Валера Зуфаров. Вот кого вспомнил сегодня. Замечательный фотокор #ТАСС. Он первый сделал снимки четвертого блока с вертолета вместе фотокором РАТАУ Владимиром Репиком. Получил жуткую дозу и в 1993-м умер от рака крови. С Валерой мы не то чтобы близкие друзья были, было журфаковское и фотокоровское родство. Летом 86-го я приехал в отпуск в Москву, забежал в Фотохронику - моя жена тогда была фоторедактором токийского ТАССа - где-то в коридоре столкнулись, поболтали, посмеялись, последние анекдоты про Чернобыль рассказали.
А через несколько месяцев он приезжал к нам в Токио, видимо, начальство в награду послало, без особого задания, но с хорошими командировочными. Я его возил, говорили - сдержанно - про аварию, про всеобщее раз***, про фото, рассказывал ему про новый, только что купленный Nikon с телевиком и автофокусом. Запомнилась валерина фраза: "Фотоаппарат, как и жизнь, должен быть простой как лопата. Или копает, или нет".
"Тетрадки" публикуют сегодня очередную автобиографическую новеллу Екатерины Мишиной. От издателей подтверждаем, что всё совершенно правдиво. Мы совершали поход в "Националь" примерно в это же время (стоимость ужина на двоих, включая аперитив и закуску с черной икрой, около 500 долларов) и побывали на подмосковной прогулке верхом, включая рысь и галоп. Во избежание последующей временной колченогости рекомендуем ни в коем случае не надевать джинсы или другие штаны с выступающими швами в местах соприкосновения с копытным. Мишина также советует: "Перед поездкой верхом также не рекомендуется надевать юбку-карандаш, обувь на шпильках и в особенности шлепанцы - они могут упасть с лошади вместе с Вами."
Е.Мишина Фото: Elle Nikitinski.
Ранним пятничным декабрьским вечером где-то в самом конце 1980-х мы с моим бойфрендом сидели на кухне у него дома, вяло переругивались и пили коньяк. Коньяк я не люблю, повод для ругани был какой-то уж совсем тривиальный, так что я довольно быстро утратила интерес к происходящему и уехала домой. По дороге стало очевидно, что коньяк подействовал на меня примерно как кориандровая на Веничку Ерофеева: душа в высшей степени окрепла, а члены ослабели. Я мечтала поскорее улечься спать, но когда я вошла в квартиру, там надрывался телефон. В трубке обнаружился мой друг Колясик, примерно такой же нетрезвый, как и я.
— Колясик, мужики говнюки и зануды, — поделилась я с другом болью.
Колясик мой тезис активно поддержал и даже развил, отметив, что бабы тоже в сущности редкостные суки.
— Какой ужас, — вконец расстроилась я. – Во мы с тобой попали. И что же делать?
Вот тут у Колясика ни малейших сомнений не было.
— Как что? Да верхом ездить! – сказал он. – Скачешь себе и ни о чем не думаешь, кроме как о том, чтобы не навернуться с лошади. Вот прямо завтра с утра и поедем.
— Куда-куда мы завтра поедем? Какое верхом? Я не умею! – взволновалась я.
— Там тренер хороший, — заверил меня Колясик. — Завтра встречаемся с тобой в восемь тридцать утра на Парке культуры, на радиальной.
Дух мой по-прежнему был крепок, поэтому я заверила Колясика, что буду вовремя. В этот момент вернулись из гостей мои родители. Я горделиво сообщила им, что завтра утром намерена ехать заниматься конным спортом, попросила разбудить меня в семь, ибо я встречаюсь в полдевятого с Колясиком на Парке Культуры, и удалилась в опочивальню. Родители смотрели мне вслед с интересом, но вопросы задавать не стали.
В семь утра меня разбудила мама Зоя.
— За что? – застонала я, зарываясь в одеяло, как муравьиный лев.*(см.видео в конце этой заметки)
— Ты должна быть в 8:30 на Парке Культуры, — сурово сказала мама Зоя. – Ты едешь с Колей заниматься конным спортом.
— Куда я еду? – изумилась я и даже частично выкопалась из-под одеяла.
— Ездить верхом с Колей. Вставай, а то опоздаешь, — потребовала мама Зоя.
— Бред какой-то, — сказала я и попыталась зарыться обратно.
Но не тут-то было. Мама Зоя крайне ответственно относилась к социальным обязательствам. И если уж я должна куда-то ехать с Колясиком спозаранку в субботу, она, мама Зоя, считала себя обязанной обеспечить мою явку. Она решительно выудила меня из кровати, следовала за мной по квартире, пока я собиралась, и выставила меня за дверь ровно в восемь утра, сунув мне в руки несколько морковок для неизвестной пока нам обеим лошади.
Ровно в полдевятого я обнаружила на платформе метро Парк Культуры томного похмельного Колясика и его зайку последнего созыва. Во избежание путаницы и конфуза, зайками Колясик именовал всех своих родственниц и знакомых женского пола, за исключением мамы и тещи.
Вернее, тещу он тоже поначалу попытался так назвать, но она показала ему такую зайку, что Колясик тут же капитулировал и величал тещу по имени-отчеству и с придыханием.
После 40 минут тряски в набитой электричке, мы добрались до конюшен, где произошло то, о чем я уже перестала мечтать – встреча со Спортом Моей Жизни. До этого момента я и не подозревала, что существует какой-то вид спорта, которым я могу заниматься нормально, а не как мешок с трухой. А тут приключилось нечто невообразимое – тренер провел инструктаж, подвел меня к выделенному мне жеребцу-шестилетке, и я поехала рысью. А через полчаса уже спокойно пошла в галоп. В своего коня Отлива я влюбилась сразу же, и тренер потом ворчал, что я с ним так нежничаю, что это может сказаться на репродуктивной функции Отлива.
Наскакавшись всласть, я возвращалась домой под вечер, передвигаясь, как больной краб, и источая ароматы конюшни. Тренер предупредил, что все будет болеть, а также посоветовал по возможности быстро переодеться и устроить большую стирку. Когда я вышла из лифта, на нашей лестничной площадке, дверь в нашу квартиру была открыта. На пороге стояла мама Зоя. В правой руке она держала единственное в моем гардеробе вечернее платье, в левой – какую-то мерзкую стеклянную рыбу с бантом на хвосте.
— Немедленно собирайся, — сказала она. – Паша уже три раза звонил, вы сегодня все идете на свадьбу к Жорику в «Националь».
— Мама Зоя, какой «Националь»? – застенчиво благоухая, сказала я. – Ты на меня посмотри, а главное – понюхай. Все равно я уже опоздала. И откуда взялась эта гнусная рыба?
Но мама Зоя была непреклонна. Она обожала моего друга Пашку, и раз уж Пашка меня где-то ждал, значит, меня надлежало туда отправить. Стеная, я переоделась в коридоре и, запихав в сумку ненавистную рыбу, потащилась вниз по лестнице, сопровождаемая указаниями мамы Зои по возможности не застегивать пальто, чтобы вонь выветрилась.
Меньше, чем через час, я, по-прежнему, как больной краб, перемещалась по улице Горького в пальто нараспашку, и в глубокое декольте моего блестящего бирюзового платья медленно планировали снежинки. У входа в «Националь» стояла группа броско и не по погоде одетых девиц. Когда я попыталась войти, они загородили мне дверь.
— Куда прешь? Не твоя территория, — сказала одна из них.
— Надо – и пру, — спокойно сказала я, решив не препираться.
— Ты что, работать тут собралась? — спросила другая девица. – Вали-вали, тебя тут только не хватало, колченогая.
— Я пока не работаю, я учусь, вон там, на улице Фрунзе, — ответила я и махнула рукой в ту сторону, где, с моей точки зрения, должен был находиться Институт государства и права. – Дай пройти.
— Учится она, ну конечно…. Михалыча зови, — сказала первая девица второй. Но Михалыч, углядев из лобби отеля непорядок, уже сам спешил к нам.
— Новенькая что ли? Надо было сказать, что ко мне. Чего сначала ко мне не подошла? — поинтересовался он.
Я уже открывала рот, чтобы сказать, что не особо я новенькая и мне скоро 25, как вдруг появился спасительный Пашка.
— Товарищи, извините, это наша гостья, со свадьбы, она опоздала! – тараторил он, проводя меня внутрь и одновременно запахивая на мне пальто. Мы зашли в лифт, хихикая по поводу того, за кого меня приняли, и тут Пашка потянул носом и подозрительно на меня посмотрел.
— Это из конюшни, я ездила верхом. И я говорила маме Зое, что мне не надо сюда приходить, — умирая от стыда, пролепетала я.
В тот момент «Дневник Бриджет Джонс» еще не сняли, но ощущала я себя именно так, как она, явившись на вечеринку в костюме зайчика. Пашка усадил меня в самом дальнем конце стола, порекомендовал мне воздержаться от танцев и сам отдал молодоженам мой подарок. К моему счастью, часа через два в зале было уже так накурено, что моя конюшенная вонь померкла, и я даже робко сплясала пару быстрых танцев. Танцевать медленные было все же рискованно.
А через неделю Пашка вместе со мной, Колясиком и зайкой уже ехал в электричке в Расторгуево, чтобы самому попробовать ездить верхом.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Даже всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!
* Это видео для тех, кто не знаком с муравьиным львом, самым свирепым, как считают некоторые исследователи, хищником нашей планеты. Среди березок Средней полосы этого льва не так часто увидишь, зато, будучи советским пионером в США, мне его приходилось много раз наблюдать под соснами на территории нашего лагеря в Ойстер-Бее на Лонг-айленде. Впечатление усиливалось только что прочитанным тогда фантастическим романом Владимира Брагина "В стране дремучих трав", где герой чуть не попадает в пасть этого самого муравьиного льва. Ойстер-бей — это тот самый, который американцы отобрали у России за плохое поведение в конце прошлого года. По последним сообщениям, Трамп собирается вроде бы вернуть России особняк в Ойстер-Бее.
Муравьиный лев действительно зарывается вглубь пока не настает его час, или, скорее, секунда —
После выборов в Германии много спорят, нацистская или ненацистская эта партия, Альтернатива для Германии (AfD). Спорят и в России. Любопытно, что вопрос "нацизм-ненацизм" попал в центр внимания и подконтрольных государственных медиа. Казалось бы, нацисты — это немецко-фашистские враги, мы их победно уничтожили и в память об этом носим черно-золотую георгиевскую ленточку. Тех же цветов, что и на российском имперском знамени. Теперь же задают вопрос такой закругленный, а что, нацисты, может, и не такие уж нацисты, а просто правые радикалы. И к тому же родину любят. Тут вот и возникает неприятное смутное чувство: так что, получается, за французский Национальный фронт у нас уже все горой, теперь еще и за германских нацистов-ненацистов? Встанем горой как после предательского советско-германского пакта о ненападении (пакт Риббентропа-Молотова)? Читаю сейчас Дневники А.С.Черняева, помощника М.С.Горбачева, а до этого в течение более двадцати лет ответственного сотрудника аппарата ЦК КПСС, ведущего советского аналитика, разрабатывавшего новое мышление во внешней политике. (Дневники опубликованы на этом сайте, здесь статья о Черняеве на русской Википедии) Вот поразительная запись 1982-го года. "Союз Михаила Архангела" в СССР и никто ничего с ним поделать не может, потому что его кто-то прикрывает. "Крышует", как сейчас говорят — « 18 сентября 82 г. На неделе явился Бовин, чтоб опять «что-то», вернее за кого-то просить. [...] Зазвал меня к себе вечером.
Посидели. Был Колька Шишлин. Застал его за разбором списка членов советского Союза
Михаила Архангела. Много там знакомых и незнакомых имен: Солоухин, Чивилихин,
Сартаков, Гулыга, Андрей Николаевич Сахаров (член редколлегии «Вопросы истории»),
Евсеев и др. известные антисемиты, многие члены издательства «Молодая гвардия» – там
гнездо почвенности и антисемитизма, Кожинов (автор нашумевшей в прошлом году статьи),
работники аппарата МГК ВЛКСМ, редакций «Нашего современника» и других журналов...
Полсотни наберется. Словом, что-то вроде масонской ложи. Бовин решил ею заняться.
Некоторых из них уже исключали из партии, потом опять восстанавливали и они
оказывались на хорошей работе. В общем – как полагается в хорошей полутайной
организации, связанной с верхними аппаратами.
Зачитывал он мне выдержки из некоторых их ротапринтных сочинений, в частности,
устав – принципиально ничего нового, кроме того, что это в Советском Союзе и составляется
членами КПСС! Нация – единственно жизнеспособная категория, интернационализм – да, но
в духе вселенского русского первенства в качестве объединяющего начала, интеллигенция –
мразь, источник духовной гнилости и физического истощения нации, солдат – лучший
образец человека, рыцарство (в павловском стиле), даже – телесные наказания, расправа за
малейшие преступления и т.д.
Да,... болеет наше общество!
» Про Бовина и нацистов там дальше еще продолжение есть. Но одно только это потрясает — в Советском Союзе, при развитом социализме и в новой исторической общности "советский народ" свободно оперирует тайное нацистское общество с давним, тавровым черносотенным названием — и хоть бы что. И даже сам ответственный сотрудник ЦК КПСС принимает это как необоримую данность, как тупость членов Политбюро и тупиковость всей партийно-советской системы. А вы говорите, русский марш, русский марш!