Ленин и садоводы.

Вы думаете на Пятом (Лондонском) съезде РСДРП вождь с меньшевиками боролся и роман "Мать" с Горьким обсуждал? Нет, он с лондонского съезда сбежал к английским социалистам-хиппи в Хартфордшир изучать революционное значение садоводства и городской садово-парковой культуры! 

К этому времени относится замечание Горького "из России неслась какая-то пыль". Алексей Максимович живописно рассказал о съезде и о том, как рабочие-делегаты сразу признали в Ленине “своего”. 

О тайной поездке вождя мирового пролетариата в город-мечту Летчуорт, первый английский населенный пункт спланированный согласно идеальным принципам социалистического мироустройства Горький умалчивает. И была ли она на самом деле?

Расследовать замечательную легенду взялась группа экспертов-англичан. В их числе журналист ВВС Франсис Спаффорд, писательница Дама Антония Байатт, специалист по истории английского социализма профессор Шейла Роуботам и писатель-фантаст, исповедующий социализм, Кен Маклеод. 

Судя по анонсу ВВС, поездка Ленина заложила основы городского планирования Москвы и Сталинграда.

Программа выходит завтра, в среду, в 12 по Гринвичу (15:00 по медведевскому московскому). Не знаю, будет ли подкаст, не пропустите, кто может.

Подробности на сайте ВВС.

"Жизнь и судьба" Гроссмана на ТВ.

Читайте небольшой комментарий к фильму здесь.

Сегодня на канале "Россия 1" начинается многосерийная экранизация по роману Василия Гроссмана "Жизнь и судьба", одному из лучших произведений русской и мировой литературы XX века. 

Первая серия в 21:25 мск. (GMT+3). В интернете фильм здесь, кликните на кнопку Прямой эфир, чтобы смотреть канал.

О том, как "Жизнь и судьба" попала в КГБ читайте здесь, другие публикации "Тетрадок" смотрите по этикетке "Гроссман".

Олимпийский дивиденд. Пресса уже выиграла.

Это версия моего блога "Как в Европе" на сайте BFM.ru. Тексты могут отличаться. 

The Mall. Старт и финиш марафона.

Олимпийские игры в Лондоне сегодня завершаются. Уже сейчас ясно, что они прошли с успехом, запомнятся и спортивными подвигами, и тем, как умело англичане вплели арены состязаний во всемирно известные исторические и архитектурные памятники своей столицы - пляжный волейбол на Уайтхолле, триатлон в Гайд-парке, велогонка у Букингемского дворца, марафон через Тауэр. 

Как всегда бывает, пресса и общественность спорят об “олимпийском дивиденде”. Лондон стал первым городом, в третий раз проводящим игры современной Олимпиады. Предыдущие были в 1908 и в 1948 годах. 

Многие с ностальгией вспоминают недорогие, просто организованные игры прошлого, без спонсоров, дорогостоящего обслуживания, транспортных головоломок и циклопических сооружений, которым потом трудно найти применение.

По текущим оценкам, игры обойдутся в 2,375 миллиарда фунтов (117,410 млрд. рублей). Финансирование осуществляется за счет целевого повышения муниципального - “советского” - налога (Council Tax, 625 млн.фунтов), бюджета Управления по развитию Лондона (London Development Agency, 250 миллионов) и, самая большая часть, Национальной лотереи, включая ее специальные олимпийские тиражи (1,5 миллиарда). 

Ожидается, что дефицит игр в итоге составит 500 миллионов фунтов (24,7 млрд. рублей). Но, как уверяют организаторы игра, этот дефицит с лихвой должны покрыть доходы от туризма и прочие косвенные выигрыши. Однако, владельцы гостиниц, поначалу задравшие цены, сейчас жалуются, что посетителей не так много, как ожидалось. Громко ворчат говорливые лондонские таксисты.

Спорить и считать еще долго будут. Даже при том, что Team GB - команда Великобритании собрала рекордный урожай олимпийского золота и прочно удерживает по медалям третью позицию после гигантов спорта - Китая и США.

Но вот для кого Олимпийские игры уже сейчас явно обернулись большим выигрышем, это для прессы. 

Церемонию открытия Игр на Би-би-си смотрело рекордное число зрителей - 26,9 миллиона. Финал 100-метрового спринта с легендарным Юсейном Болтом - 20 миллионов. Конечно, Би-би-си на внутреннем рынке коммерческую рекламу не передает, но спонсоров, логотипы которых попадали на экран, цифры эти впечатлят.  

Еще важнее Игры оказались для газет. В лидеры тут вышла Times. Её тираж вырос более чем на двадцать процентов. Было продано 600 тысяч тиража, посвященного церемонии открытия, – на 100 тысяч больше обычного. На втором месте Guardian, пять процентов роста. 

Специалисты по прессе отмечают, что от Игр больше выиграли качественные издания, а не таблоиды. Это объясняют тем, что читатели стремились получить вразумительный комментарий к спортивным событиям.

На лондонских играх аккредитована 21 тысяча журналистов. Одна Daily Telegraph собрала команду в 200 корреспондентов. Ежедневно выпускает 48-страничное олимпийское приложение. Игры освещает армия фоторепортеров. Агентство Getty Images прислало сто фотокоров. Его главный конкурент Associated Press только на церемонию открытия аккредитовало 40 человек.

Но и у такой армии репортеров и редакторов бывают проколы. На днях вся страна смеялась, коллекционеры срочно скупали номера газет, когда популярные таблоиды Daily Mirror и Daily Express обе напечатали вместо фото золотой команды Великобритании в конной выездке фотографию бронзовых соперников-голландцев. Причем Daily Mirror на первой полосе. 

Что ж, бывает, день за днем освещать огромные игры во всем их многообразии непросто, золото с бронзой спутать можно, а оранжевая форма голландцев всюду популярностью пользуется. 

Фото: Richard Gallagher. Отсюда.

Как отвечать на вопрос о религиозной принадлежности

Стивенсон

В одном из ранних произведений Роберта Луиса Стивенсона "Путешествия с осликом в Севеннах" (1879) есть такая сцена: молодой человек встречается на пути с монахом-траппистом. Монах спрашивает шотландца Стивенсона:

– Ты католик или протестант?
– Я атеист.
– Католик-атеист или протестант-атеист?
– Пресвитерианец.

Стивенсон, конечно, известен широкой публике как автор приключенческих романов ("Остров сокровищ", "Похищенный") и психологической повести "Доктор Джекил и мистер Хайд". В среде писателей его творчество особенно ценится за особый талант находить самое нужное тексту слово.

В приведенном обмене точно схвачено, что одного "отказа" от религии мало – религиозная культура и вырастает из культуры сообщества людей, и определяет ее. Поэтому даже нерелигиозный человек, скажем, "православный-атеист", несет с собой систему ценностей, поведенческих моделей и привычек, которые можно определять, пусть лишь для простоты, по названию сообществ религиозных. Так что если вы атеист или гуманист, можно не стесняясь добавить – "православный".

Диалог взят из радиоспектакля Би-би-си по книге Travels with a Donkey in the Cévennes. Спектакль слушать здесь, разговор с монахом на 30-й минуте.  О книге читайте на википедии здесь, полный текст на английском здесь. Честертон о стиле Стивенсона сказал так: "[he] seemed to pick the right word up on the point of his pen, like a man playing spillikins."
Spillikins - это игра такая, у нас называют бирюльки или "Микадо". Нужно из кучи палочек вынуть одну, не обрушив всей кучи.

Портрет Стивенсона кисти Джироламо Нерли, 1892.

Роберт Чандлер о работе над романом Гроссмана

Среди героев "возвращения" романа Василия Гроссмана "Жизнь и судьба" читателям на Западе переводчик Роберт Чандлер. Несколько дней назад он рассказал о работе на романом в интервью Севе Новгородцеву на русской службе Би-би-си.



Рецензию "Тетрадок" на радиопостановку Би-би-си читайте здесь, другие записи о романе, писателе и истории постановки смотрите по этикетке Гроссман или в английской версии Tetradki по Grossman.

"Жизнь и судьба" на Би-би-си. (рецензия)

Жительницы Сталинграда спасают скарб.

Английскую версию этой рецензии читайте здесь.
Другие заметки о Гроссмане смотрите в "Тетрадках" по этикетке Гроссман или в английской версии Tetradki – Grossman.

Радио-4, интеллектуальный радиоканал Би-би-си, передал 8-часовую (13 эпизодов) постановку по роману Василия Гроссмана "Жизнь и судьба".  Это огромное достижение авторского коллектива (продюсер Алисон Хинделл, русистка по образованию, авторы пьесы для радио Джонатан Майерсон и Майк Уокер, в главных ролях Кеннет Брана - Виктор Штрум, Джанет Сузман - мать Виктора Анна, Дэвид Теннант - Крымов, Рэкуел Кэссиди - Женя Шапошникова, Грета Скаччи - Надя). Эта работа вернула международной аудитории "забытую" великую книгу ХХ века. "Жизнь и судьба" в бестселлерах, ее цитируют, на нее ссылаются, сравнивают с Диккенсом, с Толстым. Сегодня слушал церковную проповедь – англиканский батюшка говорит о моральном значении гроссмановского романа. 

Пятьдесят лет назад, в феврале 1961 года, по доносу из журнала "Знамя", куда Гроссман сдал роман, КГБ арестовал книгу, рукопись и все копии были конфискованы. Секретарь ЦК по идеологии М.А.Суслов сказал писателю, что роман можно будет опубликовать лишь через 200 лет.

Книгу удалось спасти. Но когда 25 лет назад, в 1985 году, вышел английский перевод Робета Чандлера, роман прошел едва замеченным. На прошлой неделе он вышел на первое место в списке бестселлеров Амазона.

В сценарной работе есть блестящие находки. Продюсер Алисон Хинделл рассказывает, что несмотря на то, что в университете изучала русскую культуру и литературу, о романе Гроссмана даже не слышала. Прочитав его, она не только убедилась, что это выдающееся произведение, но и решила поначалу, что его невозможно перевести на язык драмы. Как быть с многослойным романом почти в 900 страниц, с тысячью персонажей от рядовых солдат окопников до Сталина и Гитлера, от газовых камер немецкого концлагеря до бараков советского гулага?

Только потом Майерсон и Уокер нашли ход: выстроили пьесы вокруг главного действующего лица – физика Виктора Штрума и его семьи. На меня особенно большое впечатление произвело решение вести рассказ (в эпизоде "Виктор и Люда") через дочь Штрумов Надю. В романе повествование ведется традиционно: описательный текст, действующие лица говорят, описательный текст. Штрум наиболее близок самому Гроссману, а прототипом Нади была его дочь Катя. В спектакле Би-би-си слова, мысли, наблюдения Гроссмана высказавает Надя, а Штрум – резкий, угловатый, с перепадами настроений. Результат – получилось свежо, необычно глубоко.

В другом леденящем эпизоде от первого лица идет рассказ русского солдата, военнопленного из Керчи. В концлагере он переходит на службу к нацистам – назначен на "предбанник" у газовой камеры. В романе Гроссман пишет от себя, пишет о страшном суде, который ждет этого человека. В пьесе это переписано в монолог "я только закрываю двери". 

Блестяще выполнена (радиоэпизод здесь) одна из центральных сцен в романе (гл.15, часть II) – "теоретическая дискуссия" в концлагере между старым большевиком Мостовским (Питер Маринкер) и "думающим" эсэсовцем Лиссом (Сэмюэл Уэст). Эта сцена не укладывалась в то, что даже в самых смелых мечтах могло быть напечатано во время хрущевской оттепели, и Гроссман выбросил ее из варианта, представленного в журнал. Лисс говорит Мостовскому то, о чем тот сам думает, что пугает его:

- Вам кажется, вы ненавидите нас, но это кажется: вы ненавидите самих себя в нас. Мы наносим удар по вашей армии, но мы бьем себя. Наши танки прорвали не только вашу границу, но и нашу, гусеницы наших танков давят немецкий национал-социализм. Мы, победители, останемся без вас, одни против чужого мира, который нас ненавидит.
Слова этого человека легко было опровергнуть. А глаза его еще ближе приблизились к Мостовскому. Но было нечто еще более гадкое, опасное, чем слова опытного эсэсовского провокатора. Было то, что иногда то робко, то зло шевелилось, скреблось в душе и мозгу Мостовского. Это были гадкие и грязные сомнения, которые Мостовской находил не в чужих словах, а в своей душе. 
- Мы ваши смертельные враги, да-да. Но наша победа - это ваша победа. Понимаете? А если победите вы, то мы и погибнем, и будем жить в вашей победе. Это как парадокс: проиграв войну, мы выиграем войну, мы будем развиваться в другой форме, но в том же существе.

Это одна из тех глав в "Жизни и судьбе", которые можно сразу помещать в антологии современной мысли, издавать отдельно, изучать и обсуждать везде, где есть возможность изучать и обсуждать свободную мысль. Би-би-си этой бесстрашной русской мысли отдает должное.

Вот где сценаристам почти ничего не нужно было менять, это в пронзительном письме матери Виктора ("Витенька... Живи, живи, живи вечно... Мама", гл.18, часть I), написанном в бердичевском гетто за несколько дней до начала массовых расстрелов евреев в сентябре 1941 года (еще одна нынешняя годовщина – 70 лет).  Его в пьесе читает прославленная шекспировскими ролями Джанет Сузман, британская актриса из семьи южно-африканских евреев, известной своей борьбой за гражданские свободы и против апартеида.

Удивило решение сценаристов соединить два разных образа немецких офицеров в Сталинграде – Баха и Ленарда. Они оба командуют пехотными ротами, но Бах – просто солдат, нормальный человек. У него возникает настоящая любовь с русской женщиной Зиной. Ленард – нацист, но, что называется, из "пламенных партийцев". Когда старый товарищ по партии, гестаповец, сам собирающийся бежать из окруженного Сталинграда, предлагает и Ленарду пропуск на самолет, тот отказывается, решает остаться со своими солдатами до конца. Когда Ленард заверяет своего партайгеноссе, что бунта среди солдат не будет (в пьесе это говорит Бах), гестаповец произносит фразу, которая могла бы исходить и от сталинского политкомиссара: "Теперь особенно ясно видна мудрость партии. Мы без колебания удаляли из народного тела не только зараженные куски, но с виду здоровые части, которые в трудных обстоятельствах могли загнить". Бах и Ленард – разные люди, но они друзья на фронте, перед лицом смерти. А у драмы свои законы – она должна быть краткой. Может быть, такое решение и оправдано.

Активно не понравилась радистка Катя в осажденном доме 6/1 (дом сержанта Павлова). Зачем-то 18-летней московской девушке из интеллигентной семьи дали на английском жуткий простолюдинский акцент. Это смазывает всю романтическую историю любви Сережи и Кати.

Штрум в исполнении Кеннета Брана иногда кажется слишком веселым, легкомысленным, а Новиков (Дон Джилет) и Крымов (Дэвид Теннант) излишне истеричными. Опять же, может дело в том, что театр требует экспрессии, большей, чем это нужно в писанном тексте.

Книга Гроссмана – не только огромный, эпический роман. "Жизнь и судьба", какой мы сегодня знаем роман, на самом деле "беловик" писателя, то есть книга, не прошедшая обычную работу с журнальными или издательскими редакторами, доделку, правку, вычитку. Тем, кто внимательно читал роман, это хорошо видно. Интересно поэтому, как авторы радиопьесы несколько изменили ее композицию. Спектакль открывается монологом мамы Виктора (гл.18), затем идут 15- и 45-минутные эпизоды, каждый сюжетно завершенный. А закрывает серию история со звонком Сталина Штруму и о том, как его засасывает система. Композиция вышла стройная, законченная, может быть сильнее даже, чем у самого Гроссмана.   

Конечно, есть и огрехи, в основном связанные с русской и советской спецификой. Штрум в академической столовой обращается к буфетчику "гражданин", что было бы оскорблением. Гражданин – это враг народа, а буфетица – или товарищ, или девушка. Как обычно, в некоторых фамилиях напутаны ударения. Директор института, академик с начальственной фамилией Шишаков в произношении английских актеров превратился в Шишикова, звучащего прямо как Чичиков.


Пьесу можно скачать с сайта Би-би-си, страница с подкастами здесь, а о проекте "Жизнь и судьба" читайте на  этой странице. 
На русском "Жизнь и судьба" и другие произведения Гроссмана есть на сайте милитера.ру.
Радиоадаптация сделана на основе английского перевода Роберта Чандлера (линк к книге на Amazon, часть книги там можно прочитать).

Фото на этой странице из немецкого федерального архива, Bild 183-F0703-0217-001, автор Яков Рюмкин, АДН/ТАСС, 1942 г.

Фамильное дерево "Жизни и судьбы" Гроссмана

"Фамильное древо" действующих лиц романа "Жизнь и судьба" Василия Гроссмана на сайте Би-би-си здесь, можно сгрузить в формате пдф.

Зарубежные читатели часто жалуются, что русские романы трудно читать из-за необычных имен многочисленных персонажей. Действительно, человек может быть назван по фамилии, имени, имени отчеству, просто по имени или просто по отчеству, к которым еще могут добавляться фамильярные или ласкательные суффиксы –  -ка, -еньк, -ечк, -ушк, -юшк. В исторических романах к этому добавляются еще и разнообразные титулы и формы обращения.

Бывает, что и в западных больших романах русскому читателю трудно разобраться в именах и титулах многочисленных персонажей.

В романе Василя Гроссмана "Жизнь и судьба" больше тысячи персонажей, за ними так же трудно следить, как и за действующими лицами в "Войне и мире".

Постановщики радиопьесы по роману на Радио-4 (Би-би-си) нашли такой выход из положения: на интернет-странице, посвященной радиоспектаклю, есть "карта" с рисованными портретами всех основных действующих лиц и линиями, показывающими их взаимоотношения. 

Один портрет у меня вызывает сомнения – главного действующего лица романа и радиопьесы физика Виктора Штрума. Постановщики почему-то решили дать ему бородку в "хемингуэеевском" стиле шестидесятых. С такой же бородой на фото и исполнитель роли Штрума Кеннет Брана. В сороковые годы, такие бородки мало кто носил. Конечно, был Калинин с его псевдокрестьянской бородой, был Курчатов с академической бородкой.  Штрума, зрелого человека, выросшего при советской власти, трудно представить с такой бородой.

Как "Жизнь и судьба" попала в КГБ?

На английском канале Радио-4 Би-би-си продолжается восьмичасовая радиопостановка по роману Василия Гроссмана "Жизнь и судьба".

В этом году исполнилось 50 лет со времени "ареста" этой легендарной книги. К писателю на квартиру пришли офицеры КГБ и конфисковали все найденные экземпляры книги, взяли копировальную бумагу и даже ленту с печатной машинки. Копию романа изъяли у машинистки Гроссмана и из редакции “Нового мира”. Это событие непременно вспоминают, когда рассказывают о писателе и его романе, который сейчас ставят в число величайших произведений русской литературы 20-го века.

Об обстоятельствах, предшествовавших конфискации, и о том, как она происходила, рассказывает в своих воспоминаниях поэт и переводчик, близкий друг Гроссмана Семён Липкин. Липкин спрятал от конфискации полный вариант романа, без сокращений, сделанных перед сдачей рукописи в журнал "Знамя". Этот вариант намного позже, в 1974 году, с помощью Владимира Войновича, Елены Боннэр и академика Сахарова  удалось вывезти на Запад и опубликовать.

Приведу несколько цитат из книги Липкина “Жизнь и судьба Василия Гроссмана" ("Книга", М., 1990).  В 1952 году в "Новом мире" вышла первая часть задуманной Гроссманом эпопеи о войне. Она печаталась под названием "За правое дело". Роман сначала был отвергнут «Новым миром» — редактором Константином Симоновым и его заместителем Кривицким.

Больше года они молчали, – пишет Липкин. – Гроссман нервничал, серьезная, столь важная для него работа будто в пропасть канула. И вот наконец ответ: печатать не будем, нельзя. Но не успел Симонов вернуть роман автору, как сменилась редколлегия журнала: редактором был назначен Твардовский, его заместителем — критик Тарасенков. Первым прочел роман Тарасенков — и пришел в восторг, поздно ночью позвонил Гроссману. Потом прочел Твардовский — и разделил мнение своего заместителя. Оба приехали к Гроссману на Беговую. Твардовский душевно и торжественно поздравлял Гроссмана, были поцелуи и хмельные слезы. Роман было решено печатать.

После первых положительных откликов и даже выдвижения романа на Сталинскую премию началась инспирированная сверху кампания критики. Это вписывалось в  антисемитскую кампанию, развязанную Сталиным в 1952-53 годах. Были опасения, что и Гроссмана привяжут к “делу врачей-убийц”. Твардовский и Фадеев, пробивавшие роман, пошли на попятную, отрекались, каялись, признавали "ошибки".

...Гроссман зашел в «Новый мир». Он хотел выяснить свои отношения с Твардовским по поводу того, что тот отрекся от романа «За правое дело». Оба, как я мог судить по рассказу Гроссмана, говорили резко, грубо. Твардовский, между прочим, сказал: «Ты что, хочешь, чтобы я партийный билет на стол выложил?» — «Хочу», — сказал Гроссман. Твардовский вспыхнул, рассердился: «Я знаю, куда ты отсюда должен пойти. Иди, иди, ты, видно, не все еще понял, там тебе объяснят».

После смерти Сталина отношение к роману меняется, его выпускают массовыми тиражами, а Симонов, вновь ставший редактором "Нового мира", просит Гроссмана отдать продолжение – будущую "Жизнь и судьбу" в его журнал. К моменту, когда Гроссман закончил новый роман, к осени 1960 года, редактором "Нового мира" снова стал Твардовский.

Теперь коснусь тех роковых причин, которые привели Гроссмана к решению отдать роман в журнал «Знамя», – пишет дальше Липкин. – Прежде всего, конечно, воспаленная обида Гроссмана на Твардовского. Это — самая роковая и самая главная причина. Бессмысленно предполагать, что «Новый мир» напечатал бы «Жизнь и судьбу», но могу твердо поручиться, что роман не был бы арестован, если бы рукопись была сдана в «Новый мир». Твардовский не отправил бы рукопись «куда надо». Но Гроссман ни за что не хотел иметь дело с отрекшимся от него редактором. Это была обида не только автора, но и бывшего друга.
Другая причина заключается в том, что Гроссманом овладела странная мысль, будто бы наши писатели-редакторы, считавшиеся прогрессивными, трусливей казенных ретроградов. У последних, мол, есть и сила, и размах, и смелость бандитов. Они скорее, чем прогрессивные, способны пойти на риск.

Именно в это время ... редактор «Знамени» В. М. Кожевников попросил его дать роман в «Знамя». Гроссман сидел без копейки, и Кожевников, возможно, имея об этом сведения, предложил ему солидный аванс — под произведение, которого не читал. Гроссман согласился не сразу, он попробовал испытать Кожевникова, предложил ему «Тиргартен». Журнал пожелал рассказ напечатать. Кожевников довел его до верстки, но цензура запретила рассказ, увидев в произведении о немцах аллюзии с советской действительностью. Кожевников тут ни при чем, он не хитрил, он и впрямь хотел рассказ напечатать. Гроссман в этом убедился. По крайней мере, Кожевников сумел его убедить. И Гроссман окончательно решил связать судьбу романа со «Знаменем». Надо учесть и то, что Гроссман в свое время был близок этому журналу, несколько его вещей увидело свет на страницах «Знамени». А журнал был заинтересован в романе Гроссмана, потому что первая книга — «За правое дело» — пользовалась прочным успехом, и вторая книга привлекла бы огромное количество читателей, подняла бы весьма поблекший — по сравнению с блеском «Нового мира» — авторитет журнала.
К этому надо добавить, что несколько (два или три) отрывков из «Жизни и судьбы», напечатанных в разных газетах (один отрывок, странно сказать, в «Вечерке»), взбудоражили литературную среду, о них заговорили, и в то же время, читая их, нельзя было угадать всей сути романа. 

Летом 1960 года Гроссман заканчивает роман. Из "Знамени" его торопят, просят сообщить точную дату сдачи рукописи. В октябре 1960-го он передал папки с романом в редакцию. Как пишет Липкин, в варианте, полученном журналом, было сделано много сокращений, убраны наиболее "опасные" места, включая главу с беседой старого большевика Мостовского и гестаповского теоретика Лисса в концлагере.

...месяцы идут, а «Знамя» молчит. Вконец измученный, Гроссман надумал вот что. В это время сильно пошел в литературно-бюрократическую гору Николай Чуковский. Он стал членом редколлегии «Знамени». Я с ним поневоле продолжал встречаться на переводческих заседаниях — встречаться все же реже, так как эти заседания мне надоели. Гроссман поручил мне порасспросить нашего бывшего приятеля. Коля охотно откликнулся на мой вопрос такими словами: «Я не читал романа Василия Семеновича. Насколько я знаю, не читали его и другие беспартийные члены редколлегии. В редакции говорят, что роман прячут ото всех Кожевников, Кривицкий и Скорино. На прошлой неделе мы поехали на читательскую конференцию в Ленинград, я был в одном купе с Кожевниковым, спросил его о романе Гроссмана. Он буркнул: «Подвел нас Гроссман», — и перевел разговор на другую тему».
Гроссман уже давно стал понимать, что совершил непоправимую ошибку, отдав «Жизнь и судьбу» в руки Кожевникова и Кривицкого. Он попытался возобновить отношения с Твардовским.

...отношения Гроссмана с Твардовским не оборвались окончательно. Поздней осенью [1960 г.] Гроссман с Ольгой Михайловной поехали в Коктебель. Там в это время отдыхали Твардовский и Мария Илларионовна. Жены, в прошлом соседки по Чистополю, помирили мужей. Твардовский сказал: «Дай мне роман почитать. Просто почитать». И Гроссман, вернувшись в Москву, отвез ему, видимо, с некой тайной надеждой, роман в редакцию «Нового мира». [Прочитав роман] ... чуть ли не в полночь приехал Твардовский, трезвый. Он сказал, что роман гениальный. Потом, выпив, плакал: «Нельзя у нас писать правду, нет свободы». Говорил: «Напрасно ты отдал бездарному Кожевникову. Ему до рубля девяти с половиной гривен не хватает. Я бы тоже не напечатал, разве что батальные сцены. Но не сделал бы такой подлости, ты меня знаешь». По его словам, рукопись романа была передана «куда надо» Кожевниковым.

...
В феврале 1961 года роман был арестован. Гроссман мне позвонил днем и странным голосом сказал: «Приезжай сейчас же». Я понял, что случилась беда. Но мне в голову не приходило, что арестован роман. На моей памяти такого не бывало. Писателей арестовывали охотно, но рукописи отбирались во время ареста, а не до ареста авторов. Только недавно я узнал, что еще в 1926 году изъяли рукопись у Булгакова.
Заявились двое, утром, оба в штатском. Ольги Михайловны дома не было, пошла на Ваганьковский рынок. Дверь Открыла домработница Наташа. Когда эти двое вошли в комнату к Гроссману, Наташа сказала его невестке Ире: «Кажется, нехорошие люди пришли». Предъявили Гроссману ордер на изъятие романа. Один, высокий, представился полковником, другой был и званием, и ростом помельче. Вот этот, второй, постучался к Ире и сказал: «У него что, больное сердце? Дайте что-нибудь сердечное». Ира дала капли и спросила: «По какому поводу вы пришли?» — «Мы должны изъять роман. Он ведь написал роман? Так вот, изымем. Об этом никому не говорите, подписку с вас не берем, но болтать не надо».
Этот же, званием пониже, вышел на двор и вернулся с двумя понятыми. Ясно было видно, рассказывал Гроссман, что понятые — не первые попавшиеся прохожие, а из того же учреждения, что и незваные гости. Обыск сделали тщательный. Забрали не только машинописные экземпляры, но и первоначальную рукопись, и черновики не вошедших глав, и все подготовительные материалы, эскизы, наброски. Другие рукописи, не имеющие отношения к роману, обыскивателей не интересовали. Например, несколько рассказов, повесть «Все течет» (первый вариант). Действовали по-военному точно, выполняя определенное задание — изъять только роман и все, что связано с романом. Обыскивали только в той комнате, где Гроссман работал. Были вежливы. Тот, кто помельче званием, обратился к Гроссману: «Извиняюсь, дело житейское, где тут у вас туалет?»

Через год Гроссман написал письмо Хрущеву с просьбой “освободить” роман. Спустя некоторое время его принял главный идеолог партии Суслов, признавшийся, что роман не читал, но сказал, опубликовать его можно будет через 200 лет. Суслов судил о романе по двум “внутренним” рецензиям объемом в 15-20 страниц, подготовленным проверенными партийными литературоведами.

Страничка интернета с программой трансляции "Жизни и судьбы" здесь.
Книга "Жизнь и судьба" на русском есть здесь.
Воспоминания Семена Липкина опубликованы на этом сайте.

Как нужно бороться за большую русскую литературу.

Я писал в "Тетрадках" (здесь), что огромный проект Би-би-си – постановка "Жизни и судьбы" Гроссмана давался не без боя. Из последней программы "Фидбек" ("Обратная связь"), посвященной реакции слушателей на радиопередачи корпорации,  выяснились и другие аппетитные детали.

Руководитель постановки Алисон Хинделл (это ей принадлежат слова "каждый образованный человек должен прочитать эту книгу") признается, что несмотря на знание русского языка и культуры, роман этот не читала. Ее буквально заставила познакомиться с книгой Гвинет Уильямс, контролер (руководитель) интеллектуального канала Би-би-си Радио-4. Прочитав роман, Алисон Хинделл сначала решила, что его невозможно переложить на язык драмы – 800 с лишним страниц, около тысячи персонажей от простых солдат и крестьян до Сталина и Гитлера. Но чем больше думала об этом, тем больше увлекалась идеей. 

Хинделл поймала в коридоре Би-би-си одного из самых влиятельных теле- и радиоведущих в корпорации Эндрю Марра, вручила экземпляр "Жизни и судьбы" и взяла с него обещание прочитать и проникнуться. Марр проникся, поддержал проект и на прошлой неделе провел 45-минутную передачу, целиком посвященную творчеству Гроссмана. Передача записывалась на встрече писателей, переводчиков и специалистов-русистов в Оксфордском университете.

Один из слушателей написал в Би-би-си: "Прослушал вашу программу и тут же пошел в магазин покупать эту книгу". 

Страничка интернета с программой трансляции "Жизни и судьбы" здесь.

Книга на русском здесь.

Василий Гроссман в Оксфорде и на Би-би-си

Эндрю Марр

Радио-4, литературно-публицистический и новостной радио-канал Би-би-си, передает сегодня программу Эндрю Марра "К началу недели" (Start the Week) целиком посвященную Василию Гроссману и его роману "Жизнь и судьба".

Программа записана в живой аудитории на коференции по наследию Гроссмана, прошедшей 9-10 сентября в колледже Св.Петра в Оксфордском университете. В анонсах к программе Марра упор делают на драматические обстоятельства "ареста" книги в СССР литературными "критиками" из КГБ, ее тайного вывоза и публикации на Западе в 1985 году.

Но конечно, не это делает роман Гроссмана одним из величайших произведений русской литературы ХХ века. Как отметил Марр, открывая программу, "Гроссман – это русский Оруэлл, с той только разницей, что он как романист лучше Оруэлла".

В программе участвуют выдающийся английский историк Энтони Бивор и русский украинский писатель Андрей Курков, а также актриса Джанет Сузман, читающая письмо матери Виктора в пьесе Би-би-си по "Жизни и судьбе" (часть 1, гл.18). 

Бивор известен своим историческим бестселлером "Сталинград" – книгой, в которой широко использованы журналистские и литературные материалы Гроссмана. Английский историк также выпустил книгу "Писатель на войне" (A Writer at War: Vasily Grossman with the Red Army 1941–1945), основанную на фронтовых дневниках и очерках Гроссмана, который был военным корреспондентом "Красной звезды" в течение всей войны.

В ближайшие дни я еще вернусь здесь к Гроссману и его роману. Сейчас я хочу только сказать, что сегодняшняя программа – это своего рода посвящение Гроссмана в ряд наиболее крупных русских писателей, в пантеон бессмертных, как бы посмертное приобщение к оксфордским почетным докторам.

В России не все знают о том влиянии, которое имеет Радио-4 на общественное мнение в Великобритании и, через интернет и международные радиоволны, на общественное мнение в мире. Думающие люди в Англии думают так, как думает Радио-4. Передача Эндрю Марра – одна из лучших, возможно, самая лучшая дискуссионная программа на самом влиятельном радиоканале Би-би-си. 

Start the Week о Гроссмане слушайте здесь.

Передача сейчас в эфире, будет повторяться в девять часов вечера и выйдет подкастом, который можно скачасть и сохранить, например, через iTunes.

На следующей неделе Радио-4 передает радиоспектакль по "Жизни и судьбе". В главных ролях Кеннет Брана (Штрум) и Дэвид Теннант (Крымов).

Фото: Эндрю Марр на церемонии премий БАФТА, автор Damien Everett from Southampton, UK

"Глазами Чехова". Очерк Гроссмана на Би-би-си.

Би-би-си открывает сезон Василия Гроссмана.

Сегодня на Радио 4 Би-би-си (литературно-публицистический канал, на английском) открывается сезон Василия Гроссмана.

В 19:45 по гринвичу Эллиот Ливи читает в переводе Джима Риордана сталинградский очерк Гроссмана "Глазами Чехова" об одном из самых результативных снайперов во время битвы на Волге. Анатолию Ивановичу Чехову было тогда 19 лет. За время снайперской войны Чехов убил 256 солдат и офицеров противника.

В одном из своих романов Константин Симонов отрицательно отзывается о снайперах: в общем бою убить – да, а так, чтобы целить в отдельного человека, охотиться за ним – нет, не понимаю. В опубликованной в годы войны повести Симонова "Дни и ночи" нет ни слова о снайперах. Для Гроссмана, проведшего много дней и ночей на передовой в Сталинграде, в том числе рядом с Чеховым, – снайперы были героями.

Позднее, под Киевом, Чехов был тяжело ранен, ему оторвало стопу. После войны он рассорился с властями на квартирной почве и долгое время, до 20-й годовщины Победы, оставался неизвестен.

Би-би-си в сентябре передаст также большую постановку по роману Гроссмана "Жизнь и судьба".

Очерк Гроссмана и биографию Анатолия Чехова читайте здесь.
  
О программе Би-би-си здесь. Слушать можно через интернетовский iPlayer, страничка передачи здесь. О радиоспектакле Би-би-си по роману "Жизнь и судьба" читайте здесь и здесь.

Кеннет Брана исполнит главную роль в "Жизни и судьбе"

Кеннет Брана

Эта запись на английском здесь.

Только что объявлено, что замечательный английский артист Кен Брана исполняет главную роль Виктора Штрума в готовящемся радиоспектакле Би-би-си по роману Василия Гроссмана "Жизнь и судьба".

Сюжетную линию советского физика-ядерщика Штрума и его семьи постановщики выделили как стержень, вокруг которого строится драматическая версия романа. Иначе, признает руководитель проекта Алисон Хинделл, книгу объемом в 900 страниц, с тысячью персонажей – от рядовых бойцов и лагерников до Сталина и Гитлера, просто невозможно было бы сделать пьесой. 

Участие Брана поднимает проект на очень высокий международный уровень. Кеннет Брана – лауреат премии Оскар и многих других наград, исполнитель ролей Гамлета, Генриха V, других шекспировских героев, роли Франклина Рузвельта, Франкенштейна и, в "Гарри Поттере", - профессора Гилдероя Локхарта. Во многих из этих постановок он был и режиссером. Восторженные отклики в театральном Лондоне вызвало недавно его исполнение главной роли в постановке чеховского "Иванова", пьесы, которую очень высоко ставят на Западе, но нередко недооценивают в России. С точки зрения материи "Жизни и судьбы" – большая часть действия происходит в концлагерях – еще интересно, что Брана с леденящей убедительностью сыграл Гейдриха в телефильме "Заговор" о нацистской конференции в Ванзее.

Постановка Гроссмана – это большое культурное событие, которое может вернуть, наконец, "Жизни и судьбе" статус крупнейшего литературного произведения ХХ века. Это важно и для нас в России, и в международном плане. Те, кто книгу знает, называют ее "Войной и миром" двадцатого века, но широкой читающей публике она известна меньше.

Книгу просто украли по крайней мере у трех поколений читателей. Если бы она вышла в 60-е, пусть даже в усеченном виде, то сейчас роман был бы переведен на все языки, и не в одном, а в нескольких переводах, входил бы в антологии, изучался на всех уровнях, цитировался и служил образцом для современных писателей. Когда книга пришла все же к читателю в 80-е годы, и сам читатель, и общественно-политическая обстановка изменились – и книге было тогда, да и теперь тоже, трудно найти то место, которого она заслуживает.

Это же замечает поэт и критик Константин Кедров (из статьи в "Известиях", 15/9/2009):

...когда роман наконец-то издали и у нас, в 1988-м, страна читать перестала. Митинги, демонстрации, многочасовые очереди за самым необходимым увели многомиллионного читателя из литературы.

Но если случится чудо и страна снова вернется к настоящей литературе, она откроет книгу "Жизнь и судьба" и прочтет наконец предсмертное письмо матери* Гроссмана... 

Чудес не бывает, чтобы они случались – их нужно готовить, работать над ними.

Би-би-си планирует постановку общей продолжительностью 8 часов, трансляция намечена на сентябрь этого года. Как сообщает Хинделл, сейчас уже записаны 3 часа спектакля. В течение недели он займет практически все эфирное время, отведенное для радиотеатра. Готовятся дополнительные программы о Гроссмане и о романе. Будут представлены его фронтовые очерки. Такие проекты как правило поддерживаются выпуском аудиокниг и подкастов,  распространяются через айтьюнс и дополнительной печатной литературой – у Би-би-си свое книжное издательство, то есть у них уже начинается самостоятельная литературная жизнь, дающая новое дыхание исходному произведению.

Об обстоятельствах, связанных с постановкой Би-би-си, и о значении романа я писал в "Тетрадках" здесь.

Пресс-релиз Би-би-си здесь.
Русский текст "Жизни и судьбы" читайте онлайн здесь (с разбивкой на главы) или здесь (весь текст на одной интернет странице – удобнее для поиска цитат, персонажей и сцен по ключевым словам).

Английский перевод Роберта Чандлера есть на Амазоне и других книжных сайтах.

Гроссману посвящена книга известного английского историка Энтони Бивора "Писатель на войне"(A Writer at War: Vasily Grossman with the Red Army 1941-1945). На свидетельства писателя – фронтового корреспондента Бивор много ссылается и в своем бестселлере о Сталинградской битве. На русском "Сталинград" можно прочитать онлайн на сайте "Военная литература" – очень рекомендую.

* Роман посвящен матери писателя, погибшей в Бердичеве в массовых расстрелах еврейского населения.

Фото: Giorgia Meschini, отсюда.

А комментарий Василия Розанова на тему "почему они, а не мы" – читайте в "Тетрадках" здесь (к Гроссману отношения никакого).

Би-би-си готовит радиоспектакль по "Жизни и судьбе"

Василий Гроссман в 1945 году,

Германия

(Вариант на английском читайте здесь)

Радио-4, художественно-публицистический канал Би-би-си, подтвердил на днях, что готовит 8-часовую радиопостановку по роману Василия Гроссмана "Жизнь и судьба". Контролер программ Радио-4 Гвинет Уильямс сказала, что подобные проекты имеют особое значение, так как "задают тон" в общественном сознании. "То, что вызывает отклик, то и важно", даже если по сюжету речь идет о далеких по времени или месту событиях, сказала она, сославшись на громкий успех недавнего сериала Радио-4 по книге "Я, Клавдий" о политических нравах древнего Рима.

Это замечание отражает, видимо, внутреннюю дискуссию на Би-би-си о том, следует ли направлять сократившиеся ресурсы на большой проект, связанный с Россией. Всего несколько дней назад Би-би-си объявила о сокращении на 25 процентов персонала Всемирной службы. Русская и украинская службы перестают вещать на радиоволнах и ограничатся интернетом. Сокращения бюджетов, служб и персонала планируются по всей корпорации.

Так что сохранение проекта, который, как планируется, в течение недели займет практически всё эфирное время, отведенное драме, показывает, что ему, действительно, придается серьезное значение. Это – не оценка значения России в современном мире, а скорее оценка значения исследования Гроссманом природы тоталитаризма на примере гитлеровской Германии и сталинского Советского Союза, а в более широком смысле отношений между человеком и государством.

Действие романа происходит на фоне Сталинградской битвы. Эпический охват событий, глубина творческой проработки образов и философского осмысления событий дала основание называть "Жизнь и судьбу"  "Войной и миром" ХХ века.

Гроссман писал роман в 50-е, сначала как продолжение книги "За правое дело". Потом, пережив внутренний кризис, связанный с антисемитской кампанией позднесталинского периода, писатель наполняет образы и события настолько иным содержанием, что книга превращается в совершенно самостоятельное произведение. Вскоре после того, как рукопись была передана в журнал "Знамя" для публикации, КГБ изъял ее – были конфискованы все копии, в редакции и на квартире писателя. Руководитель партийной идеологии Суслов обещал ему, что книга не увидит света по крайней мере 200-300 лет. Судил он о произведении не сам, а по представленным референтами запискам. В 70-е копия рукописи была вывезена на Запад и в 1980-м книга вышла на русском в Швейцарии. Вскоре ее перевод на английский сделал Роберт Чандлер. В 1988-м роман вышел в СССР в журнальном и книжных вариантах. По сведениям Чандлера, интерес к роману в последние годы заметно вырос. Если в первые годы после выхода перевода ежегодно продавалось всего несколько сот экземпляров, то сейчас уровень вырос до четырех-пяти тысяч в год.

Новая радиопостановка Би-би-си безусловно даст роману более широкую аудиторию.

Вот что пишет Роберт Чандлер о романе (из статьи в журнале Prospect, 2006 г., перевод А.Аничкина, прим.: сайт подписной, платный, доступна только часть статьи):

Понятно, когда переводчик преувеличивает значение того, над чем он работает. В начале 80-х, когда я переводил "Жизнь и судьбу", я был уверен, что это великий роман. Проходили годы, казалось, что ни в России, ни на Западе он особого внимания не привлекает, и я стал сомневаться в собственной оценке. Поэтому я обрадовался, когда перечитал роман прошлой зимой – впервые за 20 лет – и понял, что недооценивал величие Гроссмана. "Жизнь и судьба" не только мужественная и мудрая книга, она еще и написана с чеховской тонкостью.

В издательстве "Коллинс Харвилл" мой перевод "Жизни и судьбы" вышел в 1985 году. Рецензии были в основном положительные, но продажи разочаровывали, в особенности с учетом того, что во Франции книга стала бестселлером. Одна из центральных тем Гроссмана – тождественность фашизма и коммунизма – явно больше волновала страну, где коммунизм по-прежнему оставался значительной политической силой. Были и английские критики, которым Гроссман показался скучным. Энтони Берджесс, например, с раздражением воспринял утверждение Джорджа Стейнера, что "романы, подобные "Красному колесу" Солженицына и "Жизни и судьбе" затмевают почти все, что проходит сегодня на Западе как серьезная художественная литература". Берджесс обвинил Гроссмана в недостатке воображения – что звучит странно в отношении писателя, который сумел так убедительно описать последние минуты ребенка, умирающего в нацистской газовой камере.

Из пресс-релиза Радио-4 о будущем сериале:

Осенью Радио-4 Би-би-си представляет вызывающую большой интерес восьмичасовую постановку "Жизни и судьбы" Василия Гроссмана. Впервые на Радио-4 в течение одной недели в сентябре одно произведение займет все эфирное время (кроме сериала "Арчеры"), отведенное для радиоспектаклей, что отражает эпический охват этого русского шедевра ХХ века.

Полный текст романа "Жизнь и судьба" можно прочитать онлайн здесь. Радио-4 можно слушать через интернет здесь, обычно программы доступны для повторного прослушивания в течение недели. Наиболее значительные постановки позднее выпускаются как аудио-книги.