Но.

В одной из последних заметок о современном языке “Без всяких но” Ксения Туркова пишет о “но” амбивалентном, оправдательном.

“В соцсетях появилась фраза, структура которой в последнее время превратилась в трафарет: накладывай его на любую трагическую новость – и прослывешь рассудительным и мудрым, умеющим не делить мир на черное и белое, взвешенным и объективным. Звучит фраза так: «N, конечно, жалко, НО…» А появилась она в таком виде: «Бабушку-блокадницу, конечно, очень жалко, но…» Дальше – и упоминания «огромной» пенсии, и гипотетическая вороватость, и буква закона (инструкции), которой должны были неукоснительно следовать охранники.

[...]

«Карикатуристов, конечно, жалко, НО…» 

«Светлану Давыдову, конечно, жалко, у нее дети, НО…» 

Да что там, и в день 70-летия освобождения Освенцима в Фейсбуке то и дело появлялись вот эти «но».

[...] почему-то кажется, что я не встречала этой конструкции раньше – не встречала в таком количестве. И сейчас она меня пугает. Эта снисходительная готовность пожалеть (а на самом деле и не пожалеть вовсе) с последующей системой доказательств, почему жертва сама виновата, мне представляется какой-то попыткой получить лицензию на жестокость. И чем больше появляется «но», тем увереннее чувствует себя ее обладатель. 

Наблюдение точное. Откуда все-таки нынешняя пролиферация этого но? Не в чувствах, а в языке, в конструкции? 

Особенно "но" отдельное, как с абзаца и с театральной паузой? 

Не из английского ли? But популярен в середине сложного аргумента, заменяя несколько старомодное “с одной стороны — с другой”. Нередко ставится отдельно, как самостоятельное предложение. Иногда даже интервьюер перебивает и спрашивает: чувствуется, что сейчас будет but.

Или, может быть, из "Стиляг" Тодоровского? Вот эта песня, “Я то, что надо (Дай мне эту ночь)” (Валерий Сюткин и группа «Браво»), в фильме исполняет Андрей Бирин). Фильм вышел в 2008 году, но оригинальная песня стала популярной еще в 1990-м.



И еще один знаменитый скетч со множеством "но" — "Я видел раков" Михаила Жванецкого. (текст здесь):

"Миднайт ин Москоу", или почему так боялись джаза.

Kenny Ball, RIP

Почему так боялись джаза во время стиляг 60-х? 

А вот почему: когда все в эсесере пели — или должны были петь — "Подмосковные вечера" с восторженным придыханием и экстазами от "хороших просторов" "столицы нашей родины", "золотой моей Москвы" так, что "холодок бежал за ворот", — в это самое чудное время какой-то пархатый англичанин урезал наше, любовное, властное, в какое-то такое, что и булгаковскому маэстро не снилось.

Сегодня мировая джазолюбивая общественность прощается с трубачом Кенни Боллом, автором той блеск-интерпретации.

Кстати, кто не знает, "Вечера" самого советского композитора Соловьева-Седого, коренного питерца-ленинградца, и поэта-песенника Матусовского сначала были вовсе не "московские" или подмосковные, а совсем даже ленинградские (более подробно об истории песни рассказывают здесь). Вот как выглядел знаменитый текст сначала:

Не слышны в саду даже шорохи, 

Все здесь замерло до утра. 

Если б знали вы, как мне дороги 

Ленинградские вечера 

Речка движется и не движется, 

Вся из лунного серебра. 

Песня слышится и не слышится 

в эти шумные вечера. 

Вот в ютубе версия "Подмосковных вечеров" Кенни Болла 
(От редактора: YouTube и Google периодически вычищают видеоклипы, нарушающие копирайт. Иногда автор канала удалает клипы или вообще аннулирует аккаунт. Издателям, разместившим у себя клипы по лицензии YouTube уведомление не поступает. Просьба, если видео не работает, дайте мне знать, постараюсь найти легальную замену)

Здесь то же самое, но джаз играет живьем, Кенни Болл в центре, на трубе:



А здесь ансамбль Красной Армии им.Александрова. Поют как надо:



Дисклеймер: музыка на самом деле замечательная, а поэт, написавший "движется и не движется", "слышится и не слышится", просто не мог быть плохим поэтом. Просто Гостелерадио перекормило.