Показаны сообщения с ярлыком прогулки по Москве. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком прогулки по Москве. Показать все сообщения

суббота, 16 октября 2021 г.

Чем меньше на Москве пророков, тем больше на Москве мессий.


#Бершин
Замечательному российскому поэту Ефиму Бершину исполняется сегодня 70 лет. Поздравляем!

Ефим Бершин
фото: © Елена Черникова, 2021
Тетрадки выбрали для перепубликации стихотворение из сборника "Мертвое море", 2021 г. (изд. Алетейя, СПб). Ефим читал его на представлении книги летом этого года в Москве, во МХАТе на Тверском бульваре —



Сереет небо из пластмассы,
кончается Четвертый Рим, цветет неон, 
внимают массы 
евангелию от витрин.

Горит, горит реклама пиццы, 
крадется улицей стена, 
и бьется тень самоубийцы 
возле открытого кона. 

Брожу по улицам без прока, 
а так, чтоб только грязь месить. 
Чем меньше на Москве пророков, 
тем больше на Москве мессий.

Они пришли. Я знаю цены
на водку и газетный лист. 
Спокойно, как актер со сцены, 
скрываюсь в тишине кулис

пока толмач толмачит бодро 
и переводит, как с листа, 
язык беспомощного бога 
на жирный дактиль живота.


©Ефим Бершин, подготовка публикации ©А.Аничкин/Тетрадки.
Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы слева.
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

среда, 9 мая 2018 г.

Стрельба пиздриков* в День Победы.


На майские был в Дубешне. 

Яблони в цвету, май.
Фото: А.Аничкин, 2010

Почему-то женщин во всей деревне не было. Зато был классный, только что накапавший первач. На меду. Сидели в маленьком срубе за пасекой, дядя называл его изёбка. 

Изёбка пахла родным — воском, медом, яблоками и овчиной. И еще чем-то чистым как свежевымытый пол.

Было солнечно, тепло и весело.

Мы собирались вволю настреляться. Короткая весенняя охота. Беззаботный май. Беременное лето еще не наступило, и казалось, что никогда не наступит. 

Утки уже пролетели. Токовать толком косачи не слетались. Дяде было обидно. Зря племяш приехал что ли?

— Ладно, как свечеряет пойдем на *пиздрика. 
— На кого, на кого?
— Ну это, на вальдшнепа по-городскому. К бляшкам сейчас близко не подойдешь, пугливые.

Дядя смущенно засмеялся.

— Каким еще бляшкам?

Я было обрадовался.

— Бляшки-барашки. Блякают потому что. Ну, бекасы по науке.
— А-а!

Вечером мы долго шли по полузаросшей дорожине в сторону Гостибиц, потом свернули на Утехи.

За Утехами плотная песчаная дорога кончилась, стало гуще, с обеих сторон подступал молодой, но темный лес. То и дело прямо посреди дорожины вставали большие взлохмаченные кусты.

— Вот, пришли. Становись по ту сторону орешины, а я — здесь.

Уже смеркалось. Небо едва светлело полосатым матрасом. В воздухе повисла липковатая влага.

Скоро сзади, чуть правее послышалось до дрожи знакомое “хорьк! хорьк!” — и тут же увидел встрепанно, неряшливо летящего, с длинными клювом. Выстрелил с получока, взяв чуть перед клювом.

— Сбил? — крикнул дядя Володя. 
— Есть! Хороший!

Потом еще два взял. Один вылетел на Володю, но слева, не под руку — и он смазал.

Небо бурело, “пиздрики” больше не тянули. Пошли домой. Не той, знакомой, с плотным золотистым песком дорогой, а другой, лесной, узкой как тропа. Так прямше будет, объяснил дядя.

— А что ж мы раньше здесь никогда не ходили?
— Не люблю ходить по этой. Нехорошо здесь.
— А что так?

Лес тут расступился, мы замолчали. Вдоль едва угадываемой дороги стояли рядами редкие, всклокоченные деревца, все с тонкими, рахитичными стволами. Между ними — с десяток черных пятен.

— Что это?
— Да яблони. Задичали. Дед утешинский, ты его знаешь, приходил сюда, смотрел за ними. Сейчас ноги не держат, перестал. Больше некому. Пора цвету, а видишь — нет ничего.
— Да нет. Что это чернеется? Что за ямы?
— Избы стояли. Деревня Заборовье. Сгорела. А что осталось — разобрали на лес, на кирпич. Под каждой избой подпол был. Вот это и ямы, они и остались. 
— Как сгорели? Почему?
— Немцы сожгли. В войну. В Загорье партизаны напали на них. После этого деревни вокруг и пожгли. Все. После войны Дубешню, Утехи, Ручьи отстроили, а эту бросили. 
— Почему?
— Некому было. Никто не вернулся.

Из каждой ямы костляво тянулись вверх стебли крапивы, еще какие-то колючки.

Темнота сгущалась, холодная склизкость забиралась под воротник, в рукава. Мы пошли скорее, чуть не бежа, пока не вышли на знакомый уже песчаный проселок. Вот — пригорок, а за ним уже Дубешня. 

Пиздриков быстро выпотрошили и повесили в сенях. Затопили печь и зажарили огромную яичницу с салом и черными сухарями. Первач долго допивали, но майская радостная легкость так и не возвращалась. Все казалось, что ямы те как-то поднялись, пошли-полетели за нами и вот — висят вокруг, заглядывают в окна, покачивают крапивой и репейником.

Дядя Володя снова и снова начинал рассказывать про бабку, которая сгорела заживо в дубешенском доме, и не мог — начинал плакать. Я много раз слышал этот рассказ. Ничего не говорил, только пытался представить ее. Не старой, уже не ходящей, на печи, в валенках, а другой, раньше, девчонкой. 

Валенки — все, что нашли дети, когда вернулись в деревню.

Выпили мы тогда много. Только точно помню, что за Победу ни разу не поднимали.  

* пиздрик - народное название популярной у охотников птицы вальдшнеп из большого семейства куликов. На вальдшнепов охотятся недолго "на тяге" весной и с подружейной собакой осенью. В русских словарях встречается редко по понятной матерной причине. В этом словаре отмечается, что слово относится к чибису, а не вальдшнепу. 

Бекасы-барашки блякают (токуют) вот так:



Аудио Владимира Архипова.

©А.Аничкин/Тетрадки. Подписывайтесь на наше издание — достаточно вписать адрес мейла в окошке подписки наверху страницы справа). 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

среда, 31 января 2018 г.

Что делают француженки, но не делают русские.

Француженки по Белову, или Прогулки по Москве


Давно не читал Василия Белова. На днях возник интересный лингвистический вопрос и решил заглянуть в молодости прочитанный и понравившийся тогда рассказ "Чок-получок" (1978). (текст на литмире)

Прическа по-европейски.
(скриншот, см.видео в конце заметки)

Рассказ теперь не понравился. Может, потому что сам стал другим. Может, потому что уже не мог читать так же, как тогда, когда голос Белова звучал свежо, словно голос той, давнишней Жанны Бичевской. Теперь мешает все, что было потом.

И все же прочитал целиком. Сначала подкупил модернистский заход про главную героиню рассказа — немецкую двустволку "Бюхард". Вот такой:
«
"Бюхард", если употребить это слово в мужском роде, был и правда очень изящен. Он сочетал в себе эдакую немецкую упорядоченность и английский лоск, французскую элегантность и скандинавскую сдержанность. Одновременно голубевская двустволка возбуждала мысль об испорченности и декадансе... Мне казалось, что за ее воронеными узорами теплится тайный порок, а округлые формы цевья и ложи сами по себе выглядели как-то обнаженно и неприлично.
»

Потом нашелся ответ на мой вопрос, но ещё и удивило одно место. У Белова! Завзятого националиста, певца русского "Лада", который даже у коллег писателей-деревенщиков вызывал недоумение. (Федор Абрамов говорил: "...лад... Да был ли когда-либо лад на Руси? Не в этом ли трагедия России, что она никогда не смогла дойти до лада?" Отсюда) Герой рассказа, от его лица ведется повествование, спорит с женой, но апеллирует — к французам! Почему французов-то за образец брать русскому почвеннику?

Вот этот пассаж:
«
Она мазала губы какой-то свинцово-фиолетовой дрянью. Я собрал в кулак все свое самообладание и сказал:
— Это может быть только у нас, русских. Ни одна, например, француженка не наденет на себя то, что не нравится мужу.
Она поглядела на меня и усмехнулась:
— Ты бывал в Париже? Да? Тогда ты должен знать, что ни один француз не обратил бы на такой пустяк никакого внимания. Они уважают женщин.
— Любая француженка не станет делать прическу, которая не нравится мужу! — Мой голос вновь независимо от меня стал громче.
— Любой француз не обратит на это ровно никакого внимания. Он не стал бы грубить, он просто не так воспитан!
»

Задумался. Помимо стилистической неопрятности, может, намеренной ("любая-любой" вдруг с отрицанием, хотя обычно за "любым" следует утвердительное: "любой... обратит внимание"), еще удивила ссылка на образцовых французов.

Гулял недавно по Москве, приятно удивлялся, когда находил старое, знакомое с детства среди нового шик-блеска. Еще больше радовался, как похорошела столица, как похоже, даже старательно похоже на Европу — от пробок и велосипедных дорожек, проложенных почему-то и по тротуарам, до магазинного изобилия и вышколенных, но по-прежнему неулыбающихся официантов. Даже никто кроме полицейских ушанки не носит.

Нет, я ничего, я не против пустых велосипедных дорожек и белорусского камамбера с едва содранной французской этикеткой и других примет современности. Я только подумал, Европа Европой, пусть себе. Как идеал, маяк такой. Но люди-то везде одинаковые по природе. Бывает, грубят и французы, и француженки назло мужьям не то надевают и не так красятся.

Ладно, пойду опрашивать моих французов. О результатах доложу в следующий раз.

"Вавилоны", или прическа по-европейски из фильма "Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен" —



©А.Аничкин/Тетрадки. 
Приглашаем поддержать "Тетрадки" материально через PayPal (см.кнопку вверху справа). Всего сто рублей/1,5 евро/50 гривен серьезно помогут продолжать выпуск "Тетрадок"!

четверг, 1 июня 2017 г.

Когда деревья были большими.

(Прогулки по Москве)


На Москву 29 мая налетел ураган, погибли люди, большой ущерб.  

С этим трагическим событием связано одно из странных московских впечатлений. Совсем недавно был в Москве. В доме, где я остановился, на Красина между Садовой и Большой Грузинской, внутренний двор с большими кленами до пятого-шестого этажей. Я смотрел на них как на старых знакомцев — точно также было и в конце 90-х. 

И только через несколько дней сообразил: как же так, прошло-то двадцать лет, деревья должны были сильно вырасти или вовсе уйти туда, куда там деревья уходят.

Оказалось, те клены, которые я помнил, повалил ураган 98-го. На их место высадили новые, которые и подросли к моему приезду! 

В день урагана я был на другом конце Европы, на западе Франции, в Нормандии. У нас тоже была гроза, но прошла краем. Вместо ветра и ливней была тихая ночь и невероятно красивое зрелище зарниц и далекого, непрекращающегося грома. Сидели в саду как в театре и чуть не всю ночь смотрели на молнии и всполохи. Потом синоптики сообщили: за несколько часов было больше тысячи молний.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...