закрывать рано.

(из опубликованного ранее)

А француженкам еще в 1960-е нельзя было пойти устроиться на работу без разрешения мужа, нельзя было иметь свой банковский счет; до 1970-го только муж имел право совершать все юридические действия за семью, только в 1975-м адюльтер перестал быть уголовным преступлением.

И хотя по индексу гендерного неравенства ПРООН (это сравнительный глобальный показатель благополучия или неблагополучия в отношениях мужчин и женщин) Франция на передовом, 9-м месте (Россия на 51-м), до "подлинно братского союза", о котором мечтала Симона де Бовуар, все еще далеко.

(Из моей статьи о феминизме французском и вообще о том, что это такое, в Огоньке/Коммерсанте 26/10/2015)

Бастилия и маркиз де Сад.

Клод Моне, la Fête national, 1878.

Национальный праздник Франции я отметил на пляже в Нормандии. У нас сейчас синее небо, жаркое солнце, и где же еще не праздновать торжество либертэ, как в окружении голых француженок и французов.

С трудом, но постарался вспомнить, как все тогда произошло, со штурмом Бастилии. 

Ее вообще-то собирались закрывать, решение было уже принято. Крепость построили еще в 14-м веке во время Столетней войны. Для защиты от англичан. Для своего времени она была новейшим словом в фортификации, по всей Европе копировали.

Потом ее стало все труднее и труднее содержать. Франция к концу 80-х восемнадцатого столетия была разорена. Слишком дорого далась поддержка американской революции против злейшего врага - плутократической Англии. А во-вторых, действовала регрессивная [рпт регрессивная] налоговая система. То есть, чем больше доходы, тем меньше в процентном отношении платишь в казну. Феодалам-землевладельцам казалось справедливо: с какой стати с 10 миллиардов платить такой же процент, как с 10 ливров, слишком накладно. 

Как бы то ни было, Людовику XVI нужны были деньги и пришлось созывать Генеральные штаты — парламент, чтобы утвердить новые налоги. С этого пошло поехало. Когда Людовик уволил министра финансов Некера, третье сословие парламента взбунтовалось, объявило себя Национальной ассамблеей и всё вышло наперекосяк. В том числе и с Бастилией.  

За последние сто лет своего существования королевская тюрьма пропустила через себя более шести тысяч человек. Но к концу 18-го века превратилась в белого слона, стала "токсическим  приобретением": слишком дорого и символ деспотизма (революционеры потом строили, но так и не достроили своего белого слона — памятник, внутри которого, кто помнит, жил Гаврош из “Отверженных”). 

В Бастилии на 14 июля было восемь башен, а сидело всего семь человек. Четверо фальшивомонетчиков, двое сумасшедших и один престарелый аристократ с благообразной седой бородой, угодивший в тюрьму за пристрастие к нетрадиционным формам секса. Его потом революционеры носили на руках по улицам Парижа. Уж очень типаж подходил на роль страдальца "прежнего режима".

Восьмым был маркиз де Сад, тот самый. За несколько дней до революции вроде бы ни с того ни с сего маркиз высунулся из башни в окошко и начал кричать на улицу: "Нас здесь убивают, помогите!" Народ стал бунтоваться. Маркиза спешно перевели из тюрьмы в сумасшедший дом мягкого режима. Но было уже поздно. Третье сословие уже захватило в "Доме инвалидов" (это так арсенал назывался) 30 тысяч мушкетов. 

Маркиз де Сад в 20 лет.

Позднее, лет через пятьдесят после описываемых событий, серьезные историки покажут, что Бастилия была, что называется, образцовой тюрьмой. Режим был вовсе не кровавый, заключенных особенно не гноили, не воровали, порядок общий поддерживался. Поэтому, видимо, и порох к мушкетам и пушкам хранился отдельно от арсенала, в Бастилии, всего 250 бочек.

Тогда, в жаркий июль 1789-го, никто не хотел знать про образцовость Бастилии. Как же, символ тирании, олицетворение ужасов! 

Школьный друг Робеспьера Камиль Демулен в пьяном виде вскарабкался на стол в кафе “Пале-Ройяль”, где собирались толпы готовых на несанкционированные акции, и стал кричать: "Озарм! - к оружию! А то нас всех перережут!" На следующий день Бастилию захватили. Нападающих было около девятисот человек, оборонялись 82 инвалида (это ветераны так назывались, как в “Капитанской дочке”) и 32 швейцарских гренадера. При штурме погибло 98 нападавших и один защитник.

Начальник Бастилии Рене де Лоней сдался, чтобы избежать дальнейшего кровопролития. К тому же в Бастилии запасов было только на два дня, а королевские войска на соседнем Марсовом поле отказались прийти на помощь. 

Революционеры захватили 30 тысяч фунтов пороха. Де Лонею отрезали голову, как и еще десятку инвалидов, и торжественно носили их по Парижу на пиках. А всех швейцарцев отпустили. Их командир и написал подробный рапорт, сохранившийся до наших дней. Из него точно известно, что на самом деле случилось 14 июля 1789 года.

Маркиза де Сада тоже отпустили. Он сразу вступил в ряды революционеров и избрался в депутаты. Причем в крайне левую фракцию. Де Сад дружил с Демуленом и Робеспьером, написал восторженный опус про Марата. Между прочим, де Сад был чуть ли единственным мыслителем своего времени, выступавшим против частной собственности. То есть, чтобы ее  совсем не было. И единственным, вроде бы, кто во французской революции видел не борьбу третьего сословия (буржуазии) против феодалов-землевладельцев, а буржуазов вместе с феодалами — против пролетариата. То есть, он безусловно был предтечей.

Почему маркиз де Сад не попал в “три источника и три составных части марксизма”, это вы уж судите сами. Я бы внёс.

Потом Робеспьер начал гильотиной рубить головы всем с ним не согласным. Маркиз де Сад решил, что это уже выходит за всякие рамки, похуже, чем "120 дней Содома", и стал вместе с Демуленом протестовать против якобинского красного террора. Демулен, к слову, тоже любил нетрадиционные формы секса, но не так сильно, как маркиз де Сад. Демулену и его жене Робеспьер голову отрубил, а маркиза де Сада только в тюрьме подержал. Жену его вообще не трогал.

Вскоре Робеспьеру самому отрубили голову. Сначала прострелили, потом, на следующий день, отрубили. И маркиза снова выпустили на свободу. Он занялся прежним. 

И занимался бы, если бы Наполеон, установив стабильность и вертикаль, не спохватился и не приказал разыскать и посадить автора "Жюстины" и "Жюльетты". Без суда и следствия. Де Сад тогда кричал, "ну вот, опять снова-здорова! ну сколько ж можно!" На этом Великая французская революция (ВФР) закончилась. Либертэ, как и либертинаж, отложили до лучших времен.

Де Сад умер в 1814 году, как раз когда казаки во главе с разбудившими их декабристами входили в Париж.

Да, вот еще что: "день взятия Бастилии" — это только для иностранцев. В России до сих пор повторяют, по сложившейся в советские временя революционной традиции. А у нас тут, внутри страны, стесняются, называют "фет насиональ"— la fête nationale. Не потому что националисты, а потому что 14-е июля, “каторз” — это сразу две годовщины. Одна погромная, в память о штурме Бастилии, а вторая — примирительная, потому что ровно через год, в 1790 году, король Людовик поклялся соблюдать конституцию и законы, а также переименовал себя. Был "король Франции", стал "королем французов". Думали, на этом революция и закончится, все будет, как в Англии. Тот, второй каторз назвали la Fête de la Fédération, что должно было стать днем национального согласия как бы.

И французский триколор — это вовсе даже не революционный символ, как думают, а знак согласия. Красное и синее по краям — это земля и небо, цвета Парижа, почти что инь-янь. А белое посередине — это королевский геральдический цвет. 

Впрочем, на пляже нас тут больше волнует, чтоб барбекю не подгорел и с какой точки лучше ночной салют смотреть, самое интересное не пропустить. О старых революционных тонкостях сейчас мало кто помнит. 

Так же, как и о том, что маркиз де Сад был одним из героев ВФР.

Посмотрите другие заметки о Франции, щелкнув на Марианну-сеятельницу, символ Франции.

Эта заметка опубликована также в моем блоге Как в Европе на портале BFM.ru. Тексты могут несколько отличаться.

UPDT 14 июля 2016 : тут некоторые педанты уточняют и поправляют, я не возражаю. Вот замечание: "де Сада не выпустили, а перевели в шарантонскую тюрягу/оспис для псих-больных (в окошко он орал не за неск дней до революции, а 2 июля). Он был не депутатом, а секретарём, а затем президентом революсьёнэрного парижского отделения (section des Piques), в котором был и Робеспьер. Оч недолго (кажется, три года)".

Меняет ли это суть дела, вы сами судите, а я удрал купаться. праздник ведь.