Перчатка Маргариты.

(из Булгакова)

Перчатки с раструбом.
Модели 1920-х.

Когда я с вами целуюсь, мы отводим носы в сторону. Когда я с вами обнимаюсь, у нас головы как-то так ловко вдоль укладываются. Руки тоже место удобное находят, как и всё остальное. (Очки можно снять, как и все остальное.)

А как быть с перчатками? Нет, правда, эта булгаковская загадка меня уже много лет волнует. Вот смотрите внимательно. Первая волшебная встреча Мастера с Маргаритой на заполненной тысячами Тверской, все ее знают. Обратите внимание на деталь в самом конце (Глава 13, в зеленом издании 1978 года, М, "Художественная литература" — страница 556.):

— Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах! [...]

И, вообразите, внезапно заговорила она:

— Нравятся ли вам мои цветы?

Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулок и отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:

— Нет. [...]

— Вы вообще не любите цветов? [...]

— Нет, я люблю цветы, только не такие, — сказал я.

— А какие?

— Я розы люблю.

Тут я пожалел о том, что это сказал, потому что она виновато улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного, я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттолкнула цветы, и я понес их в руках.

Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из рук цветы, не бросила их на

мостовую, затем продела свою руку в черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом.

Черная перчатка с раструбом! Представьте себе, как неудобно идти рука под руку, когда на руке этой перчатка раструбом. Цепляется, задирается, ветер руку холодит. Такую перчатку удобно снять и бросить как вызов обидчику, но с возлюбленным под руку шагать никак. В чем тут дело? Почему Маргарита не сняла перчатку? 

Может быть, в этом и разгадка. Раструб этот — как якорь, зацепилась, соединилась с Мастером навсегда. Булгаков, кстати, не употребляет другое, распространенное слово для такого типа перчаток — краги, или перчатки с крагами. Неприятно звучит.

Раструб снова возникает в конце романа, когда Воланд уносит с собой из Москвы Мастера и Маргариту (Глава 31, стр.791 в зеленом издании):

Ну, что же,— обратился он к одному мастеру,— попрощайтесь с городом. Нам пора,— Воланд указал рукою в черной перчатке с раструбом туда, где бесчисленные солнца плавили стекло за рекою, где над этими солнцами стоял туман, дым, пар раскаленного за день города.

Или вот здесь, в одном из черновых вариантов романа (с сайта lib.ru):

Но когда сумерки сменились ночью и на небе сбоку повис тихо светящийся шар луны, когда беленькие звезды проступили в густой сини, Воланд  поднял руку, и черный раструб перчатки мелькнул в воздухе и показался чугунным. По этому мановению руки кавалькада взяла в сторону.

Воланд впервые появляется на Патриарших прудах тоже в перчатках. Маргарита же — это “косящая на один глаз ведьма” (гл.19). Так может, эти перчатки — символ магической силы? Притягивающей, неотвратимой? Пароль такой, тайный знак.

Или, может, по-другому. Раструбы (или краги) у рыцарских перчаток для защиты. Так же как у перчаток садовника или рабочего. Так же как краги у первых автомобилистов и авиаторов. Эти последние, наверное, и послужили источником моды для перчаток дамских. А символизм еще может быть такой: авиатор со своими огромными перчатками — покоритель природы, бросающий ей, всесильной, вызов. Как и движение за права женщин в начале века бросало вызов всевластию мужчин.   

Что же нужно было этой женщине?! Что  нужно было этой  женщине, в  глазах которой  всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно,  она говорила  правду,  ей нужен  был  он,  мастер,  а  вовсе  не готический  особняк, и не отдельный сад, и не  деньги.

Значит, перчаточные раструбы — это то же, как когда нос к носу складываются в поцелуе, а руки обвивают талию?

Иллюстрация дамских перчаток с раструбом моделей 1920-х годов перепубликуется с любезного разрешения администратора сайта Art Deco Society of California Алисы Юровой (Alice Jurow). Смотрите здесь.

В этом видеоклипе встреча Мастера и Маргариты из телефильма Владимира Бортко (2005):

Zara. Чему учит эпик-фейл популярной модной фирмы.

Zara, популярная фирма модной одежды, оскандалилась — села в лужу с новинкой сезона, полосатой рубахой с желтой звездой. Zara говорит, это как у шерифа из классическх вестернов. Надписи “шериф” светлым шрифтом на звезде почти не видно, да и сама звезда у шерифов обычно серебряного цвета. Так что чувствительный к ассоциациям народ с живой исторической памятью сразу разглядел в новинке другое: полосатые робы концлагерников с еврейской звездой-ярлыком. Брр!

Скриншоты с сомнительной футболкой “Зары” пошли гулять по интернету с соответствующими гневными комментариями. Модный продукт сняли с сайта и с продаж.

Но это еще не всё! Не только в анекдотах бледнолицый брат дважды на одни грабли наступает. Zara недавно предложила покупательницам топик — белую  майку с надписью White is New Black. С намеком, вот, было модно все черное, теперь все модно белое. А политкорректная публика обиделась. Это же расистский лозунг: белых угнетают, белые стали черными. Аааа! Белую майку тоже сняли с продаж. Был еще случай, когда на сумке в магазине Zara оказалась свастика. Тоже пришлось извиняться, снимать с продажи. Тогда, правда, это был не собственный дизайн фирмы, а от третьей стороны.

Эх, Зара, Зара, на фокус-группы денег нет или просто мозгов не хватает? 

Я в свое время занимался модой, разговаривал с крупными дизайнерами, писал. Осталось двойственное впечатление. С одной стороны, модный дизайнер всё время должен настроен, да и действительно настроен на перемены в обществе. Новое, что носится в воздухе, нужно схватить и выразить материально в силуэте, колорите, орнаменте, в большей одетости или раздетости, во множестве больших и малых деталей, которые потом и формируют облик года, десятилетия, поколения.

С другой стороны, дизайнеры нередко настолько сфокусированы на своем, узкопрофессиональном, что иногда не замечают то, что сразу бросается в глаза незашоренному взгляду обычного человека. Возможно, это и произошло в данном случае. Эпик-фейл, то есть, на языке маркетинга, провал, вышел случайно.

Но реакция общественности, конечно, не случайна. Я думаю, она отражает и яростные споры, которые после недавних событий в Газе развернулись в Европе, да и за ее пределами. Повсюду с тревогой отмечают неприятный рост антисемитизма. И спорят, выражать сочувствие палестинцам, бойкотировать еврейские магазины, — это антисемитизм? Или можно провести границу между осуждением действий израильского правительства и антисемитизмом?

Как бы то ни было, случай с “Зарой”, отражает эту новую чувствительность. 

Еще вот что интересно: моментальная реакция со стороны компании. Не оправдываются, не встают в позу, а моментально действуют в пользу клиента. Эта гибкость, внимание к настроениям потребителей — одна из отличительных черт менеджмента Zara. Название компании, кстати, не имеет никакого отношения к красивому восточному имени Зара, означающему “принцесса”. Зара Филлипс — внучка английской королевы, знаменитая спортсменка. Компания испанская, основана в 1974 году в Ла-Корунье, провинция Галисия. Владелец магазинчика хотел назвать его “Зорба” по имени героя знаменитого фильма “Грек Зорба” (оттуда пошла популярность танца “сиртаки”). Оказалось, что в городе уже есть “Зорба”. А буквы для вывески уже отлили. Стали их перебирать, что еще можно из них составить, — получилась “Зара”.

С тех пор фирма стала одним из самых ярких примеров успешного послефранкистского развития Испании. Среди самых дорогих мировых брендов Zara на 52-м месте в мире по Forbes. Стоимость бренда — 9,4 миллиарда долларов. Годовой объем продаж — 13,5 миллиарда. Две тысячи магазинов в 88 странах. И в отличие от многих других международных корпораций половина продукции производится “дома” — в Испании и Португалии, а не в Азии.

Успех достигается как раз за счет гибкости. Как утверждают, Zara может доставить новый модный продукт от рисунка дизайнера до магазинной полки всего за две недели. Тогда как в среднем по отрасли этот срок составляет шесть месяцев. В результате ее магазины посещают чаще, чем другие. Подсчитано, что в Испании, например, клиент посещает один и тот же магазин в среднем три раза в год. А в “Зару” заходят семнадцать раз.

Вот и случаются конфузы. Выкрутятся ли сейчас? Наверное.


Эта заметка опубликована также на портале BFM.ru в моей колонке "Как в Европе". Тексты могут отличаться.